ЛитМир - Электронная Библиотека

Я отвернулась от экрана. Нашла лица ярых защитников прав животных, сидевших напротив меня. И впервые за последние полчаса изумилась по-настоящему. Сказать, что организаторы упивались жутким зрелищем орущих не по-телячьи буренок, значит не сказать ничего. Физиономии этих заявленных вегетарианцев были, как одна, перекошены в каком-то оргазмическом экстазе, глаза горели вожделением и торжеством.

"Э, ребята", - подумала я. - "Что-то с вами не то. Посмотрю-ка я на вас по-другому".

Так и есть, из пяти человек трое явно были эмпатами, причем не самого светлого свойства, остальные с ними резонировали. Сидели, и в наглую, никого не стесняясь, млели от букета грязных эмоций.

А мне меньше всего захотелось писать информационную заметку, начинающуюся словами "семнадцатого сентября сего года в Центральном Доме Журналиста состоялась конференция, посвященная защите животных, в ходе которой прессе рассказали о…"

Но что же делать? Мое личное мнение опять окажется никому ненужным, и меня заставят писать весь этот бред про коров убиенных. Я посмотрела на металлиста. Тот, с очевидной гримасой отвращения на лице, осуществлял портретную съемку. Что и говорить, морды у организаторов действительно были живописными.

И тут на меня снизошло озарение в виде полузабытого студенческого фольклора: "Если интеграл не берется, его нужно взять силой".

Тогда мне это казалось в меру остроумным, сейчас же - более чем спасительным.

Я выбрала эмпата с мимикой побогаче, внушила ему, что все кругом свои, настало время для свободного выражения чувств. Получилось! Тот, отбросив ложную скромность, с вожделением потянулся руками к ширинке. Аудитория ожила, загалдела, защелкала фотоаппаратами.

Покончив с ним, я потянулась мыслью к худощавой девице. Эта оказалась крепким, закованным в броню материнских внушений орешком, и с ней пришлось повозиться подольше. Но вот и она рванула на тощей груди кофточку - только пуговицы по столу забарабанили. Журналисты подставили под стоны диктофоны и микрофоны, телевизионщики навострили камеры.

Продолжить правдивое шоу мне не дал опомнившийся металлист.

– Ну ты, подруга моя боевая, совсем нюх потеряла, - со смесью безмерного удивления и восхищения произнес он. - Немедленно заставь их одеться!

– Не могу, - опомнилась я, затравленно озираясь по сторонам. - Ты меня сбил, в зале полным-полно грязных человеческих эманаций, исходящих от жадных до сенсаций журналистов. Я потеряла с эмпатами связь.

Пишущей братии было, и впрямь, в избытке - те, что просто так находились в здании, тоже не смогли пройти мимо шоу.

"Взял интеграл - дай подержать другому", - вспомнилась мне вторая фраза из студенческого фольклора. - "Из "Жизни" они все, что ли? Неужели ЭТО действительно настолько интересно?"

– Валим отсюда, - проорал мне в ухо металлист. - Вон уже и охрана появилась, сейчас сама с этим сборищем разберется.

Я послушно сунула тетрадку с ручкой в котомку, и мы с Илюхой начали протискиваться к выходу сквозь толпу газетчиков и телевизионщиков. Те напирали, лезли вперед, в первые ряды, и мне пришлось изрядно поработать локтями. А потому я и не заметила, как на меня с нескрываемой ненавистью во взгляде смотрит третий недобитый эмпат, ярый защитник прав животных.

* * *

– Ты там была? - накинулся на меня редактор престижной газеты, едва я появилась в дверях его кабинета.

Усы газетчика топорщились, выпученные глаза вращались, разве что из орбит не выскакивали, трясущиеся руки пытались зажечь спичку за спичкой.

Спички не выдерживала натиска приложенных сил. Ломались.

– Где? - опешила я. - Что там дают?

– На конференции "зеленых", - огорченно отвернулся от меня Игнат Львович. - И ты ничего не помнишь!

– Вы о чем? - охотно подыграла я газетчику. - А что случилось? Я ничего такого не заметила.

– Да вот, прошел слух о том, что в Домжуре творится что-то невероятное, - вздохнул редактор.

– А, так это вы об этом, - сделала я паузу на пару секунд, в течение которой взвешивала все "за" и "против" освещения в прессе скандала. - Да нет, там ничего особенного не случилось, мы смотрели фильм про зверски замученных коров, а потом ворвалась толпа журналистов, и сорвала конференцию.

– Понятно, - взял себя в руки Игнат Львович. - На сегодня ты свободна, заметку писать не нужно. Завтра, - он повернулся к монитору. - Вот черт! Сеть упала!

"Это не черт", - развеселилась я, - "это всего лишь металлист".

А потом глянула в сторону двери, и настроение мое понизилось до нуля.

– Можно тебя на минуточку? - совершало манящие движения пальцем стоящий за дверью волхв.

Я тяжело вздохнула и поплелась к выходу, прекрасно зная, что повесить лапшу на уши конкретно этому товарищу не удастся ни за что.

– Это как же, твою мать, извиняюсь, понимать?

– Как хотите, - буркнула я, - так и понимайте.

– Лучше бы у тебя осталось все твое чувство вины при тебе, - схватился за голову волхв.

– А оно и так при мне, - невозмутимо ответила я. - Просто оно на том суде, - я выразительно посмотрела на свое начальство, - потеряло способность резонировать с обвинениями окружающих.

– А, ну тогда ладно, - мигом прекратил бесполезные попытки воздействовать на мою совесть волхв. - Осознаешь, и прекрасно. Больше так не делай.

– Почему? - неосторожно удивилась я. - То есть, я прекрасно понимаю, что не права, но…

– А чувство самосохранения у тебя есть? - набросился на меня Борис Иванович. - Ты хоть знаешь, на кого напала?

– На эмпатов-эксгибиционистов, - невозмутимо ответила я. - А что?

– Ты хоть в курсе, что после смерти Мыколы только такие и остались в московской конторе?

Упс!

– Вот именно! - дал выход гневу волхв. - Звонит мне Денис Маркович, начальник конторы, говорит: "твои сотрудники напали на меня и моих ближайших соратников. Иди и полюбуйся".

– А вы, Борис Иванович, знаете, как они на своих конференциях развлекаются? - вкрадчиво осведомилась я.

– Догадываюсь, - остыл волхв. - Но это все равно не повод начинать драку первыми. Теорию забыла? Они же ведь ничего не делали, они просто были. Они ни на кого не нападали, а вот ты начала активные действия.

– Не забыла я ваших теорий, - махнула я рукой. - Просто не подумала.

– Ладно, проехали, - поморщился Борис Иванович. - Я где-то и сам рад, что так получилось.

– Вот видите! - восторжествовала я.

– Лиса, - погрозило мне начальство пальцем. - В этот раз ты вышла практически сухой из воды, и не известно, что будет, если… О! Пошли скорее, - увлек он меня за руку. - Я его чувствую.

* * *

"Их" было двое. Один - мой вчерашний "знакомый", только в этот раз, чтобы его увидеть, мне не пришлось прибегать к трюку домовых с отвлечением внимания. Второй - порождение мрака с темными искрами, чем-то Иззю напоминал, но только тот был сгустком тьмы величиной с дом, а этот - с человека. И был он куда плотнее малолетнего межгалактического путешественника.

– Это денебцы, - уверенно заявил волхв, едва только увидел пришельцев. - Одного из них ты уже встречала. Того самого, за которым еще мать потом явилась. Они растут в другую сторону, уплотняются со временем. Но эти оба вполне взрослые. И что они тут делают, хотелось бы мне знать?

Денеб? Альфа Лебедя? Светимость в пару сотен тысяч раз выше, чем у нашего Солнца? Кто ж там выживет?

– Они на планете живут, - пояснил телепат. - А не на Денебе.

Искристое облако подплыло ближе.

"Полковник Штирлиц, к Вашим услугам".

Общаться этот инопланетянин, как, впрочем, и его собрат, ментально.

– Борилий, - коротко кивнул волхв.

– Лиса, - пискнула я.

– По какому вопросу? - отстранило меня в сторону начальство.

Денебец красноречиво тряхнул искрами в сторону серого облака. Волхв коротко кивнул, и направился ко второму инопланетянину.

9
{"b":"11545","o":1}