ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А это второе крещение — настолько страшная вещь, что лютеране готовы объединиться с католиками, чтобы его уничтожить? — Фуггер так разволновался, что запрыгал по комнате.

Иоганнес рассмеялся:

— Думаю, большинство людей не интересуются их купальными церемониями. Дело в том, что к этому прилагается. — Он приподнялся на кровати. — Я уже сказал вам — они отменили деньги. И женитьбу. Мужчина может иметь столько жен, сколько пожелает. Это из-за того, что среди них множество бывших монахинь. Они бесятся от похоти: отреклись от обета целомудрия и предались самым гадким страстям. Эти бабы дерутся как одержимые. Они съедают пленных. Но сначала они их насилуют! — Единственный глаз Иоганнеса загорелся. — Это у них называется смертью от черной вдовы!

— Но…

Жан предотвратил очередной протест Фуггера, заставив его сесть.

— Вот что я вам скажу, — продолжил Иоганнес, — во что бы они ни верили, это сделало их настоящими фанатиками. Они ведут войну без всяких правил! Смерть их не пугает. Как можно захватить такой город? Ты убиваешь пять безумцев, а на их место встают пять новых, и они так же готовы умереть! Мы здесь торчим уже шестнадцать вшивых месяцев. Шестнадцать! Но платят почти регулярно, а более цивилизованных войн сейчас нет, что очень жаль.

— Ну что, Жан, — сказал Джанук, — ты по-прежнему хочешь попасть в этот город джиннов? Бекк — паренек крепкий. Он сможет сам о себе позаботиться.

Жан встал и отошел к выходу из хижины. Начинало темнеть, и над деревьями поднимался месяц — почти такой же, как тот, что освещал их с Бекк в «Комете».

— Мы с Фуггером пойдем в город, — решил Жан. — Я дал пареньку слово. И потом, теперь нам нужна помощь, а Фуггер сможет добыть нам золота. Так ведь?

— Конечно. Моя семья сделает все, чтобы помочь моим друзьям.

Однако Фуггер не мог определить, как он на самом деле относится к этому решению Жана. Он думал о матери и сестре. А еще — об отце и о том, что его любимый город оказался во власти сумасшествия. Не такого сумасшествия, какое он видел в Марсхейме. Но возможно, не менее страшного.

Жан продолжил:

— Мы скажем, что мы наемники и пришли предложить свои услуги.

Иоганнес расхохотался:

— Они вас в ту же секунду повесят! За них солдаты удачи не сражаются. Только воины Христа.

— Тогда мы назовем себя воинами Христа. Говорить будет Фуггер.

Все устроилось очень быстро. Иоганнес командовал отрядом, которому было поручено следующие три ночи под покровом темноты искать слабые места в обороне противника. Они обнаружили в одной из стен пролом, где неумелым бомбардирам епископа все-таки удалось добиться успеха. Швейцарец послал за своим помощником, уродливым гессенцем по имени Франк. Франк согласился захватить тот участок стены и удерживать его недолгое время, чтобы в город успели проскользнуть два человека.

Атака была назначена на полночь. Они поели, выпили и немного поболтали. Волнение Фуггера сменилось странным оцепенением, только взгляд его остался беспокойным и все время перебегал с места на место. Хакон и Джанук тоже молчали, по-прежнему не одобряя решения Жана.

Когда полночь была уже совсем близко, Жан заговорил:

— Каждую полночь следите за башней слева от того места, где мы войдем в город. Мы дадим вам оттуда сигнал в одну из ночей, начиная с третьей. Если вы увидите, как там полощется белая тряпица, это значит, что мы идем — и идем быстро. Будьте готовы.

— Будем, — проворчал Хакон. — Но я все равно считаю, что это — безумие.

— Ты считаешь правильно. Но у меня нет выбора.

— Не вижу, почему и мне нельзя с вами, — все так же недовольно проговорил Хакон.

Жан улыбнулся:

— Потому что, судя по тому, что мы слышали, горожане уже десять месяцев медленно умирают с голода. Мы еще сможем остаться незамеченными. А ты…

— Ты хочешь сказать, что я — толстяк?

Хакон выпрямился во весь рост и гневно уставился на Жана сверху вниз.

— Ничуть. Ты — воин в расцвете сил. Люди не смогут не обратить внимания на то, как ты великолепен. Они будут сбегаться и глазеть на тебя, как на бога. А похоже, что богов там и без того хватает.

Даже Фуггер отвернулся, чтобы спрятать улыбку.

— Кроме того, — продолжил Жан, — куда бы ты ни шел, за тобой следует этот огромный волк. А город осажден. Ты ведь не хочешь следующей ночью ужинать тушеным Фенриром?

При упоминании своего имени пес заворчал. В эту минуту в дверь хижины заглянул Франк.

— Пора, — коротко объявил он и снова исчез.

— Ладно, — проворчал скандинав. — Но руку-то ты оставишь?

Жан повесил на перевязь меч, взял седельную сумку с припасами и наконец бархатный мешочек. Он секунду смотрел на него, а потом принялся обматывать его заранее приготовленной полосой ткани, которую завязал вокруг себя так, чтобы рука оказалась у него на пояснице.

— Не оставлю. Только я могу исполнить свое обещание. Нет, Хакон, не надо спорить. Я вернусь через три ночи с рукой, с Бекком и фуггеровскими деньгами, которые помогут нам добраться до Франции и до Луары, чтобы закончить начатое. Через месяц мы сможем вернуться в Монтепульчиано, если захотим. И там будем толстеть на здоровье.

Они направились к насыпи, откуда должно было начаться нападение. Пятьдесят солдат стояли в бледном свете луны, напоследок осматривая свое оружие и снаряжение. Франк расхаживал вдоль рядов, негромко переговариваясь с командирами. Спустя несколько минут он дал Жану знак, что все готово.

— Да хранит вас Аллах, — сказал на прощание Джанук и, подмигнув, добавил: — Остерегайтесь черных вдов!

По рядам разнеслась негромкая команда, и отряд занял исходную позицию. Жан и Фуггер встали позади солдат. Последние минуты немец беспрерывно разговаривал с Демоном, после чего отпустил ворона. Птица взлетела и уселась на краю тура. Какой-то суеверный солдат бросил в нее камень, и птица снова взлетела, презрительно каркнув.

— Пора! — тихо объявил Франк и повел отряд на приступ.

Они были в двадцати шагах от стены, когда ночную тишину разорвал крик:

— К оружию, к оружию! Враги наступают!

Три аркебузы выстрелили еще до того, как нападавшие добрались до рва. К стене быстро приставили деревянные лестницы, и хотя на бастион уже выбежали проснувшиеся защитники, их казалось смехотворно мало по сравнению с силами наемников. Вооруженные короткими пиками, двуручными мечами и кинжалами немцы и швейцарцы быстро сбросили горожан с вершины полуразрушенной стены. Франк сбежал по осыпи на другую сторону и с неожиданной для его невысокого роста силой принялся орудовать огромным двуручным мечом. Уже через несколько секунд отряд прорвался через пролом и установил аркебузы, готовясь вести огонь. Недружным залпом была отброшена первая волна контратакующих. Какое-то время огонь вели только наемники.

— Вам пора! — Франк снова оказался на верху стены и говорил, обращаясь вниз, туда, где скорчились Жан с Фуггером. Они поспешно вскарабкались по камням и обломкам и пригнулись, устроившись рядом с ним. — Я видел все, что нужно. Лучше всего пройти вон там. Удачи!

Капитан наемников указал на ту часть стены, где каменная осыпь спускалась до уровня мостовой. Там стояли полуразрушенные дома; почти все крыши сорваны, чтобы строение не могло загореться во время штурма, поскольку огонь распространился бы тогда на весь город. Эти здания казались нежилыми, и Жан поспешно начал спускаться по ненадежной осыпи, пользуясь прикрытием очередного залпа.

Двое товарищей побежали, ныряя из тени в тень, и скоро добрались до ближайшего дома. Его стены совсем развалились, так что с улицы можно было заметить любое движение внутри руин. Поэтому, когда шум, создаваемый отступлением Франка, стал громче, Жан с Фуггером перебежали в следующий дом. Там им попались обломки мебели, и они быстро соорудили себе небольшое укрытие. Жан осторожно выглянул из-за столешницы, наблюдая за финальным этапом отступления. Получившие подкрепление защитники города снова заняли стену. Когда последний пороховой выстрел растаял в темноте, а наступившее молчание нарушили презрительные крики мюнстерцев, Жан плюхнулся на пол, привалился спиной к столу и начал жевать кусок вяленого мяса.

70
{"b":"11536","o":1}