ЛитМир - Электронная Библиотека

А вот еще один пункт… Второй пункт, поразивший в свое время юную меня до глубины души, был о правилах выбора партнера для половой жизни. Прямо так черным по белому и было написано: мол, надо выбирать чистого душой и телом юношу, из уважаемой семьи (впрочем, я за давностью лет могла и ошибаться, может, и про семью там не было сказано) и подходить к выбору со всей ответственностью.

– Что-то тебя не туда понесло, - решил внести коррективу в ход моих мыслей наставник. -

Не стоит мне вешать лапшу на уши о том, что самураи жили ради лишь сомнительных удовольствий гомосексуального характера.

– Хорошо, - покладисто ответила я. - Не буду. Попробую еще подумать.

– Подсказка. Обычно люди живут ради чего-то или кого-то. Можешь принять это как аксиому.

Ладно, пусть люди обычно живут ради чего-то. Или кого-то. Вот японцы, допустим, жили раньше ради сюзерена. Допустим. Это и так все знают. И сеппуку (оно же "харакири", оно же вспарывание себе живота ритуальным ножом определенным образом) совершали во имя чести и того же сюзерена, и, чаще всего, по его прямому приказу. Оно, конечно, круто, взять, да и умереть спокойно только потому, что тебе грозный (сопливый, смелый, тщедушный,…) босс приказал. Но, с другой стороны…

С моей, неяпонской точки зрения, не от всего этого веяло силой духа. Никак. Для того, чтобы жить, самостоятельно принимать решения, и, вдобавок ко всему, нести за них ответственность, тоже нужна смелость.

А так, получалось, среднестатистический японец впитал с молоком матери устои своего общества, и эти самые устои на уровне подсознательного им руководили. В том числе, приказывали умереть во имя хозяина. Ну и где тут воля и прочая человеческая личность? Где смелость? Скорее уж, это была некая готовая "кнопка" под названием "самоуничтожение", (вот совсем как в стиральной машине!), на которую давил господин, после чего самурай послушно самоликвидировался. Ну, перед этим, разумеется, он любовался осыпающимися лепестками сакуры. Если, опять же, ему везло, и он попадал в сезон. И если ему добрый и отзывчивый сюзерен разрешал.

Где тут жизнь? Своя воля?

Кроме того… Любая японская сказка о любви кончалась смертью того, кто рискнул полюбить по-настоящему. Одного там, или обоих - неважно. Вот строить ячейку общества можно и нужно. А любить - ни-ни. Смертельно это.

Послышался смешок волхва. Я поняла, что отвлеклась от темы о самураях. Он понял, что из меня на эту тему выжать уже ничего не удастся:

– Подытожь.

– Ради сюзерена они жили. Не самая лучшая участь, но ведь у них, как я понимаю, и выбора-то особо не было.

Волхв неопределенно хмыкнул.

– Ответ принимается. Правда, ты забыла о том, чему тебя наставник Лин учит.

Умеет волхв навести на мысль…

– При чем тут ушу? Мне почему-то кажется, что самураи им не занимались.

Борис Иванович немного устало воззрился на меня.

"Как можно не понимать таких простых вещей?" - говорила вся его пускающая ароматный дым фигура.

– Я о другом говорил. Про истинное, или божественное, если хочешь. И о том, как оно воплощается людьми в жизнь. В японской культуре есть высоты духа. Это безусловно. Вот только претворить в жизнь их могут единицы. Но едем дальше. На досуге измыслишь, для чего живет современная среднестатистическая женщина. На досуге, я сказал. А заодно подумаешь, ради чего живешь ты сама. Что? Никак уже знаешь?

"Чтобы кататься на Мане", - хотела было ответить я.

Каков вопрос, таков и ответ. Но я не успела ничего произнести вслух - в дверь вежливо постучали, волхв от меня, наконец, отвернулся, а на пороге появился металлист.

"А вот теперь я пойду, и выпущу свои кишки наружу", - устало подумала я. - "Наверное, именно к этому и вел весь этот треп о самураях".

Конечно, умирать я не собиралась. Но терпеть ежедневно то, как небезразличный тебе человек обливает тебя холодным презрением с ног до головы? И при этом оставаться собой? Это было сложно, друзья мои. Практически нереально.

* * *

Что-то было не так.

Я ожидала от металлиста любой, сколь угодно негативной, реакции на свое присутствие. А у него не было никакой. Точнее, была реакция человека, в первый раз увидевшего совершенно постороннюю личность.

– А это и будет мой партнер? - кивнул в мою сторону головой Илья.

– Да, - с удивлением уставился на металлиста волхв. - А что?

– Тогда давайте знакомиться, - сияя улыбкой, подошел ко мне боевой друг и товарищ. - Меня Илья зовут.

Я растерянно взглянула на начальство. Оно ответило мне тем же, еще и плечами пожало. Ладно, потом разберемся.

– Лиса, - ответила я. - С ударением на переднем слоге.

– Очень приятно, - скользнув по моей фигуре взглядом, ответил хорошо знакомый металлист.

"Кончай дурака валять!" - хотела ответить товарищу я, но поглядела на Бориса Ивановича, и сдержалась. У видавшего виды волхва отвисла челюсть в прямом смысле этого слова. Потом стопятидесятилетний могучий маг все же взял себя в руки, и усиленная работа мысли отразилась у него на лице.

– Илья, - позвал он моего компаньона. - Ты вчера свою сестру Жозефину навещал?

– Конечно, - повернулся к начальству металлист. - А в чем дело?

– Да так, ни в чем, - задумчиво глядя на него, ответил волхв. - Ладно, перейдем к делу. Итак, мы ищем сбежавших граждан планеты Огненная. У кого есть какие-нибудь соображения?

– На металлоплавильном заводе их искать надо, - отозвалась я. - В печи какой-нибудь греются.

– Ух ты! - посмотрел на меня с неподдельным восхищением металлист. - Как вы быстро разобрались в деле. Не то, что некоторые…

Мы с волхвом снова переглянулись.

– Вот что, Лиса, - молвил он. - Пойди-ка, прогуляйся. Мне тут с твоим напарником потолковать кое о чем надо.

И то правда, мне уже давненько хотелось убраться подальше от этого сюра. И от самураев, и от их сюзеренов, и от спятившего металлиста. Я пошла прямиком в свою избушку, даром, что со времени отбытия на Огненную домой так и не зашла. Да и одной побыть жуть как хотелось, обдумать сложившуюся ситуацию. Не понравились мне вопросы волхва-то. Точнее, возможная причина, по которой он их мог задавать.

Но мне не удалось спокойно поразмыслить.

Меня поджидали, и, судя по работающему телевизором зеркалу, уже давно.

– Привет, Жозефина, - как можно беззаботнее приветствовала я ведьмочку. - Как твое здоровье?

– Нормально, - отмахнулась рукой та. - Вот только с братцем я сплоховала.

– Так это твоих рук дело? - дошло до меня, как до жирафа в московском зоопарке. - За что ты его так? Это не опасно?

– По ошибке, - скромно потупив зеленые очи, молвила супруга Антона. - Я мужу зелье готовила, хотела, чтобы он наши разногласия забыл, а так получилось, что братец раньше его меня навестил…

– Что же он так? Может, его жажда мучила?

– Любой бы на его месте выпил, - подняла на меня бедовые очи ведьмочка. - Это же разновидность приворотного зелья, оно мужика приманивает, как муху… варенье.

– Ясно, - ответила я. - Вот только неясно, чем это может обернуться.

– А, - махнула рукой Жозефина. - Уже завтра прежним станет. Это же не на него зелье было сварено, а на Антона, а потому его действия хватит ненадолго. Погоди секундочку… Что ты сказала?

"Ага, это она не мне, это она ребенку своему", - догадалась я, видя, как ведьма потеряла связь с внешним миром. - "Сейчас та ей напредсказывает…"

– Ничего не понимаю, - вернулась в реальность Жозефина. - Моська говорит, что… Впрочем, не будем о грустном. Это было про нашего дракона. И, возможно, я ее не так поняла.

– Наверное, с ней не соскучишься, - ушла я от скользкой темы.

– Да уж, - усмехнулась Жозефина. - Я уж и телевизор смотреть стала, чтобы она от знакомых отвлеклась. Пускай лучше предсказывает, что со зверюшками случится.

Я бросила взгляд на многофункциональное зеркало - оно транслировало то ли канал "discovery", то ли еще что-то познавательное о природе вообще, и животном мире в частности.

27
{"b":"11545","o":1}