ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ну, мой друг, — губы сморщенного человека, сидевшего рядом с Жаном, растянулись в беззубой улыбке, — редко кому удаетшя одержать верх над Корбо. Но я бы поштаралшя держатыпя от него подальше. Такого врага иметь опашно.

Но Жан уже выбросил из головы эту стычку: его больше занимали последние слова Корбо — о том, что Хакон где-то рядом. Глянув в сторону кормы, он наконец увидел своего товарища в трех рядах от них. Скандинав согнулся и привалился к планширу, но слабые движения грудной клетки свидетельствовали о том, что он жив. Повернувшись к своему соседу, Жан спросил:

— Мы давно на борту?

Старик улыбнулся.

— Мы тебе уже пришкучили? Тебя приковали вшего жа дешять минут до того, как нам отплыть иж Тулона. Нешколько чашов нажад. Не повежло, да? Но шудя по твоей шее, галера — не шамый плохой вариант.

За болью от порки Жан забыл об ожоге от веревки и растянутых мышцах. Теперь он осторожно потер шею, а потом заговорил снова:

— Где я?

— Ты в шедьмом круге ада. Куда отправляют шамых штрашных грешников: еретиков, швятотатчев и шодомитов, где иудеи гребут рядом ш мушульманами, а лютеране ш рашштригами-франчишканчами. Вшех шобрали под небом Гошподним на палубе галиота его величештва «Першей».

Некоторые слова в произношении этого человека было непросто понять.

— Ты шказал… сказал «галиот»? — Жану кивнули. — А что это такое? Я думал, это — галера.

— Это — ражновидношть галеры. Меньше, легче. Двадчать вешел вмешто шорока, один паруш, вшего одна пушка, впереди. Шкороштной, для пошланий и быштрых мер. Крашавеч. На лучших я не плавал.

— И куда мы направляемся?

Старик подался вперед, и красная прорезь его рта открылась в подобии широкой улыбки.

— Штранное дело. Мы должны были плыть ш оштальным флотом в Ливорно. Но капитан Болыпенош получил ижвештие о том, что планы меняютшя. Похоже, теперь мы плывем в Валетту. Что меня радует, потому что там живет одна иж моих пяти жен. Я не видел ее уже три года.

Мальта! Жан тяжело опустился на скамью. Услышав название порта назначения, он вдруг полностью осознал ужас своего положения. Он прикован к скамье на галере… или галиоте… Как ни назови, он находится в вонючей плавучей тюрьме. Кошмар наяву, судьба каждого, кто нарушил законы во Франции, не понравился какому-то влиятельному человеку или кому просто не повезло. Жану доводилось слышать о людях, единственное преступление которых заключалось в том, что они слишком много выпили на постоялом дворе, когда мимо проходил вербовщик. О таких несчастных иногда рассказывают. И никто не припоминал, чтобы они когда-либо возвращались обратно.

Приговор на галеры означал медленную смерть.

Всех мальчишек Франции пугали на ночь рассказами о тех ужасах подневольной гребли, которые ждут непослушных. Сколько можно прожить, по щиколотку погрузившись в этот чумной резервуар? Если не заболеешь от изнеможения, то об этом позаботятся порки, обжигающее солнце или леденящий дождь, отсутствие нормальной еды и питья. А вдобавок еще немалая угроза со стороны корсаров — пиратских флотилий, которые со своих баз в Северной Африке нападали в Средиземном море на все корабли. Если корабль во время боя пустят ко дну, цепи быстро утащат гребцов в бездонные глубины. А если галиот захватят, рабы просто сменят цепи христиан на мусульманские. Условия жизни и опасности останутся теми же.

За минувшие шесть дней Жан сменил виселицу на галеру. Отчаяние охватило его. Желчь снова подступила ему к горлу, и он начал ею давиться.

А потом его спутник сказал:

— Тебе надо бы водички.

Он встал, снял цепь со щиколотки и прошел дюжину шагов к бочонку с водой, установленному у мачты. Когда он вернулся, Жан выпил воды, справившись с позывами на рвоту. Потянув свою цепь, он обнаружил, что она не поддается.

— А как ты смог освободиться? — прохрипел он.

— Наш, добровольчев, не жапирают. Ну… только в некоторых портах, где велик шоблажн оштатьшя. Как будет в Валетте, ешли бы я шмог вштретитьшя шо швоей милой Панчей. Вшего на четверть чаша, учти. Может, я и штарый, но вше у меня работает.

Старик захохотал.

— Добровольцев? Ты пошел на это добровольно?

— Конечно. Дешятая чашть ждесь по доброй воле.

— Почему? — едва смог выдавить Жан.

— Штоит тебе пошидеть жа вешлом, и на что еще ты годен? Я был рабом, прештупником и швободным, я греб у мушульман и хриштиан, но даже когда я был рабом, мне не приходилошь ешть траву, как было у наш в деревне, или лежать зимой в канаве, мечтая помереть — не только от холода, но и потому, что поговорить было не ш кем. Любая жижнь хороша, ешли понял, что лучшей нет. Вот что бы я на твоем меште шделал, шынок: шмирился ш вешлом и продолжал жить.

* * *

Пока они плыли к Мальте, у Жана было достаточно времени, чтобы обдумывать этот добрый совет и усваивать корабельные правила. Он понимал, что от этого будут зависеть их с Хаконом жизни и надежда на вызволение из ада. Его беззубого соседа звали Да Коста. Он родился в Португалии, но уже двадцать лет как его родиной стали галеры, и он был рад поделиться своими опытом и знаниями. Чем дольше Жан слушал его беззубое шамканье, тем легче ему было понимать его речь. А слушать приходилось много: едва старик успел научить нового соседа матросской премудрости, как начал рассказывать о своих похождениях на море. И Джануку, молодому смуглому гребцу с внутреннего конца их скамьи, тоже нашлось о чем рассказать. Как и положено в таком возрасте, его истории в основном касались женщин. Он утверждал, что имел одновременно трех жен и жил с ними на берегу Средиземного моря в вилле, выложенной голубыми керамическими плитками. Однако когда его спрашивали о том, как же он поменял такую роскошь на тяготы весла, он только пожимал плечами и заводил очередной рассказ о благоухающих жасмином нимфах.

Но больше всего этими рассказами наслаждался Хакон. Да Косте удалось устроить так, что Хакона пересадили на одно весло с ним, Джануком и Жаном, заменив могучим скандинавом сразу двух гребцов. Да Коста сказал Корбо, что тем самым тот сможет не надрываться на порках, потому что маленький новичок управляет большим. Для Да Косты соседство с таким силачом означало возможность больше отдыхать, потому что северянин действительно греб за двоих. Временами даже казалось, что он гребет за всех, ибо, несмотря на явный ужас их положения, Хакон был счастлив снова оказаться на море и работать веслом — как много лет назад у себя на родине. Морской воздух бодрил его, тело, которое во время пресной жизни в Туре начало заплывать жирком, снова стало сильным, а стрижка, которую сделал ему Жан, срезавший длинные золотые волосы и густую бороду и оставивший одну прядь, обозначавшую статус преступника, сильно его омолодила. Поскольку Хакон был родом из страны саг и эпосов, то повествования Да Косты об опасной жизни моряка пробудили в нем дух викингов. Истории Джанука о лени, сладком шербете и обитательницах гарема вызывали совсем иные чувства. Жан улыбался, глядя, как скандинав подается вперед, словно он сидит в кресле в пропахшем дымом домике где-то у себя на родине, а не прикован к скамье на каторжном корабле по щиколотку в мерзкой жиже.

Когда ветер стихал, гребцам приходилось усердно трудиться. Гребля продолжалась по трети часа, после чего все они начинали задыхаться. Большенос, как все называли капитана Лавальера, любил скорость и маневренность, и тех, кто «прохлаждался», как тут говорили, безжалостно наказывали Корбо и его подручные. Кругом постоянно ворчали и чертыхались, вонь, исходившая от тел, постоянно находящихся в собственных испражнениях, была нестерпимой, порций воды и пищи едва хватало. Тем не менее среди гребцов, несмотря на все их различия, царил дух товарищества, потому что, если кто-то не работал, другим приходилось тяжелее, и более опытные убеждали новичков, что скорость и незамедлительное повиновение — это единственное, что спасет их от морского дна, если они будут участвовать в сражении. А в сражении они будут участвовать обязательно.

30
{"b":"11536","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Безбожно счастлив. Почему без религии нам жилось бы лучше
Центральная станция
Парадокс страсти. Она его любит, а он ее нет
Невеста снежного короля
Как сильно ты этого хочешь? Психология превосходства разума над телом
Почувствуй,что я рядом
Прорыв
Золотая клетка