ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

За первым стуком последовали еще два, что объяснялось либо высокой степенью мастерства, либо удачливостью кузена.

— Три очка за посыл в лузу цветного через чужого, — объявил судья, выуживая из сетки красный шар и устанавливая его на отметку.

Крестер, окрыленный успехом, покосился на Джека и, озадаченный тем, что глаза того крепко зажмурены, дернул в момент следующего удара рукой. Шары его встали в футе от борта и друг от друга.

— Ваша очередь, сэр, — выдавил он сквозь сжатые зубы.

Джек поставил свой шар и отступил от стола, деловито намазывая кий мелом. Его братец блестяще начал партию сложным ударом, а на простенькой комбинации киксанул. Это наводило на мысли. В памяти его всплыли слова одного из наставников: «Все уловки весьма нехитры, молодой господин. Каждый дурак способен их освоить. По сути, сэр, это очень простая игра. Побеждает тот, кто действует проще».

Он опять присмотрелся к столу. Более эффектно было бы ударить по двум целям сразу, то есть выполнить карамболь, заставив белый шар соперника загнать в лузу цветной, а потом разыгрывать комбинацию снова и снова, набирая внушительные очки. Однако вместо всего этого Джек тупым концом кия небрежно ударил по красному шару, и тот, лениво отскочив от борта, закатился в лузу соседа.

— Красным в лузу, засчитано, — сказал судья, вынимая шар и выкатывая его на поле. — Три очка.

Все поняли, что Джек предпочел надежный путь авантюрному.

— Он мандражирует, — заявил с нарочито сильным сомерсетским акцентом Гораций. — Вы бызтро зделаете его, зэр.

Джек улыбнулся, неспешно выбирая позицию. Поскольку партия шла не на время, он мог даже без особой причины тянуть его, примеряясь к простейшим ударам, а потом с тщанием выполнять их и тем самым не подпускать братца к столу.

Красный шар был взят в работу, и с его помощью Джек довел счет до сорока пяти очков, после чего небольшая неточность отставила его от стола. К счастью, совсем ненадолго, ибо Крестер, набрав десять очков, позорно провалил карамболь, и три шара соблазнительно сгрудились у короткого борта. Загнать их в лузу было проще простого.

— Не упусти свой шанс, Абсолют, — закричал Маркс.

— Ты прекрасно знаешь, что я постараюсь, — откликнулся Джек.

Легкими щелчками он стал посылать шары в сетку, даже не особенно целясь и едва при том не зевая. Судья монотонно, как метроном, считал: «Два. Два. Два». Плечи болельщиков из Харроу опускались все ниже.

Набрав девяносто семь очков, он забил красный дуплетом в среднюю лузу.

— Три очка, красный, победа Вестминстера, — объявил судья.

Джек аккуратно поставил свой кий на стойку и был моментально окружен однокашниками, восторженно похлопывавшими его по спине. Эти приветствия отнюдь не оказали благотворного влияния на его самочувствие, и Джек постарался как можно скорее плюхнуться на скамью. В игре он забыл о своем состоянии, а теперь ему сделалось совсем худо.

— Воды, — простонал он, — воды.

— Ты в порядке, Джек?

Фенби, передавая ведерко, обеспокоенно посмотрел на него.

Во рту Джека была такая помойка, что он только хмыкнул и долго не отрывался от спасительного ведра. Как правило, чистую воду Джек недолюбливал, но сейчас она показалась ему сладчайшей.

— У вас есть план, как нам смотаться отсюда? — хрипло прошептал он.

— Да, начало уже придумано, — ответил Маркс.

— Тогда придумайте и конец, — пробормотал Джек. — И как можно быстрее.

Ему становилось все хуже и хуже. Третью партию он играть не хотел.

Судья объявил:

— Время, джентльмены.

И Джек поплелся к столу.

Харроу использовал перерыв, чтобы выработать тактику дальнейших действий, и теперь настоящий хор из ехидных покашливаний приветствовал Джека, когда он устанавливал свой меченый шар.

Ну и хрен с вами, подумал Джек. Один удар — и у Крестера подогнутся коленки. Один хитрый удар, удававшийся ему в восьми случаях из десяти. Почему бы сейчас не исполнить его? Не загнать за линию два шара — и собственный, и цветной? В результате противнику придется бить рикошетом. Он промахнется. А Джек начнет «яйцекладку».

Тут и нужны-то всего лишь удобный угол и резкость. Джек решился, но если первое имелось в наличии, то второе его подвело. Меченый шар, правда, распрекрасно подкатился к борту, зато красный не дошел и до линии.

— Счет не открыт, — изрек важно судья.

К столу двинулся Крестер. Теперь уже не напялив обычную ухмылочку, а сдвинув сосредоточенно брови. Усвоив урок прошлой партии, он без излишнего выпендрежа загнал красный шар в лузу, после чего принялся развивать свой успех.

Джека допустили к столу только дважды. И оба раза все шло насмарку из-за усиливающейся дрожи в ручках. А Крестер не упускал своих шансов.

— Верх за Харроу, и счет сравнялся, — под восторженные вопли большей части болельщиков объявил рефери.

Джек поставил свой кий, отошел и сел, подперев голову руками и щурясь от яркого света, очень яркого, ибо солнце встало напротив окна. Сделалось душно, кто-то открыл настежь раму, кто-то вновь сунул ему в руки ведро.

— Джентльмены, следующая игра, как решено, будет проводиться по времени. — Арбитр взял в руки песочные часы. — Выиграет тот игрок, что наберет больше очков к моменту, когда песок кончится. Но я не допущу никаких хитростей, предупреждаю. И того, кто намеренно станет медлить с ударами, удалю от стола.

Могавки плотно сгрудились вокруг Джека. Прикрыв рукой рот, тот негромко спросил:

— Вы выработали окончательный план?

Фенби заморгал.

— Д-да, Дж-Дж-Джек, думаем, д-да. Парни готовы. — Он показал на вестминстерцев, отругивавшихся от подковырок соперников. — Вначале мы…

— Не надо ничего рассказывать, Фенби, — раздраженно прервал его Джек. — Просто действуйте.

— Джентльмены, — сказал судья, покачивая на ладони монету. Он посмотрел на Джека. — Думаю, теперь ваша очередь угадывать, сэр.

Серебряный шиллинг, посверкивая, взлетел в воздух.

— Решка, — выкрикнул Джек.

— Так и есть, решка. Вы начнете партию, сэр?

Джек не чувствовал себя в силах повторить эту муку.

— Я предоставлю это моему уважаемому сопернику.

— Великолепно.

Крестер, уже уверенный в своих силах, по-хозяйски навис над сукном. Он установил свой шар на отметку и, как только судья перевернул часы, покосился на брата, подмигнул ему, отвернулся и резко ударил. Очень резко. Это был именно тот удар, каким Джек пробовал начать предыдущую партию, но Крестеру он удался. Шары встали за линией, их требовалось теперь выгнать «из дома» — задача нелегкая даже для опытных игроков.

Со стороны болельщиков из Харроу раздался восторженный вопль, со стороны Вестминстера — стон, и Джек опять почувствовал тошноту. Трудно сглотнув, он встал и пошел к месту казни. Ему надо было послать свой шар в борт так, чтобы тот непременно хотя бы задел какой-нибудь шар, находящийся «в доме». И притом постараться не наделать подставок. Но страшный стук у него в голове усилился вдвое. Он выбрал угол, ударил.

— Промах. Два очка в пользу Харроу.

Меченый шар встал возле красного. Крестер не преминул этим воспользоваться. И тут же сделал еще два щелчка.

— Карамболь: два очка. Карамболь: два очка, — автоматически отчеканил судья.

Братец продолжил работу кием, доведя счет до тридцати очков и получив одно замечание за неспешность. Из верхней склянки ушла по меньшей мере половина песка, когда он наконец допустил небольшую ошибку, задев белый шар Джека, но не загнав его в лузу. Тем не менее тот остановился у самого ее края, притулившись к изгибу борта и таким образом лишив Джека возможности играть прицельно. Выручить его мог теперь либо все тот же никак не дающийся ему рикошет, либо…

— Вот и все, полукровка, — прошептал ему Крестер. -Один твой удар, и я вновь у стола, а время уходит. Через пару минут мы посмотрим, что у тебя за заклад. -Он улыбнулся. — Приготовься к позорищу, парень.

Джек посмотрел на кузена. В его изрытом оспой лице отчетливо проступал призрак Дункана Абсолюта. Те же мясистые губы, поросячьи глазки, тот же тяжелый двойной подбородок. И даже гнусавые подвывания в шепотке. У него не было слов, чтобы достойно ответить ему. Была лишь деревянная палка в руках и хлипкий шанс чего-то добиться, пустив ее в дело.

29
{"b":"11537","o":1}