ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мастер и Маргарита
Книжный магазинчик счастья
Игры богов и людей. Книга о путях выхода из Матрицы
Бессистемная отладка. Адаптация
Замок из стекла
Наследница Каменной пустоши
Великое перерождение
Нэнси Дрю и рискованное дело
Иным путем. Вихри враждебные. Жаркая осень 1904 года
A
A

Лин Бао

Курс лекций сестры Фу или Тайная женская доктрина

«Из мириад вещей, созданных Небом, самое драгоценное — человек. Из всех вещей, дарующих человеку благоденствие, ни одна не сравнится с интимной близостью. В ней он следует Небу и копирует Землю, упорядочивает Инь и управляет Ян. Те, кто постигает ее значение, смогут напитать свою природу и продлить свою жизнь; те, кто упустит подлинное ее значение, нанесут себе вред и умрут прежде времени».

«Наставление о любви учителя Дун Сюаня» («Дун Сюань Цзы»)

«Сестра Фу ("Талисман") была мастером любовного искусства пустоты, мастером внутренней алхимии, траволечения и хирургии. Она являлась личным советником госпожи Фан и преподавала для старших девочек "искусство наслаждений". Она всегда радовалась новому общению. У нее был теплая улыбка.

Сестры из монастыря относились к ней с почтительным страхом. Ходили легенды, что она одним взглядом могла забрать у юношей и девушек их молодость и силы. Ко мне она отнеслась доброжелательно и была рада, что, имея попутчицу и помощницу, сможет в этот раз взять больше трав, книг и других необходимых для визита вещей».

«Тайна летающей женщины, или Исповедь Старейшины Чая» Лин Бао

ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ

МОРЕ ИНЬ

Дао как жизненный путь не является путём постоянства.

Сестра Фу закрыла глаза и долго сидела в тени цветущих абрикосовых деревьев, пока наконец не смолкли даже птицы, предчувствуя интереснейший рассказ и будучи вовлеченными в ее медитацию. Она открыла глаза и тихо начала перебирать 11 0 струны пипа. Голос ее был нежен и печален, так же как и повесть о двух красавицах прошлого — Юй и Ци.

Романс начинался так:

Воин в ста сраженьях победит,
Все пути постигнет и свершит.
Уский[1] крюк сверкает впереди,
Но врагов воитель сокрушит.
Тучи кос и омут синих глаз,
Бархат кожи, лент цветных атлас.
Дрожь в ногах? Где, воин, твой напор —
Пред красавицей стоит, потупив взор.
Воином великим был Лю Бан,
И ему ни в чем не уступал Сян Цзи,
Но они погибли не от ран,
А от страсти к юной Юй и Ци.

Было это на закате правления великого Первого императора — Цинь Шихуана. Еще будучи Циньским князем, завоевал он шесть царств: Чу, Янь, Ци, Чжао, Хань и Вэй. Присоединив их к своим владениям, стал он правителем Поднебесной, провозгласив себя императором. Так закончился период Чжаньго (период воюющих государств) победой царства Цинь и объединением их в империю Цинь (221–207 до н. э.), первым императором которой стал Цинь Шихуан (буквальный перевод — Первый император династии Цинь).

На юге покорил он пять вершин — пять горных хребтов: Даюйлин, Цитяньлин и Дуланлин, Мэнчжулин и Чэньюэлин.[2]

На севере Цинь Шихуан создал Великую Стену, когда стены, окружавшие отдельные древние царства, соединил в единую стену длиною в 10 тысяч ли с Востока до Запада, чтобы защитить свои земли от набегов кочевников сюнну.

На Западе Цинь Шихуан построил огромный дворец длиной более двух ли, в верхних залах которого могли бы поместиться десять тысяч человек.

Жесток и хитер был Цинь Шихуан, да, может, и есть в том мудрость правителя, кто знает, — нет пересудов, да нет и смуты. А по сему по его приказу живыми закапывали ученых и сжигали рукописи.

Летопись гласит, что в 213 г. до н. э. он повелел сжечь все конфуцианские сочинения. Да и другие книги приходилось прятать, разрешалось оставлять только медицинские трактаты и гадательные книги.

Сравнялся было уже с небом по величию своему Первый император, и ничто не предвещало его падения. Да не зря в «Дао-дэ цзин» сказано: «Кто действует — проиграет, кто имеет — потеряет». Как ни был велик и могуч великий Цинь Шихуан, а все ж и его жизненные силы стали иссякать. Ведь где это видано, так нарушать праведный путь.

На востоке по приказу Цинь Шихуана засыпа- v ли большое море. Согласно легенде, древнему преданию, дело было так. Жила-была в одной деревне красавица Мэн Цзян. И был у нее суженый под стать ей. И свадьбе был срок определен. Да вот тем более жестока судьба, чем более страсть сильна и любовь чиста. Да разве может на Земле такая страсть ужиться, все ее небеса зовут! И приданое было готово, и гости уж во снах вкушали угощенья, да утром ранним под причитания родни угнали жениха на строительство Великой Китайской стены.

Мэн Цзян долго ждала своего суженого, а потом сшила теплую зимнюю одежду и отправилась на север в дальнюю дорогу на поиски своего возлюбленного. Добравшись до самой границы, где тысячи крестьян работали от зари до зари не зная отдыха, увидела она своих односельчан. Как только глянули они на нее, так в землю глаза и опустили. От них узнала она, что ее суженый погиб, а останки его замуровали в стене.

Безутешным было горе Мэн Цзян, дни и ночи плакала она не переставая так, что слезами своими подточила стену. Узнал об этом жестокий Цинь Шихуан и приказал схватить красавицу и доставить ее к нему во дворец.

Схватили Мэн Цзян и в колодках отправили в столицу. Но ни вьюга, ни ветер, ни злые насмешки солдат не смогли тронуть отважное любящее сердце красавицы, хранящее в глубине своей образ любимого.

В рваной одежде, в колодках доставили Мэн Цзян во дворец Цинь Шихуана. Он как раз с охоты возвратился, видит, что солдаты по двору кого-то в лохмотьях волокут, спрашивает:

Что это за чудище вы ко мне приволокли?

Это Мэн Цзян, государственная преступница, по вашему приказанию доставлена. Это она о женихе своем плакала так, что Великую Стену слезами подточила.

Рассмеялся Цинь Шихуан, слез с коня, концом плетки приподнял лицо Мэн Цзян — и застыл как вкопанный. Сраженный ее красотой и твердостью духа, долго не мог он оторвать от нее глаз. Но твердости и ему было не занимать. Усмехнулся он и говорит:

— Что ж, красавица, обидел я тебя. На тебе плетку, побей своего обидчика.

Взяла Мэн Цзян плетку (для деревенской девушки инструмент знакомый) да как начала его хлестать, что только брызги крови вокруг полетели, откуда только силы взялись!

Бить она его била, да не убивала, как скотину непослушную. Проходил мимо евнух Гао Цзу (Чжао Гао), недовольно глянул на забавы императора, забрал он у Мэн Цзян плетку, а ее бросил в темницу. Заперев ее там, пошел снова к императору.

А император уже лежал в своих покоях. Лекарей прогнал, только языком зализывал раны на своих руках и слезы сглатывал. А надобно сказать, что не плакал ни разу в своей жизни этот жестокий правитель. Увидел он, что Гао Цзу встал на пороге, и спрашивает его в недоумении:

— Что это?!

Гао Цзу отвечает:

— А это те самые слезы, мой драгоценный император, которыми Мэн Цзян подточила Великую Стену.

Так и лежал Цинь Шихуан, зализывая раны и глотая слезы целый день, и только одна мысль его точила: «Что же это она, и убить могла меня, да не убила, получается сильнее меня себя считает…»

Вечером подозвал он к себе евнуха своего Гао Цзу и приказывает: «Займись этой крестьянкой, одень ее как царицу, и чтобы к одиннадцатой страже она здесь, на твоем месте, стояла».

Не понравилось это евнуху, но приказ есть приказ, и через два часа уже привели Мэн Цзян к императору. Поднял он глаза на нее и обомлел: не видал он еще красоты такой, а может, и вообще не существовало для него красоты, пока у него со слезами и лед из сердца не вышел. Может, впервые в жизни сердце его открылось, и он произнес:

вернуться

1

Уский — от названия местности У в древнем Китае, крюк — название изогнутого, подобно серпу, меча.

вернуться

2

На границах современных Хунань, Цзянси и Гуандун

1
{"b":"115355","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Я твой монстр. Книга вторая
Новая жизнь. Война
Судьба
Снегурочка для олигарха
Эпоха мертворожденных. Антиутопия, ставшая реальностью. Предисловие Дмитрий Goblin Пучков
Живые люди
Эусоциальность
Черная ведьма в Академии драконов
Еда и эволюция. История Homo Sapiens в тарелке