ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения
Соперник
Мой учитель Лис
Правила развития мозга вашего ребенка. Что нужно малышу от 0 до 5 лет, чтобы он вырос умным и счастливым
Максимальный репост. Как соцсети заставляют нас верить фейковым новостям
На краю пылающего Рая
Линейный крейсер «Худ». Лицо британского флота
Эволюция разума, или Бесконечные возможности человеческого мозга, основанные на распознавании образов
Силиконовая надежда
A
A

Джек Абсолют встал с койки, протянул руку.

— Прощайте, Джон.

Андре пожал ее.

— Прощайте, Джек. Был рад знакомству с вами. Если не считать... ну да ладно. Честно скажу, вы ошиблись с призванием. Из вас вышел бы превосходный актер. Знаете, какую роль я бы вам дал? Артиллерист, исполняющий роль Марлоу в «Снизошедшей до покорения», — не артист, а сущее бревно.

Майор уже направился к выходу, но оглянулся.

— И вот еще что... Боюсь, вам будет неприятно это услышать, но... — Он закусил губу. — Командовать расстрельным взводом будет Тарлтон.

Надо же, опять ирония судьбы! Джеку оставалось лишь улыбнуться.

— Ну конечно, кто же еще?

Андре печально покачал головой, двинулся к двери и уже собрался было постучать, как рука его замерла.

— Надо же! — воскликнул он. — Чуть не забыл.

Подойдя к стене напротив койки, майор наклонился и принялся шарить по ней.

— Что вы делаете, сэр?

Теперь, в преддверии близкого конца, Джек хотел лишь одного — побыть в одиночестве.

— Когда-то, — сказал Андре, — один малый провел некоторое время в этой камере и коротал его в мыслях о побеге... Ага!

Он прекратил ощупывать кладку, запустил ногти в щель между кирпичами, расшатал один из них и, к удивлению Джека, вынул.

— А вот и подарок, который я обещал, Джек. Прощайте.

Положив кирпич на пол, Андре покинул камеру. Джек выждал, пока опустятся все три засова, после чего встал, подошел к отверстию, заглянул в него... И ничего не увидел. Отверстие оказалось не сквозным. Просто выемка в стене глубиной в толщину кирпича. Но в это мгновение кирпич с противоположной стороны тоже зашевелился и был вынут. Теперь отверстие открывалось в соседнее, слабо освещенное помещение. Потом донесся голос:

— Спасибо, Джон.

Голос Луизы Риардон.

Дверь второй камеры захлопнулась, клацнули засовы.

— Луиза? — тихонько позвал Джек, всматриваясь в сумрак.

Он плохо видел ее лицо, но разглядел лоб, окаймленный золотисто-рыжими волосами. И глаза. Этого было достаточно.

— Джек, ты?

— Да.

Он уставился на нее, почти не веря тому, что видит. Шум снаружи, возгласы старающихся перекричать друг друга разносчиков, скрипка и дудка уличных музыкантов, нетерпеливый гомон зевак, собравшихся поглазеть на казнь, — все эти сливающиеся воедино звуки унеслись куда-то вдаль, в другой мир. Любовники остались наедине.

— У тебя там есть табурет, Луиза?

— Да. Я сейчас его переставлю.

Джек последовал ее примеру. Они сели напротив друг друга, и тут выяснилось, что придвигаться к отверстию слишком близко нельзя: свет заслоняется и они не могут друг друга видеть. А видеть ее, пока она жива, ему требовалось сейчас больше всего на свете.

Некоторое время они сидели в молчании, просто глядя друг на друга. А потом заговорили одновременно:

— Ты...

— Я...

Остановившись, они начали снова:

— Я...

— Ты...

Они рассмеялись. Когда он смеялся в последний раз? Лежа рядом с ней в ногах ее постели, завернувшись в одеяло и вдыхая аромат ее истомленного любовью тела? Как же давно это было!

— Джек, я хотела... осталось так мало времени...

— Что?

— Я хотела попросить прощения.

— За что?

— За что? Да ведь ты скоро умрешь, и все из-за меня! Из-за того, что сделала я!

— И из-за того, что сделал я сам. Или чего не сделал.

Она помедлила, ища глазами его взгляд.

— Джон Андре сказал мне, что на суде ты хранил молчание. Не пытался защитить себя. Почему?

Джек вздохнул.

— Любая попытка оправдания с моей стороны лишь отяготила бы твою вину, а на это я пойти не мог. Да и смысла все равно не было: то, что они нашли у меня трафарет, обличало меня в их глазах окончательно и бесповоротно. Как бы я ни пытался объяснить случившееся, это звучало бы всего лишь как неуклюжая попытка уйти от ответственности.

Луиза покачала головой.

— О, Джек. Это ведь я сказала фон Шлабену, что ты взял трафарет. А он мог передать Андре.

— Я так и подумал, — промолвил Джек и, поскольку этот вопрос не давал ему покоя даже здесь, в камере, спросил: — Он ведь руководил твоими действиями с самого начала, да? Еще до Квебека?

— Нет. Он открыл мне, что является «Катоном», в последний вечер на «Ариадне». После обеда у генерала, когда ты увидел, как он взял меня за руку.

— Помню. Ты засуетилась, но потом придумала историю о том, что он был твоим воздыхателем в Лондоне, а заодно не преминула указать мне на мои былые любовные похождения.

— Да, так оно и было.

Джек помедлил, но не смог не задать следующего вопроса.

— Ты рассказывала ему про нас?

— Нет, Джек. Об этом я ему ничего не говорила. Я думала, — она вздохнула, — я думала, что кое-что могу удержать и при себе. К тому же по прибытии мы не так уж много общались: он отбыл к Сент-Легеру, а затем сюда. Но потом, — она прикусила нижнюю губу и на миг отвела глаза, — после того, как мы с тобой... Я рассказала ему все. Прости. Прости, но я не знала, каков будет твой выбор. Не предашь ли ты меня.

— Ты не знала?! Да как ты могла не знать?

— Я была сбита с толку. Всем: своими чувствами, тем, что мы... стали близки.

Неожиданно ее глаза блеснули.

— Прошу не забывать, сэр, что в отличие от некоторых я имела мало опыта в подобных вопросах. В то время как ты... О твоих любовных похождениях сочиняли пьесы!

Он улыбнулся: сейчас она говорила как наивная провинциалка.

— А ты, выходит, приняла сценический образ за настоящего Джека Абсолюта? Я все понял, мадам. Понял и простил.

Он посмотрел на Луизу и, убедившись, что она встретила его взгляд, кивнул.

— Да, да, Луиза. Фон Шлабен и все прочее. Все прощено.

— Но ты умрешь из-за этого!

Наивная провинциалка исчезла.

— Ну, — улыбнулся Джек, — смерть из-за любви — не самая страшная участь. Я подумывал и о худшем конце. Я староват для роли Ромео, хотя Спрэнджер Барри, который исполняет эту роль в «Ковент-Гарден», старше меня на двадцать лет. И все-таки жаль, что у нас нет фиала с ядом или кинжала. Мы могли бы испортить им сегодняшнее представление.

— Не я, — отозвалась она с легкой дрожью в голосе, вскинув подбородок. — Я должна показать им, как умирают настоящие патриоты.

И снова в их камеры вошла смерть: снаружи, словно отозвавшись на ее слова, забил барабан. До их слуха донесся топот солдат, маршировавших к площади. Куранты отбили четверть часа.

Она снова склонила голову и настойчивым тоном спросила:

— Ты веришь в рай на небесах, Джек?

Он помедлил, не зная, что сейчас больше к месту: признание в собственном неверии или слова утешения. Не дождавшись ответа, она продолжила:

— Дело в том, что я — верю. Я много размышляла об этом, особенно в последние дни. Небеса представляются мне совсем не такими, какими их обычно описывают: без облаков, ангелов и сонмищ праведников, восседающих одесную Господа. Нет, я вижу их как усадьбу в Вишневой долине, вроде той, где я родилась. Цветущие сады, заливные луга с густой, сочной травой, стада...

Голос ее дрогнул, на глазах выступили первые слезы. Замолчав, она уставилась вперед, в видимое только ей пространство, и Джеку отчаянно захотелось присоединиться к ней.

— А лес там есть? — спросил он и сам же ответил: — О да, я прямо-таки вижу его! Клены, дубы, березы и гикори, дающие по осени так много орехов. Ате будет жить поблизости. Он научит наших сыновей охотиться, и те будут приносить тебе и нашим дочерям добычу, оленей и куропаток.

— Нашим дочерям? — Джек разглядел на ее лице улыбку, полную шутливого возмущения. — Наши дочери, мистер Абсолют, станут ходить на охоту, научившись этому так же, как и я. На фронтире женщина должна уметь делать то же, что мужчина!

— Да, ты права, — согласился он. — И они будут такими же неуемными и красивыми, как их мать.

— Сколько у нас будет детей?

— Никак не меньше дюжины. По шесть каждого пола.

— Вот как! Я вижу, ты решил надолго занять меня делом.

79
{"b":"11535","o":1}