ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Проблема заключались в том, что безголовые куры имели склонность продолжать бегать. Ему часто приходилось задерживать удар, чтобы не задеть уже обезглавленных птиц, но ошибки были неизбежны. К тому моменту, когда у него осталось всего три курицы, он уже совершил четыре из разрешенных правилами пяти промахов.

Именно в этот момент он заметил на заборе Фуггера. Тот отчаянно сигналил, сообщая счет в соседнем загоне. На поднятой вверх руке были загнуты два пальца. Тут время для Жана замедлилось, как это случилось в Тауэре и как происходило всегда в такие моменты. Он увидел три поднятых пальца, двух сохранивших головы кур в одном углу и последнюю — у него за спиной, в диагонально противоположной стороне. Это напомнило ему игру, в которую он часто играл в военных лагерях, бросая тяжелые деревянные диски в расставленные кегли. При таком распределении — две и одна — какой выбор у него оставался? Ему нужны все три!

Фуггер опустил еще один палец. Жан почувствовал, что время замедлилось еще больше. Зрители, наоборот, видели настоящий вихрь из плоти и металла. Жан метнулся к первым двум курам, прикончив одну ударом вниз, а вторую — ударом обратной стороной клинка. Фуггер держал поднятым всего один палец. Жан увидел, как по другую сторону забора понимается топор — и благословенно замирает в воздухе. Последняя курица Хакона счастливо выскользнула из его окровавленных пальцев, и ему понадобилось время, чтобы вернуть ее на место.

Этого мгновения оказалось достаточно. За долю секунды, не обращая внимания на отчаянную боль в ушибленных ребрах, Жан позволил инерции меча вывести его в разворот. Завершив движение, он закончил взмах клинка и швырнул его в дальний конец загона, где последний куренок послушно вытянул шею, чтобы разглядеть, не летит ли к нему какая-то еда. Клинок вонзился ему прямо в горло.

Топор Хакона как раз пошел вниз, и вдруг толпа завопила, реагируя на бросок Жана. Топор вонзился в дерево в волоске от крапчатой шеи. Хакон, понимая, что ему уже не успеть извлечь топор и сделать повторный удар, посмотрел за забор и успел увидеть, как меч Жана заканчивает свой полет. Француз упал прямо в перья и кровь — и тут скандинав понял, что когда-то уже видел этого человека. Тогда кругом тоже были кровь и боль. Но тогда страдали не куры.

* * *

Забрав свой выигрыш, Фуггер принес воды в сарайчик, куда Жан спрятался от поздравлений. Там Жан привел себя в порядок и стал пить вино, которое поднесли ему его многочисленные новые приятели.

— Я знал, знал, знал, что у тебя получится! — плясал перед ним Фуггер. — Такая блестящая, острая, ослепительная победа! — Он метался по сарайчику, изображая запомнившиеся ему удары Жана. — Готов поспорить, что тот громадный зверюга… — начал было он, но замолчал, когда его выброшенная вперед рука наткнулась на что-то жесткое, вставшее между ним и солнцем.

— Так что ты говорил?

Скандинав появился в дверях, которые сразу показались крошечными.

— Ничего, — отозвался Фуггер, — ровным счетом ничего. Э, а где же Демон? Извините… Какой милый… о… э… это пес, да? Демон! Не трогай кур!

Фуггер поспешно сбежал из сарайчика, оставив двух снявших маски палачей обмениваться долгим пристальным взглядом.

— Вина? — Жан протянул скандинаву фляжку.

Тот взял ее и сделал большой глоток, не отрывая глаз от Жана. А потом он вернул вино со словами:

— Я тебя знаю.

— Вот как?

— Не имя. Но мы уже встречались.

— Вот как? — снова повторил Жан. — Когда?

— В двадцать пятом. Я был в Павии с Фрундсбергом.

— А я был с королем Франциском.

— Наемником?

— Тогда — нет. Тогда я воевал за короля и отечество. Но именно там я сделал первый шаг к тому, чтобы стать наемником. Там меня нанял Фрундсберг.

— Я помню. — Скандинав помолчал, а потом тихо добавил: — Тот ландскнехт, место и меч которого ты получил. Его звали Томас. Он был моим другом.

— Конечно! — сказал Жан. — Ты был тем человеком с мушкетом!

— Да. Я был человеком с мушкетом.

На секунду мысли обоих вернулись в тот день. Французская армия была уничтожена на равнине под Миланом, и во время ее бегства Жана окружил отряд противника. Их палач приблизился, чтобы прикончить безоружного противника, но Жан отнял у него меч и убил его этим мечом. Тогда ему в руки впервые попал меч с тупым концом, и он до сих пор помнил потрясающее чувство: как будто он родился с этим оружием в руке и лишился его в младенчестве. Поражаясь странному ощущению воссоединения, Жан вдруг заметил, что в него собираются выстрелить, и метнул меч в противника с расстояния в двадцать шагов. Тогда он еще не успел привыкнуть к мечу и попал в человека с мушкетом не лезвием, а головкой эфеса, а пуля вошла Жану в шапку.

И вот тот человек снова стоит перед ним.

— Тот удар изменил мою жизнь, — продолжил Хакон. — Я сутки провел без сознания. А потом меня подобрал какой-то швейцарец и взял воевать во Фландрию.

Жан улыбнулся:

— А я, как ты уже сказал, занял место человека, которого убил. Фрундсберг отправил нас в Венгрию драться с турками.

Хакон тоже улыбнулся:

— Я всегда надеялся, что мы снова встретимся.

— Вот как, — в третий раз повторил Жан, протягивая руку за мечом.

Великан не пошевелился:

— Не бойся.

— Мне не страшно, — ответил француз.

— Хорошо. Я не ищу мести. Я наелся ею сполна много лет тому назад.

— А тогда чего ты ищешь? — Рука Жана все еще легко касалась гарды меча.

— Я ищу… выход. Мне показалось, что им станет эта казнь, но я неправильно истолковал знаки. Они говорили, что мой путь изменит какой-то человек. Они говорили о тебе.

— Я не знаю, о чем ты говоришь. Я не командир.

— Однорукий тебя слушается.

— Ну… — Жан посмотрел во двор скотобойни, где Фуггер все еще пытался отнять у Демона куриную тушку, — я кое от чего его спас.

Великан грустно улыбнулся:

— Тогда спаси и меня.

Жан посмотрел на открытое лицо скандинава, на пышные волны золотистых волос и бороды, зеленовато-голубые глаза цвета рек его родины. Это было бесхитростное лицо.

— Как тебя зовут?

— Хакон Хаконсон.

— Ну, тогда слушай, Хакон. Я… в середине приключения. Я принес клятву и верен только ей. Но приключение вполне может оказаться недолгим и закончиться моей смертью не далее как этим вечером.

Скандинав на секунду задумался.

— Мне нравится мысль о приключении, — пророкотал он. — Из приключений рождаются хорошие рассказы. В его конце будет клад с золотом?

— Скорее всего, нет.

— Женщина?

— Женщина — да. Клятва была принесена ей.

— Еще лучше. И — сражение, так ты, кажется, сказал?

— Не говорил. Но сражение будет обязательно. Возможно, их будет много, возможно — только одно, сегодня.

— Тогда я действительно тот, кто тебе нужен. — Хакон опустился на скамью рядом с французом. — Я попрошу тебя об одной-единственной услуге. В обмен на нее я обещаю тебе мою верность, полную и безоговорочную.

— И что это будет?

— Когда я докажу, что достоин, ты расскажешь мне об этой даме и о клятве.

Жан почесал затылок. Он привык действовать в одиночку, а теперь каждый этап пути приносил ему товарищей.

И оба оказались обездоленными. Ну что ж, теперь, похоже, их становится трое. Приключение отверженных.

А потом он вдруг подумал, что, может быть, их появление не имеет к нему никакого отношения. Возможно, это связано с Анной Болейн.

— Ну что ж, — он тряхнул головой. — Обсудим это за трапезой. Хочешь поесть?

— Да, — ответил Хакон, — было бы недурно. Только не курятину.

Оба рассмеялись. После такого дня смех пришелся очень кстати, поэтому они не переставали хохотать довольно долго.

Глава 8. МЕСТЬ ЕРЕТИКА

Через два часа Жан встретился со своим клиентом — и обнаружил человека, совершенно не готового умереть. Но причины для этого оказались не вполне обычными.

— А! Ну да, палач…

16
{"b":"11536","o":1}