ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда его внесли в камеру калейдоскопа, Чибо на секунду оторвался от своих приготовлений и сказал:

— Что это был за шум?

— Птица, милорд. Они иногда протискиваются сюда через вентиляционное отверстие.

— Ну, чего же вы ждете? Кладите его на стол. Нет, не так, идиоты! Культей сюда. Ближе к тиглю.

Хотя запястье Фуггера давно потеряло чувствительность, он ощутил силу жара, исходящего от котла, наполовину погруженного в пол. Чуть приоткрыв глаза, он увидел лицо. Этого человека Фуггер никогда не встречал прежде. И в то же время он показался странно знакомым. Седые волосы выбивались из-под ермолки, падая на заострившееся, измученное лицо. Темные глаза тупо смотрели на него. Именно эти глаза, как представилось Фуггеру, он уже когда-то видел.

— Ну, Авраам, не начать ли нам? — заискивающе проговорил архиепископ. — И больше никаких сомнений, ладно? Конечно, несколько человек будут страдать, но эти несчастные и так едва живы. Зато множеству людей это принесет пользу. Философский камень совсем близко. Его тайна здесь, перед нами — в этой руке ведьмы и этом безруком человеке. Давай, ради вечной жизни.

Авраам что-то пробормотал и отвел взгляд.

— Ты увидишь, друг мой, ты увидишь! — Чибо махнул рукой охранникам. — Положите культю на тигель.

Руку Фуггера подняли и потянули к раскаленному тиглю. Он перестал притворяться спящим и начал пытаться отдернуть руку. Ему не удавалось это сделать: до тигля оставался дюйм, полпальца… Боль уже была нестерпимой.

— Нет! — завопил он.

В дверь темницы забарабанили, и кто-то начал громко окликать Чибо. По знаку своего господина охранники отпустили руку Фуггера.

— Ваше высокопреосвященство!

Это был Джованни, камердинер Чибо и управляющий его домом.

— Милорд, совет уже собрался. Они ждут вас наверху. Последние приготовления к Палио. Нам нужны ваши распоряжения.

Чибо посмотрел на бессвязно бормочущего Фуггера, потом — на Авраама, сидевшего с остекленевшими глазами.

— Ну что ж, — со смехом проговорил он. — Надо полагать, что долг превыше удовольствий.

По его знаку охранники убрали руку в бархатный мешочек, который затем положили в седельную сумку. Перекинув ее через плечо, охранник встал позади Чибо. Архиепископ спросил Авраама:

— Продолжишь без меня?

Старик наконец заговорил:

— В твое отсутствие я могу провести кое-какие опыты. Оставь однорукого субъекта со мной.

— Хорошо. — У двери калейдоскопа Чибо задержался и медленно обернулся. — Знаешь, Авраам, мне кажется, что мы подходим к этому делу неправильно. Конечно, мы — люди науки, но то, что лежит здесь, — тут он постучал по кожаной сумке, — эта нетленная плоть показывает свою дьявольскую природу. Поверь мне, я видел, что это так. — Он содрогнулся. А потом на его губах заиграла легкая улыбка, а глаза загорелись. Он продолжил: — Следовательно, к нашей работе следует привлечь силы, лежащие за рамками науки. — Он повернулся к телохранителю и церемониймейстеру. — Мы отслужим черную мессу. Здесь, сегодня ночью. Вы оба займитесь этим. Нам нужны будут все обычные участники. Предупредите мою любовницу. О, и найдите девственницу — если такие в Сиене еще остались.

Он удалился из стеклянной камеры в сопровождении Джованни и двух охранников.

Генрих шел более медленно, бормоча проклятья. Он думал:

«Я не богослов, но — черная месса? Разве это не мерзость в глазах Господа? И тем не менее Господь определил этому итальянцу быть Его истиной опорой, оплотом Церкви. Я принес клятву верности Господу и Чибо. Я должен повиноваться им во всем. Во всем!»

Он никогда не посещал черные мессы, однако не мог полностью от них отстраниться: ему приходится играть роль, возложенную на него представителем Христа. И все-таки, уходя из пещеры, Генрих принялся осенять себя крестными знамениями: он слышал, что на такие ритуалы являлись опасные существа. Злобные твари. Твари, от которых сильно пахло серой.

Когда дверь за ними захлопнулась, Фуггер снова поднял веки. Авраам не шевелился, устремив на пленника затуманившийся взор. Они молчаливо смотрели друг на друга. Единственным звуком было шипение расплавленного металла в тигле, далекое ворчание пламени и непрекращающийся стук капель воды.

Фуггеру показалось, что он знает, где раньше видел глаза старика. Если он не ошибся… Ну что ж, стоит рискнуть.

— Господин, — сказал он, — я пришел от вашего сына.

Выражение лица Авраама не изменилось. Возможно, он даже не слышал слов Фуггера.

— Ваш сын, господин. Он ждет за стенами этого дурного места. Он пытается вас освободить.

Авраам встал и шаркающей походкой направился к открытой двери стеклянной камеры. Он почти прошел через нее, когда Фуггер снова обратился к нему:

— Это правда. Ваш сын вас спасет.

Изможденный человек даже не обернулся, чтобы ответить:

— У меня нет сына.

* * *

Для ворона, которого некоторые люди называли Демоном, выбор не представлял трудностей. В пещерах ему охотиться не нравилось, а в духоту свода донесся запах чего-то недавно умершего.

Так что как только близкое существо выпустило ворона на свободу, он последовал за манящим запахом и быстро нашел дыру, где ощущалось обещание добычи. Дыра оказалась тесной, поэтому он плотно прижал крылья к телу и протиснулся в проход, ведущий вверх.

Спустя некоторое время Демон увидел свет, а в следующую секунду натолкнулся на металлическую решетку. За ней сквозь сетку видно было небо: на улице стоял ранний, вечер. На решетке лежал трупик крысы.

Теперь ворона не тревожило то, что он не может пробраться дальше. Его тревожил только голод. Ему было неловко, но, прицепившись к решетке вверх ногами, он смог перевязанным красной нитью когтем протащить бурую лапу через решетку. Погрузив в тушку свой бритвенно-острый клюв, он принялся ее клевать и рвать. И чем дольше он это делал, тем легче это становилось.

* * *

Голод в конце концов заставил Бекк пройти вдоль дворца, покинув свой наблюдательный пост у главных ворот. Чем дольше она ждала, тем сильнее становилось ее беспокойство. Она совершила глупость, разрешив Фуггеру пойти на риск. Теперь она осталась одна — и ничего не могла предпринять. Она снова будет бессильно наблюдать за зданием, в котором содержат ее отца. Она снова ничего не будет делать, только смотреть и ждать.

Чего? Она уже просидела здесь целый год, и за все время ей не представилось ни единой возможности проникнуть внутрь или настигнуть архиепископа вне дворца. Он всегда находился под хорошей охраной или в окружении большого количества людей. Один раз она чуть было не потеряла последнее терпение и не напала в одиночку. Ее удержала мысль о том, что у нее будет только один шанс.

И вот теперь у нее появилась возможность что-то сделать — и эта возможность была упущена на дороге в Тулон. Там должны были встретиться только она, Чибо и тот громадный телохранитель — неплохое соотношение сил! Архиепископ должен был умереть на дороге, а она получила бы его печать, чтобы подделать письмо об освобождении отца. Но ей помешали люди, которые преследовали свои цели. Она проявила нерешительность там, а потом вторично в Тулоне. Ей помешали чувства, которых она никогда раньше не испытывала. А теперь, когда тот человек исчез и, наверное, погиб, она вернулась туда, где, казалось, провела всю жизнь. И снова ждет благоприятного стечения обстоятельств, которое может не наступить еще много лет.

Несмотря на эти мысли, Бекк не уходила со своего наблюдательного поста, пока голод не заставил ее это сделать. Проголодался и Фенрир, сидевший у ее ног. В переплетении улочек рядом с дворцом торговцы едой уже установили свои лотки, готовясь к Палио: праздник должен был начаться завтра. Цены уже начали расти, так что Бекк неохотно заплатила три монетки за небольшую булку и кусок поджаренного мяса, которое она не стала рассматривать слишком внимательно. Далеко в прошлое отошли те дни, когда она ела в соответствии с законами своего племени. Жизнь на улицах Сиены не позволяла такой роскоши. А Фенрир не имел ничего против хрящей.

47
{"b":"11536","o":1}