ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Хорошо, — сказал Джек.

Пещер в округе, похоже, не наблюдалось, но всюду теснились перемежаемые мелким кустарником пихты. Абенаки наверняка должен был знать, как из всего этого сооружают жилье. Кое-где из-под снега выглядывали красные ягоды, Джек ел их прошлой зимой, а в болотце, мимо которого они проходили, рос рогоз. Этого было достаточно, чтобы выжить. Во всяком случае, для него и Ате.

Снег пошел вновь, предвещая буран. Ате поторапливал, ему не терпелось уехать. Он отвел лошадей за небольшой холм и ловко срезал две большие ветки болиголова.

— Заметать следы, — пояснил он. — Я не хочу, чтобы они пошли за нами.

Когда все было готово, они подошли к пленникам и встали напротив них. Усилившийся холод умерил пыл Крестера и притупил страх в Сегунки, оба в каком-то оцепенении следили за действиями Ате, который отвязал англичанина от березы, но лишь затем, чтобы привязать к другому стволу, где томился индеец. Проделав это, Ате снова встал рядом с Джеком и кивнул.

Джек посмотрел на пленников. Взгляд его был холоден и спокоен.

— Крестер Абсолют, — сказал он.

Тот удивленно вскинул глаза.

— А?

— Ты узнаешь меня, Крестер?

Странная мысль, уже приходившая тому в голову и отвергнутая как безумная, вернулась вновь. И была отвергнута снова.

— Нет. Нет. Этого не может быть. Я ведь не сумасшедший!

Джек склонился к нему.

— Но это я. В очень неожиданном для тебя виде, согласен. Но это действительно я.

Целую вечность Крестер тупо разглядывал дикаря. Потом в его глазках вспыхнул свет узнавания. И, как ни странно, надежды.

— Джек! Дорогой! Я… я так рад! Ты жив?

— Да.

— Нет, это просто какое-то чудо! — Крестера прямо-таки распирало от чувств. — Твоя мать… моя тетушка, она будет так рада. Она просила меня разыскать тебя и приглядеть за тобой… мы ведь с ней очень сдружились в последнюю зиму. — Он осекся, понимая, что его понесло не туда. Леди Джейн, шокированная чудовищной выходкой негодяя племянника, зареклась с тех пор пускать его на порог, и Джек знал об этом. Но Крестер был бы не Крестер, если бы не продолжил проваленную игру в расчете на свою изворотливость и простодушие братца.

— Она расцветет, узнав от меня эту новость.

— От тебя?

Он все еще не понимал, все еще на что-то надеялся.

— Боже мой, Джек, никто не лишает тебя твоих прав. Мы сообщим ей это вместе.

— И ты думаешь, — спросил Джек ровным тоном, — что я привез тебя сюда лишь для того, чтобы отпустить?

Лицо Крестера, искаженное попыткой изобразить братские чувства, приобрело свое естественное, то есть злобное и надменное выражение. Нет, он и впрямь был кем угодно, но только не трусом.

— Тогда зачем вы привезли меня сюда, сэр? Что убить? Это как раз в духе ваших трусливых делишек. Так делайте это, не мешкайте, я в вашей власти! Но помните: когда все откроется, вам не будет пощады!

Если бы Джек услышал что-то подобное от кого-то другого, он зааплодировал бы мужеству этого человека. Но твердость Крестера зиждилась на браваде и лжи.

— Ты изнасиловал Клотильду Гвен.

— Кого? — Он нахмурился, честно пытаясь припомнить. — Что? Эту… эту девчонку? Полно, сэр, это сделал не я.

Джек поднял руку.

— Потрудитесь напрячь свою память.

Крестер уступил, но самую малость.

— А если и я, что с того?! Она сама захотела… французская шлюшка. И, держу пари, получила удовольствие. Этих вещей многие даже не замечают. Просто девчонка сделалась женщиной, вот и все.

Ате, молча наблюдавший за ними, презрительно фыркнул.

— Многие, может быть, и не заметили бы. Но не она. И не я.

— В конце концов, за это не вешают, — вспыхнул Крестер. — Так что, Джек Абсолют, можешь поцеловать меня в зад. Ну, давай! Что ты медлишь? Убей меня, и покончим на том!

— Я мог бы, — сказал, снизив голос до шепота, Джек. — Я долго мечтал найти тебя и прикончить. Отомстить тебе за все удары исподтишка, за каждый тумак, за каждую розгу, которой твой отец полосовал мою спину. Но больше всего за то, что ты сделал с несчастной Клоти. Надругавшись над ней, ты разрушил все светлое в наших жизнях. Ты изменил их ход. Она вышла замуж за нелюбимого, а я… я и впрямь стал убийцей. На этих руках, — он разжал и вытянул чуть дрожащие пальцы, — теперь достаточно крови. Но это кровь достойных противников, настоящих бойцов и мужчин. И я не стану мешать ее с твоей подлой кровью. Чтобы не осквернять память павших в бою.

Он долго смотрел в глаза Крестера, пока тот не опустил их. Потом выпрямился и обернулся к Ате:

— Ты готов?

Ате, кивнув, принялся выкладывать из мешка то, что они наметили здесь оставить. Джек комментировал его действия.

— Пеммикан, — сказал он, показывая на довольно большой плотный шар медвежьего жира. — Если вы не будете слишком прожорливы, его должно хватить на два дня. Кремень, котелок, моток веревки и нож.

Крестер тупо уставился на жалкую кучку.

— И что же я должен со всем этим делать?

Перед тем как ответить, Джек выдержал паузу.

— Выживать.

У Крестера отвисла челюсть.

— Ты… ты хочешь бросить меня? Оставить здесь? С дикарем и какой-то дрянью? — Не получив ответа, он выкрикнул: — Как? Как тут можно выжить? Без огня, без еды и без крова?

— Дикарь знает как. Тебе просто придется предложить ему что-нибудь, чтобы он обучил этому и тебя.

Закончив свое назидание, Джек пошел прочь. Ате, прошептав что-то на ухо Сегунки, присоединился к нему.

— Ты ничего не забыл, Дагановеда?

Джек какое-то время смотрел на него, потом неожиданно вспомнил.

— Ну разумеется. — Он вновь пошел к Крестеру, беззвучно хватавшему губами воздух. — У меня есть для тебя еще кое-что.

В глазах Крестера вспыхнули огоньки.

— Пистолет?

— Нет, — ответил Джек. — Кое-что посерьезней.

И уронил к его ногам мятый, зачитанный томик.

Уезжая, Джек с Ате так хохотали, что с трудом работали ветками болиголова, заметая свои следы.

Через сутки они оказались в месте слияния двух вытянутых долин. Одна вела на восток, вторая делала поворот к югу. Снег почти прекратился, и в бледно-розовом свете закатного солнца они стали устраиваться на ночлег. Пока Ате разводил костер и сооружал из березовых веток примитивный шалашик, Джек закинул снасть в пробитую бурным течением полынью. Его добыча, как и остатки пеммикана, составила их ужин.

Они опять посмеялись, вспоминая оставленную в лесу парочку.

— Интересно, они уже освободились?

— От моих узлов? — Ате улыбнулся. — Если действовали сообща, то давно. Если же каждый решил положиться лишь на себя, то все еще мучаются.

Джек фыркнул.

— А что будет с ними потом? Они выживут? Погибнут? Поубивают друг друга?

Ате пожал плечами.

— Это решит судьба. Не ты и не я.

Джек вздохнул.

— Как ты думаешь, они прочтут пьесу?

Ате, возившийся у костра, поднял взгляд.

— Мне кажется, они съедят все страницы — одну за другой.

Это вновь рассмешило их, потом оба умолкли, уставившись на огонь.

— Ате, — наконец сказал Джек. — Завтра утром…

Могавк решительно перебил его:

— Завтра ничего особенного не произойдет. Просто мы оба вернемся на свои тропы.

— Если ты не поедешь со мной. — Джек подался вперед. — Ты ведь хотел увидеть Англию.

— Страну Шекспира?

Решительность в глазах Ате уступила место раздумью.

— Да, но там еще много всего. — Джек смотрел через пламя на друга. — Я все покажу тебе. Ты поразишься тому, что увидишь.

Ате отвернулся, покосился на небо.

— Я думал об этом, Дагановеда. Мне бы хотелось поехать с тобой.

— Тогда решено?

— Нет, я останусь. Хотя меня, разумеется, влекут туда как помыслы, так и чувства.

— Ты когда-нибудь прекратишь цитировать эту паршивую пьесу?

Ате покачал головой.

— Именно поэтому я и не могу ехать с тобой. Мне нечего больше цитировать, понимаешь?

— О чем ты толкуешь?

72
{"b":"11537","o":1}