ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Энн ХАМПСОН

НАД СЛАДКИМ БОСФОРОМ

1

Джанет стояла у открытого окна, задумчиво разглядывая тонущие в сумерках склоны азиатского берега на другой стороне пролива. Последние лучи закатного солнца расплавленной лавой разливались по спокойным водам Босфора, освещали знакомую панораму. Вдоль побережья замерцали огни в маленьких деревушках и на рыбачьих лодках.

Из сада донеслись голоса, и зыбкое умиротворенное настроение мигом отлетело. Ее брат Марк пригласил на обед Крейга Флеминга, голос которого и заставил Джанет вздрогнуть.

Впервые она встретила Крейга месяц назад – он навестил Марка в тот день, когда она приехала. Визит был коротким, приветствие – довольно холодным, и Джанет сразу поняла, что он зашел просто из вежливости, а не ради того, чтобы познакомиться с нею. Бабушка Крейга принадлежала к одной из аристократических семей, давно поселившихся в Стамбуле. Это от нее он унаследовал выражение надменного превосходства, которое смущало Джанет, еще более усиливая ее робость.

Повернувшись к зеркалу, Джанет взяла расческу и замерла, пристально разглядывая свое отражение.

Марк еще в письме предупредил, что ей придется бывать на обедах, танцевальных вечерах и приемах в консульстве, и Джанет большую часть своих сбережений пустила на наряды. Это голубое платье для коктейля, прошитое золотыми и серебряными нитями, было ужасно дорогим, но очень ей шло, подчеркивая стройность фигуры и к тому же гармонируя с цветом ее глаз.

Джанет задумчиво смотрела на себя в зеркало. Она медленно провела расческой по волосам, и те золотистым каскадом рассыпались по плечам.

Как обычно, она оттягивала встречу с Крейгом, но наконец решительно отложила, почти отбросила, расческу и сошла в сад.

Цветные фонарики на деревьях струили мягкий таинственный свет. Мужчины сидели за легким плетеным столиком, Марк наполнял бокалы. С ними был и Тони, на пару с которым Марк снимал дом.

Несколько мгновений Джанет стояла в тени деревьев и глядела на Крейга, не слыша ни разговора за столом, ни стрекота лодочных моторов в отдалении. Он сидел, свободно откинувшись на спинку кресла, лениво постукивая пальцами по подлокотнику. И даже в этом едва уловимом движении сквозила надменность. Джанет рассматривала его профиль, красивый и гордый… даже слишком гордый. Темные волосы, правильные дуги бровей, твердый подбородок… все подчеркивало впечатление властности и силы, которое сложилось у нее с первой же минуты их знакомства.

В его присутствии прошлое меркло, и это почему-то раздражало Джанет. Дома, в Англии, она хранила верность Неду даже в мыслях. Нед хорошо плавал, но море захватило его врасплох…

Старая боль вернулась, едва она вспомнила недолгие счастливые дни после помолвки. Тогда ей было двадцать два, она только начала преподавать в школе историю, а Нед стал совладельцем фирмы.

Каким прекрасным казалось будущее… и как быстро все переменилось!

Джанет тогда лишилась смысла жизни. Будущее вдруг разверзлось бесконечной пустотой. Прошло три года, рана затянулась, но боль осталась. Мама изо всех сил старалась «устроить ее судьбу», советовала не замыкаться в своем горе, но Джанет избегала мужского общества. Кажется, она просто боялась мужчин.

Потом Стамбульский университет пригласил Марка читать годовой курс по ядерной физике. Спустя два месяца он предложил Джанет приехать к нему – в школе Бейоглу открылась вакансия историка. Мама решила, что Джанет будет полезно сменить обстановку, и она не стала возражать.

Дом в Стамбуле просто очаровал ее. Это была одна из ультрасовременных вилл, недавно выстроенных в Ортакой, замечательном пригороде на берегу Босфора. Только богатые могли себе позволить дом в Ортакой – старая местная аристократия, удачливые бизнесмены и люди вроде Крейга – тот занимал пост управляющего транснациональной нефтяной компании. Марку и Тони Поуэллу повезло: они взяли дом в аренду у одной семьи, которая отправилась на год путешествовать по Европе.

Джанет до сих пор не могла забыть первого впечатления; обширный сад вокруг дома спускался прямо к Босфору, из окон открывался великолепный вид на пролив. Багряник и сирень цвели под пальмами, в воздухе царил аромат жасмина. Цветущие кусты жакаранды на холмах, казалось, окутывали виллы мягким голубым туманом.

Вместе с домом новые хозяева получили Метата, он был садовником, выполнял разные мелкие поручения и прислуживал за столом. Невысокий ростом, старый, он походил на побитую собаку. Кроме него в доме была кухарка, но она готовила только турецкие блюда, что доставляло новым хозяевам массу неудобств.

Словно ощутив взгляд Джанет, Крейг повернулся к ней. Она вышла из тени деревьев и села за столик.

– Выпьешь? – спросил Марк, но она покачала головой.

И Марк, и Тони были, как обычно, предупредительны. Джанет вдруг с удивлением заметила, что и Крейг тоже взглянул на нее с интересом. Однако поздоровался он вполне равнодушно.

В этот момент появился Метат и сказал, что обед будет через полчаса. Джанет поднялась. Марк и Тони заговорили о работе, а Крейг вернулся к журналу «Яхтсмен», что лежал у него на коленях.

– Я, пожалуй, пройдусь, – сказала она. – Вы не возражаете? – Она обращалась ко всем, но ответил один Марк.

– Только накинь что-нибудь теплое, – сказал он.

– Но мне не холодно. – Джанет еще не привыкла к здешнему климату, но ей очень нравилось, что можно ходить без пальто.

– И все же лучше накинь что-нибудь, – настаивал брат. – Бриз с Босфора иногда пробирает до костей.

– Я не замерзну…

– Пусть Метат принесет шаль. – Низкий голос Крейга заставил Джанет смолкнуть. Неужели он и вправду беспокоится о ней? Или его просто раздражает этот пустяковый спор.

Джанет так изумилась, что несколько мгновений просто смотрела на Крейга, не зная, что сказать, а потом ответила, что ей проще самой сходить за шалью, чем объяснять Метату, что нужно принести. Крейг бегло заговорил со слугой по-турецки, и через несколько минут старик вынес шаль и вручил ее Крейгу. Чуть поколебавшись, молодой мужчина набросил шаль на плечи Джанет. И снова она изумилась. Весь месяц он едва замечал ее, но сегодня казался совсем другим – внимательным и заботливым. Тут она вспомнила, что говорил Марк, когда знакомил их: «Крейг увлекается местной археологией, а ты – историк. Думаю, вы отлично поладите друг с другом».

Но они до сих пор так и не нашли общего языка. «Не велика беда», – говорила себе Джанет, но никак не могла понять, почему их отношения были такими принужденными. С другими друзьями Марка она всегда держалась дружелюбно и легко, особенно раньше, до своего добровольного затворничества, да иное было бы просто невозможно. Постепенно Джанет перестала стесняться и Крейга, но у них, казалось, так мало было общего, что они с трудом находили тему для разговора.

Но Крейг удивил ее еще больше. Он вдруг сказал:

– Я тоже не прочь прогуляться. Я пройдусь с вами, если не возражаете.

Джанет нахмурилась. Не могла же она сказать, что возражает. Она любила гулять одна, такие прогулки возвращали ей покой и умиротворенность.

Несколько минут они шли молча, потом Джанет остановилась.

– Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к этой красоте.

Она окинула взглядом мириады мерцающих огней, отраженных в спокойных водах пролива. Бесчисленное множество рыбачьих лодок покачивалось на волнах. На каждой было по два рыбака, один держал фонарь, другой тянул сеть. От лунного серпа по воде бежала серебряная дорожка. Живописные старые постройки у самой воды будили воображение; казалось, они хранят какую-то тайну. Эти деревянные домики были богато украшены резьбой; узорные решетки на окнах первых этажей скрывали обитательниц от чужих глаз. «Интересно, как такой дом убран внутри», – подумала Джанет. Она могла бы спросить Крейга – у него был такой же дом на острове Бюйюк-Ада в Мраморном море, – но он мог подумать, что она набивается на приглашение, тем более что Марк уже несколько раз бывал там. Поэтому она промолчала, решив расспросить потом брата.

1
{"b":"11540","o":1}