ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Читая, он не принимал предписываемых Лебреном поз, ведь речь шла не о чудище из японских морей, а о вещах много более сокровенных. Поэтому для декламации не нужно было ничего, кроме легкой хрипотцы в голосе, которая проявлялась сама собой по мере приближения стиха к финалу. Закончив, Джек поднял взгляд. Фанни стояла, полузакрыв веки и, насколько позволял кринолин, прислонившись к столу.

— Ах, Джек! Это и впрямь настоящий подарок. Но… — Ее руки комкали шелк пышной юбки. — Но, мне кажется, ты пока еще… не вполне подарил его мне.

Джек опустил глаза. Она собирала в складки лиловую ткань, и нижний обруч ее кринолина уже приподнялся над полом. С пересохшим в одно мгновение ртом Джек подался вперед.

— У тебя в спальне? — сдавленно спросил он.

— Нет времени. — По мере того как обруч полз вверх, голос ее становился все ниже. — Через тридцать минут меня ожидают у леди Дэлраймпл, а чтобы влезть в это платье, я потратила около часа. Кроме того… — Белая нижняя юбка уже задралась до колен, обнажив светло-розовые чулочки. — Кроме того, твой стих, кажется, претендует на некоторую… оригинальность. Так почему бы тебе и впрямь не упасть на колени и… и мы поглядим, так ли уж велика твоя жажда. Если ты… хм… действительно ею томим, тебя ждет новый урок. Или, скорее, награда. Я покажу тебе, как мне больше всего нравится использовать то, что ты мне принес.

С этими словами Фанни сняла крышку с банки, выудила из нее персик и мазнула им по губам своего юного кавалера, уже, кстати, стоявшего перед ней на коленях. Джек машинально слизнул капли бренди, зачарованно глядя, как мокрая ручка наставницы исчезает под юбками.

— Как там у тебя? «И терпкий аромат повлек меня из бездн?.. « Что ж. Пусть все так и будет.

Тело красавицы содрогнулось, глаза ее снова полузакрылись, а вторая рука обвилась вокруг головы неофита и понуждающе напряглась.

Джек мечтал об этом моменте с утра. Фанни каким-то чудом удалось, собрав обручи кринолина в гармошку, упереться в ребро столешницы ягодицами, в результате чего между полом и нижними юбками образовалась щель, в какую он смог проскользнуть. На него мигом обрушились вороха мягких тканей, и он словно бы оказался в пещере — в непосредственной близости от сокровища, что так манило его. Но спешить было нельзя, и, храня верность постулатам собственного стиха, Джек поначалу занялся левым бедром чаровницы, пройдясь языком по вмиг намокающей паутине чулка от коленной чашечки и до самой подвязки. Взявшись зубами за ленточку, он развязал пышный бант и осторожно лизнул обнажившуюся шелковистую кожу.

Словно издалека до него дошел стон. Рассудив, что повторение — матерь всех удовольствий, он повернулся в другую сторону: стал искать, и нашел, и потянул зубами за ленту. Она была длинней первой, его затылок уперся в обруч, но в конце концов бант был развязан, и он опять, уже более энергично, пустил в ход язык.

На этот раз стон прозвучал громче, а у вкрадчивого исследователя то ли от нехватки воздуха, то ли от прикосновения к его щекам чего-то густого и вьющегося пошла кругом голова. Все, что ему теперь оставалось, это пробиться сквозь пелену нижних сорочек, что он и сделал, раздвинув ладонями нежные полные бедра. В нос ему тут же ударили запахи мускуса и французского бренди. Опьяненный этими ароматами, Джек запрокинул лицо…

И от удара ногой чуть было не опрокинулся на спину. Фанни вдруг резко и неожиданно оттолкнулась от края стола. Действовать столь опрометчиво в деликатнейшей из ситуаций было, мягко говоря, невежливо, и Джек тяжело повернулся, собираясь выразить свой протест, но полумгла пещерки внезапно сменилась кромешным мраком. Обручи кринолина упали, окружая ошеломленного пленника куполом многослойного шелка.

— Фанни! Что… — в изумлении выдохнул Джек и через ткань получил удар по макушке.

Он вмиг присмирел, несмотря на боль и удушье, ибо понял, что в комнату кто-то вошел.

— Этот идиот Картье почему-то выбрал именно сегодняшний день, чтобы дать дуба.

Голос лорда Мельбури, без труда заглушавший ор парламентской оппозиции, легко проходил сквозь ситец и шелк.

Джек оледенел, сидя на пятках и упираясь ладонями в пол. Фанни сильно давила на него сверху. Тусклый свет, проникавший в пещерку сквозь щель между полом и бахромой кринолина, позволил ему увидеть, что она стоит на носках. Он тут же съежился и склонил голову, чтобы дать ей больше свободы, и Фанни, охватив голыми бедрами его шею, незамедлительно опустилась на обе ступни. Голос ее был необыкновенно спокоен.

— Ах, милорд… я… я так рада вам!

— Да, но я задержусь ненадолго. До ужина еще надо поддержать лорда Уолвермера. Этот безнадежный кретин хочет отказаться от реквизиции флота. Я должен вернуться на Уайтхолл через… скажем, час. Уйма времени. Эй, это что?

У Джека окостенела спина. В щель он увидел, как по полу задвигались тени. Джек приготовился к худшему. Лорд шел к столу.

— Персики из «Горшка с ананасами»! Кто их прислал тебе? Я?

— Вы, конечно же… вы так заботливы.

Голосок Фанни звучал по-прежнему безмятежно. Это при том, что она едва не сидела у Джека на голове.

Раздалось чавканье.

— Отменный вкус. Замечательно. Контрабандный бренди вместо паскудного нашего… отличная вещь.

Новое чавканье. Наконец лорд насытился.

— Почему ты стоишь столбом, Фанни? Изображаешь памятник, а?

— Нет. Я… я просто подумала, что… может быть, вам захочется… послушать стихи.

— Стихи? У меня на уме нечто другое. Нет времени, ты должна бы понять.

— О, они очень коротенькие. Я написала их… специально для вас. Чтобы… ну, в общем… вас позабавить. И… ммм… посильней распалить.

— Ага. — В ворчание лорда вплелись похотливые нотки. — Тогда хорошо, почему бы и нет? Но… не затягивай все это, ладно?

— Сядьте, прошу вас. Садитесь, милорд.

Скрипнули половицы. Лорд Мельбури отошел от стола. Джек несколько раз встречался с ним, ибо тот был большой театрал и покровительствовал драматургам, а некоторых из них даже брал на полное содержание и лелеял и холил, как иные — породистых рысаков. Леди Джейн некогда тоже была предложена подобная честь, но предложение отозвали, когда она отказалась отблагодарить мецената чем-то более существенным, чем слова. Лорд был крупным мужчиной, но при этом ухватистым и проворным. К тому же он слыл чуть ли не лучшим во всем королевстве стрелком. Эта мысль заставила Джека еще больше поджаться, несмотря на сильные боли в онемевших ногах.

Под грузным седалищем его светлости застонала софа.

— Замечательно. Начинай.

Джек гадал, что задумала Фанни. Прочесть что-то из классики? Или выдать экспромт? И то и другое ей было доступно. Она, как-никак, провела много времени на подмостках, и у нее имелись мозги. Ноги ее чуть разжались, словно она потянулась к чему-то, затем вновь превратились в тиски.

— «Благоговейный разговор при свечах», — донеслось до ушей пленника, и он едва не вскрикнул от неожиданности.

Вот это да! Его, кажется, вознамерились обокрасть!

На него вдруг напал безудержный смех.

Ну и дела! Нет, и вправду, на что надеется эта красотка? На чудо? Так перед ней не эпическая поэма. Шестнадцать строк, как их ни растягивай, — мелочь, пустяк. Да и потом после них, несомненно, пылкого лорда потянет на действо, свершиться которому он своим появлением помешал. Вот выйдет номер, когда они тут столкнутся! То-то будет веселье, когда лорд обнаружит его.

Джек вновь затрясся в беззвучных конвульсиях. Он понимал, что это истерика и что Фанни чувствует это и злится, но ничего поделать не мог.

Декламация над ним между тем стала напоминать погребальную песнь.

Лорд попытался подбодрить исполнительницу.

— Не тяни, девочка. Ты молодчина, но у меня — увы! — много дел.

Припадок прошел, однако… Джек стал задыхаться. Львиную долю воздуха в его убежище съел глупый смех. Теперь он старался дышать как можно реже, боясь упасть в обморок. Надо держаться, надо быть начеку. У Фанни наверняка имеется план, как выпутаться из нелепейшей ситуации, и Джеку нужно верно отреагировать на ее малейший сигнал.

19
{"b":"11537","o":1}