ЛитМир - Электронная Библиотека

Перед ним аккуратно в ряд выстроились три новехоньких металлических бачка для мусора. Они были полны до краев, оттуда-то и относил ветерок тошнотворную вонь прямо на прессу. Ривелл, на краю помоста, закашлялся.

Хьюберт Миллис поперхнулся и побагровел.

Рядом с бачками стояло черненькое устройство, похожее на большой пылесос.

— Подобно тому, как автомобили вчерашнего дня работали на топливе, полученном из вчерашних отходов, «дайнакар» — автомобиль дня завтрашнего будет работать на отходах сегодняшних. Никакого бензина. Никакой нефти.

Никакого загрязнения окружающей среды. Джентльмены, прошу вас.

Он кивнул рабочим, которые подошли к мусорным бачкам и один за другим вытряхнули их в воронку черного устройства. Полусгнившие старые газеты, очистки картофеля, куриные кости, грязные тряпки — все это повалилось в круглую черную дыру, но что-то упало мимо, и по блестящему боку машины поползли слизни. Рабочие торопливо смахнули их внутрь. Когда все три бачка опустели, на черном устройстве была нажата кнопка.

Раздался высокий перемалывающий вой, будто две машины — для сушки белья и для переработки мусора — заработали одновременно.

Горка хлама, венчающая воронку, задрожала, приподнялась, опала и медленно исчезла в чреве устройства.

— Сейчас вы видите, как работает преобразователь отходов «дайнакар», объявил Лаваллет. — Это устройство проделывает те же самые операции, как в свое время при переработке скелетов динозавров в нефть. С той, однако, разницей, что в нашем случае процесс длится не тысячелетиями, а мгновенно. И конечный продукт, к тому же, выдается сразу очищенным.

Вой прекратился. Лаваллет дал знак. Рабочий закрыл воронку крышкой и отступил в сторону, с видимым усилием сдержав рвотный позыв. Это вредило имиджу корпорации, и Лаваллет пометил себе в уме, что рабочего нужно непременно уволить.

Он сошел с помоста. Римо заметил, что два автопромышленника, Ривелл и Миллис, с интересом наклонились вперед. Чиун, меж тем, по-прежнему разглядывал собравшихся.

Лаваллет подошел к черному устройству и открыл дверцу в его основании.

Повернулся к гостям, подняв над головой грязновато-коричневый брусок размером с пачку сигарет.

— Взгляните, леди и джентльмены. Три емкости отходов, которыми только что на ваших глазах был заполнен преобразователь, превратились вот в это.

— И при чем здесь автомобили?! — выкрикнул кто-то.

— При всем, — победно ответил Лаваллет. — При том, что этот кирпичик в моей руке — полноценное топливо, на котором мой «дайнакар» будет бегать неделю без дозаправки. Только представьте себе! Вместо того, чтобы каждый вторник выбрасывать отходы, вы просто заполняете преобразователь, включаете мотор — и вынимаете из него топливо для вашего автомобиля. Одним махом решаются две проблемы сразу — уничтожения отходов и источника энергии для транспорта!

Выкрикнули следующий вопрос. Лаваллет узнал крикуна: он был от независимой местной радиостанции, которая никогда не жаловала Лаваллета. Там не только отказывались именовать его Непризнанным Гением, но, напротив, по существу, обозвали крупнейшим неудачником автоиндустрии. Вопрос был ехидный и состоял в следующем:

— Мою станцию интересует, что делать, если в семье две автомашины?

— Такие семьи могут круглые сутки слушать вашу станцию. Вы извергаете столько хлама, что его хватит на всю страну.

По толпе пробежал смешок. Лаваллет удивился: где взрыв хохота? Внимательно посмотрел на лица и вместо заинтригованного изумления, на которое рассчитывал, увидел беспокойство в глазах, нахмуренные лбы и изрядное количество зажатых пальцами носов.

— Давайте напрямую, мистер Лаваллет, — спросил телерепортер. Автомобиль действует исключительно на мусоре?

— На отходах, — поправил Лаваллет. Слово «мусор» ему не нравилось.

Только представить заголовок в «Инкуайре»: «НЕПРИЗНАННЫЙ ГЕНИЙ ИЗОБРЕЛ МУСОРОМОБИЛЬ»!

— На любых? — уточнили справа.

— Абсолютно. На всем, на чем угодно, от рыбьих голов и старых комиксов до...

— А на дерьме? — перебил его журналист из, судя по значку, журнала «Роллинг Стоун».

— Прошу прощения?

— Я говорю о фекалиях. Будет он работать на дерьме?

— Этого мы не пробовали...

— Но могли бы?

После короткой паники Лаваллет с облегчением понял, что ни одна уважающая себя американская газета не выпустит в свет словечко «дерьмомобиль». И в конце-то концов, кого волнует, что пишется в «Роллинг Стоун»!

— Вполне возможно. В самом деле, не вижу причин, почему бы нет.

— Мы хотим посмотреть, как она ездит, — сказал журналист из зловредного «Роллинг Стоун».

До сих пор, видно, эта мысль в голову ни одному из журналистов не приходила, потому что все они вдруг закричали вразнобой:

— Верно! Точно! Давайте посмотрим, как она бегает! Покатайтесь в ней, Лаваллет!

Лаваллет, жестом призвав к тишине, сказал:

— Это второй прототип. Первый украли на прошлой неделе... Полагаю, промышленный шпионаж. Но они обманулись. Оба изобретения — и преобразователь, и автомобильный мотор «дайнакар» — столь революционны, что построить их, не имея моих эксклюзивных патентов, нет никакой возможности. А кроме того, чтобы секрет действия системы оставался в исключительной собственности компании «Дайнакар», каждая модель будет выпускаться с фирменной печатью на радиаторе, и только лицензированные компанией мастерские получат право их обслуживать. Всякий, кто попытается нарушить печать, обнаружит, что мотор самоуничтожился, превратившись в бесформенную железку, — что, я уверен, и случилось с ворами, которые увели единственную, помимо стоящей перед вами, существующую модель. А теперь... Демонстрация «дайна-кара» в действии!

Шествуя сквозь толпу, Лаваллет чувствовал на себе неотрывные взгляды Ривелла и Миллиса. Окруженный фотографами и телеоператорами, он открыл маленький люк в капоте автомобиля и вложил внутрь кирпичик сжатого мусора.

— Итак, леди и джентльмены, этого достаточно, чтобы автомобиль работал неделю.

Он уселся за руль, и когда вспышки фотокамер засверкали со всех сторон, поднял напоказ золотой ключик зажигания.

Сначала журналистам показалось, что Лаваллету не удается завести мотор.

Они видели, как он вставил и повернул ключ зажигания, но из-под капота не донеслось урчания, машина не дрогнула, не затряслась.

Но вдруг, жизнерадостно махнув в окно, Лаваллет резво тронулся с места.

Периметр стоянки, свободный от автомобилей, стал испытательной трассой.

Кто-то из репортеров подсчитал, что всего в десять секунд скорость возросла с нуля до 65 миль в час, для негоночной машины — показатель хороший.

Лаваллет завершил круг и плавно притормозил у старта. Исключая визг шин по бетону, за всю поездку «дайнакар» не издал ни единого звука.

Во весь рот улыбаясь, Лаваллет выбрался из машины и принял героическую позу. Мисс Блейз, на помосте, первой начала аплодировать. Репортеры поддержали ее почин — не столько потому, что считали овацию необходимой, сколько чтобы поощрить мисс Блейз подольше продолжать это волнующее ее грудь действие.

Лаваллет дал знак рабочим, те, подойдя, выстроились в ряд перед «дайнакаром». Один проговорил что-то в радиотелефон, и через мгновение над головами присутствующих снова появился вертолет со все еще свисающей на веревке гигантской серебристой упаковкой, под которой пряталась машина вначале. Ловким, хорошо отработанным движением вертолет развернулся и снова накрыл «дайнакар». Рабочий отсоединил веревку, вертолет был таков, а Лаваллет вернулся на помост и сказал в микрофоны:

— Если есть вопросы, прошу вас.

— Вы утверждаете, что это экологически чистая машина?

— Вы же видели сами: ни газов, ни выхлопной трубы, ни даже, могу прибавить, глушителя.

— А запах?

— Какой запах? — удивился Лаваллет.

— Зловоние. Когда вы проехали мимо, мы все его слышали.

— Вздор, — сказал Лаваллет. — Это всего лишь остаточный запах отходов, которые стояли здесь в ожидании своей переработки. Прошу простить за доставленное неудобство, но я хотел использовать наихудший, застарелый вариант отбросов, чтобы показать в полной мере, до какой степени эффективен процесс.

23
{"b":"11538","o":1}