ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Как дела, парень?

— Сносно.

Шотландец помялся.

— Ты хорошо почистил свой штык?

Джек, содрогнувшись, отвел глаза в сторону. Макдональд, вытянув руку, потрепал его по плечу.

— Дилон сказал мне. Скверная штука — впервые убить человека, а ты выбрал самый мерзкий способ -в ближнем бою.

— У меня не было выбора, — сказал Джек. — Но в другой раз…

— В другой раз будет не легче. — Горец ткнул пальцем в мушкет. — Хотя с этой штуковиной все вроде бы проще. Ты палишь не конкретно в кого-то, а просто в толпу.

— Что ж, — ответил Джек, облизывая пересохшие губы, — кажется, я вскоре это проверю.

— Достаточно скоро, о да, — улыбнулся Макдональд. — Если Вулф не отправит тебя как сопляка и любимчика куда-нибудь в тыл.

Но все оказалось не так. Совещание кончилось, и Гвиллим знаком велел Джеку вернуться. Шотландец пошел вместе с ним.

— Абсолют, я вновь собираюсь использовать твои ноги. Останешься здесь, в центре, посыльным. Если начнет припекать, будешь поддерживать связь между генералом Монктоном и другими частями.

Макдональд вытащил изо рта трубку.

— Сэр, в этом случае позвольте ему быть при мне. С нашими гренадерами, в нескольких ярдах от генерала. Он слишком горяч, я его придержу.

— Горец и сдержанность то же, что шлюха и девственность, но пусть будет так, — улыбнулся Вулф.

Шотландец яростно фыркнул, офицеры расхохотались, а генерал вновь повернулся к Джеку.

— Если что, ты разыщешь меня, паренек?

— Непременно, сэр. — Джек улыбнулся в ответ. — Можете на меня положиться.

— Положиться на Абсолюта? Сына Безумного Джейми? Ничего лучшего нельзя и желать! — Вулф притронулся кончиком трости к полям своей шляпы. — Джентльмены. Пора.

Развернувшись, он вновь направился к правому флангу, за ним двинулась свита. Какое-то время Макдональд смотрел ему вслед, потом произнес:

— Они одного поля ягоды, твой папаша и он. Горцы по сей день вспоминают Каллоден, но зла на них у нас нет. Храбрость и благородство в почете везде. — Он пожевал губами. — И раз уж о том зашла речь, пойдем, я представлю тебя главам кланов.

Представление было очень коротким. Джек услышал несколько пышных имен, но моментально забыл их, ибо французы ударили в барабаны. С холмов понеслись крики:

— Vive le General! Vive le Roi! Vive la Paix! [92]

Пледы и килты зашевелились.

— Семьдесят восьмой, становись!

Аналогичные приказы полетели вдоль фронта. Англичане поспешно вставали, образуя две цепи защиты: первую там, где лежали, вторую чуть сзади.

— Ты умеешь пользоваться мушкетом, солдат?

Джек кивнул.

— У нас недобор младших чинов, после того как кишки Арчи Макдугала разметало по всей палатке. Занимай его место в задней шеренге, я встану рядом с тобой. Сегодня будет важна каждая пуля, и этому, — горец похлопал по рукояти своего палаша, — тоже найдется работа.

Джек не ответил, он смотрел на равнину, по которой к нему неуклонно катилась белая, методично заливающая все бугры и заполняющая все низины волна. Какое-то время она казалась сплошной, потом в ней стало проглядывать голубое и розовое — цвета жилеток отдельных полков. Войска Монкальма наступали тремя основными колоннами, а между ними словно бы колыхалась радужная разномастная дымка — это были пестро одетые отряды милиции и ополчения. По мере приближения боковые колонны принимали все более размытые очертания, зато центральная двигалась слаженно, как на параде, являя собой белую, направленную в сердце британских формирований стрелу.

Англичане стояли недвижно. Дула их мушкетов и штыки были безобидно обращены к белесому канадскому небу.

— Ты забил две пули, парень?

Негромкий голос Макдональда вернул Джека к реальности.

— Да, сэр, — был ответ.

Вулф приказал зарядить мушкеты двумя пулями и увеличить количество пороха. Это повышало их разящую мощь, но снижало дальность каждого выстрела, что говорило о намерении командующего ждать, ждать и ждать.

Дробь барабанов вдруг участилась, и наступающие ускорили шаг. Фланги французов ощутимо расширились, а центр уплотнился. Горец, стоявший впереди Джека, принялся что-то размеренно бормотать по-шотландски. Молился он или бранился, сказать было трудно, но Джеку вдруг тоже отчаянно захотелось занять себя чем-то подобным, и он сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло слюной. Ученикам Вестминстера вдалбливали бесконечное множество разнообразных молитв, но почему-то сейчас в памяти не всплывало ни слова из них. Ни на латыни, ни на греческом, ни на древнееврейском, ни на английском. Джек попытался сосредоточиться, угрызаясь тем, что ранее слишком мало заботился о душе. Но ничего не шло в голову, потом что-то вспомнилось… вместе с каким-то ритмом… нехитрой мелодией, и он забубнил:

Изо всех мастей девиц,

что падут пред вами ниц,

обойди хоть целый свет,

лучше нашей Нэнси нет!

Он, должно быть, увлекся, ибо горец впереди него обернулся и изумленно вытаращил глаза. Его неподдельное удивление весьма позабавило Джека, он даже хихикнул. Раз, потом — два. Все, что творилось, ужасно смешило его, все было слишком невероятным, абсурдным! Еще совсем недавно он горланил эти куплеты в кабачках около «Ковент-Гардена», а теперь стоит черт-те где с мушкетом в руках, повторяя имя лондонской потаскушки, и сорок сотен французов бегут к нему, чтобы поднять его на штыки.

Он хихикнул еще раз, и белая армия словно услышала его смех. Все барабаны грохнули и разом смолкли. Вражеская лавина замерла в ста шагах от линии красных мундиров. Видно, идиотизм ситуации дошел и до лягушатников, решил окончательно развеселившийся Джек. Сейчас они перестроятся и торжественно повернут восвояси. А убьют его как-нибудь в другой раз.

Успокоенный и обрадованный этой мыслью, он почти с умилением наблюдал, как французы четко и слаженно опускают стволы мушкетов и прижимают приклады к плечу.

Послышался нарастающий грохот, воздух внезапно наполнился свистом и криками, а также напоминающими чоканье звуками. Пули, летящие градом, задевали ружейные замки, солдатские пряжки и патронташи или, уже беззвучно, входили в тела англичан. Горец, шептавший молитву, качнулся и, едва не сбив с ног соседа, упал — на месте его глаза зияла кровавая рана.

— Семьдесят восьмой, три шага вперед, — рявкнул голос с шотландским акцентом.

Горцы поспешно повиновались приказу, замешкался только Джек, не привычный к муштре. Заминки хватило ему, чтобы увидеть оказавшихся за шеренгами павших. Их было около дюжины, они частью корчились, частью не подавали признаков жизни. Джек вздрогнул, заторопился и… очутился в первом ряду.

— Роты… сомкнись!

Шеренги сдвинулись, заполнив бреши.

— Оружие к бою!

И вновь все пришло в движение. Каждый боец выставил ногу вперед и вскинул к плечу мушкет. Джек, помня уроки йоркширского сквернослова, справился с этим не хуже других. Чем неожиданно заслужил похвалу.

— Молодчина, — сказали сзади, обдавая его густым запахом трубочного табака. И прибавили: — Держись, сейчас будет жарко.

Облако дыма, окутавшее французов, начинало редеть, из белого марева, как призраки, появлялись шагающие фигуры. Барабаны вновь грозно зарокотали в такт громким крикам:

— Vive le Roi! Vive la Paix!

Лягушатники наступали.

А по рядам англичан пронеслось негромкое:

— Ждать.

Французы шли. Они уже были ярдах в восьмидесяти. Некоторые из них продолжали стрелять. Справа четвертый от Джека солдат вскрикнул, повалился ничком и застыл.

— Ждать, парни! Ждать!

Надо же, как это все-таки тяжело! К дулу мушкета словно приделали гирю. Руки Джека начинали подрагивать, еще одно-два мгновения — и пули войдут не во вражеские ряды, а в канадскую землю.

А белая волна все катилась. Семьдесят ярдов. Шестьдесят. Пятьдесят.

— Ну, идите, идите, — отчаянно шептал Джек. — Идите же к своей маленькой Нэнси.

Макдональд над ухом неожиданно прокричал:

вернуться

92

За генерала! За короля! За мирную жизнь! (фр.)

46
{"b":"11537","o":1}