ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты не убил его?

— Нет.

Ате выглянул из-за лебедки. Абенаки уходили из порта, видимо собираясь искать соплеменника в городе.

— Ты оставил его для… чего-то другого?

Джек вдруг представил себе пещеру. Сначала с тушей медведя, потом с Ате, висящим в ней вниз головой. Можно сказать, могавк только чудом избежал мучительной смерти. Так что желание отомстить в нем было оправданно. Джек и сам бы охотно расправился так со своим должником. И расправится, дайте лишь срок. Однако его замутило от мысли, что Ате собирается совершить эту жуткую процедуру при нем.

— Для чего-то другого, да, — пробормотал, опустив взгляд, Ате. Его явно что-то тревожило. — Джек, — неожиданно сказал он, что было уже само по себе необычным. — Я думал о Гамлете.

Джек застонал.

— Черт возьми, Ате, не сейчас, умоляю.

— Нет, сейчас! — отрезал могавк, повышая голос, чтобы перекрыть свист ветра в снастях. — Гамлет не убил Клавдия, хотя мог. Он не стал ему мстить. Отказался.

Лишь очевидная глупость этого заявления заставила Джека поморщиться и сказать:

— Принц убил Клавдия. Он ему отомстил.

— Да, убил! Но лишь тогда, когда вынужден был это сделать. Когда король сам попытался его убить. Когда врага отдала ему в руки судьба.

Оглушенный индеец у ног. Билет в Англию в ранце. Ускользнувший безнаказанно Крестер. А теперь дискуссия на высокие темы. Что ж. Почему бы и нет?

— Судьба и тебе отдала врага. В твои руки.

— Нет, я могу еще выбирать. Как Гамлет. Что делать? Просто убить его? Перерезать ему горло, как еноту в силках? Снять с него скальп? Или…

— Или?

Ате бестрепетно выдержал удар ледяного ветра, потом фыркнул.

— Чувствуешь? Скоро зима. Она будет снежной. — Лицо его осветила улыбка. — Дедушка Ниаргуйе ищет, где бы залечь.

Тут Джек все понял. Без слов. Полгода жизни один на один кое-что значат.

— Где? — спросил он.

— Только не в тех же пещерах. Там близко тропы. Путь к ним изведан. Но… есть другие леса. — Ате показал на юг.

— Далеко?

— Нет. Не очень.

— На каноэ? Или…

— Или. Лучше верхом.

Джек посмотрел на небо, там вился снег. Ате был прав. Приближались бураны. А еще приближалась холодная ночь.

— Тогда ровно в полночь я буду ждать тебя с лошадьми. — Наклонившись, он вытащил у Ате из-за пояса боевую дубинку. — Пожалуй, мне она пригодится.

— Дагановеда! — окликнул Ате.

Но Джек уже уходил.

В припортовой таверне практически ничего не изменилось. Только форма военных теперь была красной. А в остальном… Все тот же метис разливал выпивку в оловянные кружки, и все те же шлюхи исчезали за дверью с клиентами, чтобы через минуту-другую вернуться, повизгивая от стужи. Джек был даже уверен, что тут отыщется и английский двойник простодушного Юбера, мечтающий скоротать ночку с матросиком или с дикарем. Последних, правда, стало поменьше, но все же достаточно, чтобы Джек не бросался в глаза. Впрочем, тот, кого он пас, по сторонам поглядывал мало. Крестера Абсолюта интересовали лишь выпивка и крепкий зад смазливой служанки, что регулярно и без протестов время от времени предоставлялось ему.

Дверь открылась, и Джек с удовольствием вдохнул морозный воздух. В таверне было жарко и дымно, а толстая шуба отнюдь не служила защитой от духоты, но он терпел, чтобы в нужный момент ни секунды не мешкать, а Крестер, казалось, и не думал вставать.

Он пил, лапал девушку, снова пил и пел с выпивохами, обладая, похоже, безгранично вместительным мочевым пузырем. Прошел час, пошел другой, и тут на руку Джеку сыграл совсем другой орган братца. Одна из ночных пташек, заметив, как он похлопывает служанку, решила попытать счастья и предложила ему себя. Предложение было принято, и парочка двинулась к выходу, пройдя всего в футе от тянущего свой ром дикаря.

Ночной воздух был слаще рома. Он освежал, бодрил, к тому же ветер утих. Облака чередой текли по небу, периодически наползая на месяц. Джек стоял в ожидании, из переулка неслись учащенные рыки и всхлипывания, потом раздался болезненный стон, послышались ругательства, плач. Шлюха, пряча монету, вышла из переулка и, казалось, вовсе не удивилась, заметив стоявшего в тени ирокеза.

— Скотина! — пожаловалась она, оглянувшись. — Поддай ему посильней, если ты затем тут стоишь.

Дверь открылась, выпустив наружу гомон, потом закрылась, приглушив многие звуки, однако Джек все же услышал, как кто-то из ветеранов неторопливо и с чувством завел «Вперед, гренадеры»:

Ребята, возьмем этот город.
Вперед, гренадеры, вперед.
Ухватим удачу за ворот.
Тот выживет, кто не умрет.

Входя в переулок, Джек мысленно подпевал невидимому певцу. Силуэт Крестера четко вырисовывался в лунном свете. Кузен ничего не слышал, он самозабвенно мочился, облегченно постанывая и вихляя всем телом.

Джек долго обдумывал, что скажет ему, когда придет этот миг. Он собирался перечислить все подлости Крестера, начиная с детских предательств и мелочного доносительства и кончая самой ужасной из них — изнасилованием Клотильды Гвен. Он мечтал заставить этого негодяя пережить то, что пережила бедная девушка в тот страшный вечер. Чтобы мерзавец доподлинно понял, за что расплачивается и кто ему мстит. Он думал, что сделает именно так.

Но вместо этого просто ударил кузена дубинкой.

Ате говорил, что место, куда они направляются, находится неподалеку от Монреаля, в долине, где ему некогда довелось зимовать, но Джеку еще раз пришлось убедиться, что у ирокезов весьма странные представления о пространстве и времени. Так что он испытал громадное облегчение, когда на исходе третьих суток пути Ате спешился и жестами показал, что они прибыли куда нужно. Кружащийся в воздухе снег мешал осмотреться, к тому же они сильно устали, ибо везли с собой двоих пленников, связанных и в наброшенных на головы мешках. Хотелось есть, но пищи у них было мало. Уезжая в спешке, они не успели сделать достаточные запасы провизии, потом что-то выменивали в редких поселениях по дороге, но все равно питались скудно, так как должны были что-то оставить и на обратный путь.

С голов пленников не снимали мешков, даже когда те ели, испражнялись и спали. Теперь, привязанные к двум березам, они близоруко щурились, привыкая заново к свету. Их губы лоснились от пеммикана, составлявшего главную часть дорожного рациона, а на лицах, натертых грубой материей, читались ярость и страх.

Первым нарушил молчание англичанин.

— Как… как вы посмели так обращаться со мной? Я офицер британской армии, меня уже там хватились! Каждый из вас будет жестоко наказан, если вы немедленно — немедленно, слышите? — не вернете меня в мой полк!

Ате обернулся к Джеку.

— Должно быть, в его жилах действительно течет твоя кровь, Дагановеда, — сказал он на своем языке. — Он не хнычет, не умоляет, он требует и орет.

Джек кивнул.

— Я никогда и не говорил, что он трус. Он слишком глуп, чтобы представить себя в роли жертвы. Но он негодяй, подлец и насильник, и я ненавижу его.

Что-то в его голосе заставило Крестера Абсолюта притихнуть. Он настороженно воззрился на Джека, приглядываясь к татуировкам, к бритому лбу и к высоко вздымающемуся хвосту. Затем, очевидно, выкинул из головы возникшую в ней мысль и уже было набрал в грудь воздуха для новой тирады, но тут заговорил Сегунки. Джек в свое время в деревне Святого Франциска заучил с десяток слов из его языка, однако ничего не сумел разобрать, хотя общий смысл сказанного уловил — по плачущему, визгливому тону. То, что он все понял правильно, вскоре подтвердил и Ате.

— В этом никакой твердости нет. Он плачет, торгуется, умоляет. — Ате что-то быстро сказал Сегунки. — Я посоветовал ему расслабиться, ибо все скоро решится.

Не обращая более никакого внимания на мольбы и угрозы, он повел Джека в обход по долине, показывая ему, что там есть. Они осмотрели ручей с озерцом, уже покрытым ледяной коркой, потом на снегу обнаружили следы оленей, а чуть подальше — крупные пятипалые отпечатки лап ниаргуйе.

71
{"b":"11537","o":1}