ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Жан медленно обхватил пальцами искореженную плоть и на секунду мягко удержал ее. Фуггер упал на спину, словно от удара, и снова застыл на куче. Он не шевелился, только по лицу у него струились слезы.

В долгом молчании, которое нарушал лишь плач Фуггера, Жан гадал, не упустил ли он свою единственную возможность выбраться на свободу. Довериться милосердию безумца? О чем он только думал! Его отнюдь не успокоило то, что приглушенный плач сменился хриплыми, резкими звуками, которые могли быть только смехом.

— О, Демон, милый! — смеялся Фуггер. — Это и впрямь такая хорошая история! И такая невероятная, что может быть только правдой!

И смех смолк — так же неожиданно, как и начался. Фуггер сел, вытер лицо грязным рукавом и сказал:

— Те люди, которые тебя сюда посадили. Они взяли руку королевы?

— Да.

— Почему?

— Не знаю. Здесь говорят, что в останках есть сила. Если это так, то в этой руке ее должно быть очень много.

— И кто ее украл?

— Ты уже сказал, что одного называли архиепископом. Она предупреждала меня, что найдутся те, кто захочет использовать ее после смерти в своих целях.

— Второй назвал его архиепископом. И это его очень разгневало. И я подумал: какие знатные гости! Вот тогда я и понял, что ты необыкновенный.

— Архиепископ. В этом есть смысл. Ты знаешь откуда?

— Нет. Но я слышал, что он упомянул Сиену.

— А тот, второй? Офицер? — спросил Жан.

— Я его не видел. Но по голосу я понял, что он — мой соотечественник. Немец. Но с юга. Наверняка один из этих проклятых баварцев.

— Так. — Сквозь прутья Жан посмотрел на дорогу, по которой уехали всадники. — Я начинаю узнавать моего врага.

— А я знаю моего, — сказал Фуггер. Он вскочил и снова просунул в решетку свою здоровую руку. — Что ты мне дашь, если я сейчас тебя освобожу?

— Я дал тебе мою историю. Разве я не выполнил мою часть уговора?

Фуггер снова разразился своим странным каркающим смехом, напоминавшим шуршание грубого пергамента.

— Ты сказал — только если она мне понравится. Она мне понравилась. Но мне нужно кое-что еще.

— У меня больше ничего нет. У меня никогда не было много, а они забрали последнее. Даже мой меч. У меня нет золота.

— Золота? — Фуггер повернулся и плюнул на кучу. — Я — сын банкира, и моя жизнь была сплошным золотом. И посмотри, к чему оно меня привело! — Не дав Жану времени ни о чем спросить, Фуггер продолжил: — Нет, даже княжеский выкуп не вытащил бы тебя из этой клетки. Я прошу у тебя только то, что ты можешь мне дать: еще одну клятву.

— Какую?

— Позволь мне помочь тебе исполнить твою первую клятву.

— Отпустив меня на свободу, ты мне поможешь.

— Нет. Я хочу помочь тебе получить обратно то, что у тебя отняли. Видишь ли, я тоже потерял руку. Мне подобает найти другую.

Жан заглянул в безумные глаза Фуггера и подумал: «Все, что я пока видел, — это его сумасшествие. Я совсем не видел человека. А теперь я вижу человека и то, что ему необходимо. И его нужда, наверное, не меньше моей». И все же он сказал:

— Я не стану тебе лгать. Мое обещание королеве значит для меня все. Если ты мне поможешь, то, мне кажется, ты будешь за это вознагражден. Но если ты мне помешаешь — я моментально тебя брошу.

Для человека, болтающегося на виселице, это были храбрые слова. И Фуггер оценил их.

— Ты умеешь торговаться. И с такого выгодного положения! — Он захохотал. — Я согласен.

Одним прыжком он достал ключ с перекладины и повернул его в замке. С громким скрипом железная клетка открылась, и Жан вывалился из нее. Ворон громко закаркал.

— О да! Как я мог забыть? Демон тоже пойдет с нами! Какая сила — мы трое! Наше приключение начинается!

И Фуггер снова пустился в свой странный дерганый танец.

Жан лежал на спине на куче отбросов, наблюдая за прыжками безумца и круженьем ворона, и его затекшие и избитые руки и ноги отчаянно болели.

— Да поможет нам Бог! — простонал он.

— Аминь! — заорал Фуггер, продолжая неистово кружиться.

Глава 5. ПОБЕДИТЕЛЬ ПОЛУЧАЕТ ВСЕ

Хозяин постоялого двора в Пон-Сен-Жюсте твердо знал одно: захватывая в плен своего противника, немцы устроили у него погром, не заплатив за это ни су. И к тому же двое их раненых товарищей, оставленных на сеновале заботам его жены с обещанием вознаграждения по возвращении отряда, перед самым рассветом внезапно, одновременно и таинственно умерли. Теперь придется заниматься еще и трупами, отмывать пятна крови на полу и соломенном тюфяке, чинить или заменять мебель и посуду, разбитые во время схватки… И к тому же пропали разлитое вино и рагу, которое теперь подъедают кошки!

— И поэтому, моя милочка, — объявил Гийом Рош своей жене, помахивая жирными пальцами, — раз они не вернулись, чтобы заплатить, то по старинным обычаям мы можем присвоить их пожитки!

— О, прекрасно! — сказала его не менее пухлая жена. — И на наших стенах начнет ржаветь еще несколько трофейных мечей, а огонь будем опять разжигать сапогами. Если бы ты брал деньги вперед и меньше думал о «старинных обычаях», у нас было бы что-нибудь стоящее. Сколько раз мне об этом говорить?

Гийом вздохнул и согласился, но он помнил, какой это был шок, когда отряд здоровенных, причудливо одетых немцев уселся за его столы и потребовал еды и вина. У него не было минутки, чтобы потребовать плату заранее. И он уверил жену, что они как раз собирались достать кошельки, правда собирались. Но тут вошел тот незнакомец.

— А потом они, наверное, просто забыли, — добавил он. Его жена презрительно фыркнула и ушла, оставив его с метлой в руке оценивать ущерб.

Один человек против восьми. Казалось бы, все должно было закончиться гораздо быстрее и без такого шума. Гийом всегда готов был биться об заклад по любому поводу, от быстроты пробежки крыс до скорости горения поленьев в очаге. Так что когда тупоконечный меч незнакомца за считанные секунды уменьшил число противников вдвое, хозяин постоялого двора поставил бы на то, что чужак разделается и с остальными. И он бы неплохо с этим справился, если бы не то блюдо с рагу и неудачный шаг — секундная потеря равновесия.

Пришельца повалили. В его имуществе нашелся кошель, туго набитый монетами. Но настоящий крик торжества раздался тогда, когда они обнаружили бархатный мешочек. Однако этот крик мгновенно смолк при виде поднятой руки бывшего с ними человека, который разительно отличался от немцев, массивных и пестро разодетых. Он был щуплым и серым, а плащ его заставлял вспомнить о монашеской простоте — пока не разглядишь, из какой прекрасной материи он сшит и каким мехом оторочен капюшон.

Его жест заставил замолчать всех, кроме двух раненых, хотя и их стоны стали тише. Ощупав мешочек, тощий издал стон, который… Даже при одном воспоминании Гийом содрогнулся: в голосе серого человека звучало нечто напоминавшее одновременно о плотском наслаждении и смерти.

Хозяин гостиницы рассмотрел свою небогатую добычу. В мешке побежденного незнакомца оказалась смена одежды, набор цирюльника — ножницы, гребни и ножи — и кожаная маска. За все это на ярмарке в Туре в конце месяца можно будет выручить несколько су. А вот с одеждой немцев предвидится немало проблем. Она не только запачкана кровью, но и покрой у нее такой, какой предпочитают носить наемники всех национальностей.

— Павлины!

Гийом сплюнул, вертя в руках синий с малиновым камзол с пышными рукавами, украшенными пузырями и прорезями. Он с отвращением рассмотрел нелепую подкладку ярко-желтого цвета, протянутую через декоративные разрезы. Штаны были золотистые и отвратительно сочетались с черно-оранжевыми чулками, пришитыми к ним. Кроме этих кричащих нарядов трактирщик получил два громадных ландскнехтских меча (их можно переделать на лемехи), две пары громадных сапог (кожу можно использовать снова или сжечь вместо дров), несколько не слишком поношенных плащей и рубах и две шляпы. Если с них содрать чванливые плюмажи, они вполне подойдут какому-нибудь крестьянину.

8
{"b":"11536","o":1}