ЛитМир - Электронная Библиотека

Вскоре большие дяди решили мою скорбную участь. Теперь вместо обеденного перерыва я должна была тренироваться у мастера Лина – так звали моего нового наставника. Так было удобнее всего, учитывая разницу во времени – когда в Москве куранты отстукивали час дня, в Сямыне было уже пять вечера. А тренировки у мастера Лина начинались как раз в пять. В другое время он был занят – вероятно, погоду усмирял.

Озвучив принятое решение, начальство засобиралось обратно. Я было поднялась за ним следом, но он покачал головой: остаешься, мол. И вручил мне прибор телепортации, или ПТ, со словами:

– Я бы мог тебе, конечно, постоянный портал навесить… Но это, во-первых, энергоемко. А, во-вторых, опасно – вдруг кто из здешних в него попадет? Правда, это не смертельно. Если, конечно, он не побежит в сосняк и не напорется на Маню.

– Да ладно, я и с ПТ могу путешествовать, – смилостивилась я над китайцами. – Только вот, как он работает, не объясните?

– Да, конечно, – ответил Борис Иванович, бросил пару мяуканий в сторону учителя Лина – мол, объясню сейчас подопечной азбучные истины, и отдам ее тебе на растерзание.

ПТ представлял собой наручные часы, но вместо часов и минут у него были широты и долготы. Чтобы попасть куда требовалось, достаточно было ввести соответствующие координаты с точностью до тысячной доли градуса – и вот ты на месте. Кроме того, корпус прибора был снабжен еще какими-то выступами.

– Это кнопки быстрого доступа, – пояснил он мне. – При нажатии вот этой ты окажешься в Китае. При нажатии той, что правее – в Заповеднике. И, – сделал он усилие, – все остальные уже не функционируют. Подзаряжать прибор не надо, в нем энергии на сотню лет хватит.

И, одарив меня взглядом синих глаз, начальство удалилось. В портал.

А я осталась одна, посреди Поднебесной, без денег и документов, с еще неиспытанным мной прибором в качестве надежды на возвращение. Не могу сказать, что у меня опустились руки, но ошарашена я была изрядно. И как прикажете тренироваться в таком состоянии духа?

Чтобы настроить себя на позитивный (и сказочный) лад, я немедленно окрестила ПТ «скакуном» в честь любимого мною Роберта Асприна. Молодость и воображение победили страх. Настроение улучшилось.

Китаец все это время молча наблюдал за мной.

– Все холосо? Пошли на тлениловку.

Так я приступила к занятиям.

И были они у меня по расписанию, изо дня в день, исключая воскресенье.

Лин-лаоши (учитель Лин, то есть) поставил меня в пару стоек, велел махнуть ногой-рукой, и остался вполне доволен результатом. Еще бы! Я ведь год училась спортивному ушу в пекинском университете, а потом еще в Москве пять раз в неделю китайщиной маялась, все специфическую растяжку подколенных связок терять было жалко. Вот она и пригодилась…

Велев отрабатывать стойки по утрам (вот и будет чем заняться на утренних тренировках с коллегами), Лин-лаоши принялся обучать меня внутренним стилям ушу. Причем по китайской методике – не спеша, с чувством, толком, расстановкой. Вроде бы не очень напряжной была тренировка, а двадцать потов сходило. Каждое упражнение приходилось делать, вкладывая изрядное количество сил, координируя конечности, дыхание и течение жизненной энергии чи.

Что такое эта самая чи, я спрашивала. Даже не один раз. Но разве ее покажешь? Мастер пытался объяснить мне, но я не очень разбиралась в китайской картине мира. Потому он и ограничился тем, что сказал, что чи – это то самое, что дает мне возможность проснуться утром бодрой, и радостно приступить к работе.

А я-то была уверена, что мне магия друидов помогает…

В первой половине тренировок я изучала син-и-цуань, или «кулак формы и воли». А точнее, его базовые элементы, каким-то хитрым образом сочетающиеся с первоэлементами типа огня и иже с ними. Однажды я осведомилась у Бориса Ивановича, как подобное соответствие было обнаружено. Тот, хитро улыбаясь, ответил, что именно это мне и предстоит выяснить самой.

Но единственное, что я пока могла почувствовать, так это гудящие ноги и ломоту в плечах от отработки сотни – другой однообразных мощных ударов со входом, то бишь, продвижением вперед. Порой учитель Лин устраивал демонстрацию «того, как надо» – показывал тот или другой «кулак», или удар. Его движения были то мощными и стремительными, как прыжок тигра, то плавными, подобно течению могучей реки. И вот что было поразительно – от учителя то жаром дышало, то речной свежестью веяло. Может, мне это от усталости казалось, но, вполне вероятно, что и нет. Но самое удивительное было не это. А то, что смотреть на него было необычайно полезно для сердечной мышцы – улучшалось настроение, выравнивалось сердцебиение. Создавалось такое впечатление, что вместо сердца у наставника стоит магнитная катушка, и все, что попадает в поле ее действия, настраивает согласно собственной частоте.

Иногда мастер Лин показывал применения техник. Становиться напротив него было даже не страшно. А как-то сразу понятно, что бесполезно – сметет, и не заметит.

В общем, развлекал он хлипкую ученицу, давал отдышаться, потом хитро улыбался, и говорил:

– А тепель иди, и ходи по клугу!

То есть, багуа изучай. Восемь шагов в одну сторону, поворот, восемь в другую. Каждый поворот не просто так, но со смыслом. Смысл заключался в основном в том, чтобы вывернуться из цепких объятий врага, и со всей дури наварить ему в пах. Способов нанести тяжкие телесные повреждения, а то и вовсе оставить противника без потомства, было много. Но я пока долбила базовые восемь. На первый взгляд нехитрое это занятие осложнялось тем, что ходить надо было на полусогнутых ногах. Но легко, свободно и мощно одновременно. А потом замирать в низких стойках – да так, что конечности сводило от статической позы.

Возвращалась я из Китая обычно абсолютно мокрая – от и до. Правильно сделал Борис Иванович, что кнопки на ПТ настроил, а то я с усталости все координаты бы позабыла, и куда-нибудь не туда угодила. Но весь ужас ситуации заключался в том, что когда я появлялась в Заповеднике, было всего три часа пополудни. Времени в обрез хватало на то, чтобы принять душ, переодеться в сухую одежду, перекусить, и мчаться дальше на занятия.

***

По прочим дисциплинам боевые маги тоже были мне не соратники – все они, в той или иной степени, но ушли вперед. Поэтому-то мне выдали репетиторов. Наверное, в наказание последним.

О том, как употребить на практике силу человеческих эмоций, до меня доносили два пожилых, умудренных жизненным и магическим опытом эмпата. Светлого величали Никитой Матвеевичем, а темного – Афанасием Матвеевичем. Вероятно, они были братьями, но упорно не желали в этом признаваться.

Аудитория находилась на нейтральной территории корпуса эмпатов – в рукопожатии тролля. Так что я ошиблась на ознакомительной экскурсии – не было толстой бронированной двери. Было две – на входах на нейтральную территорию. На занятиях я не столько слушала эмпатов, сколько училась глобальному пофигизму. Тем паче, что во всех наставлениях моего китайского наставника звучал один и тот же призыв – ни в коем случае не действовать в состоянии аффекта. Не поддаваться сиюминутным порывам, но развивать внутреннюю силу – то есть совершенствовать навыки, прямо противоположные тем, что до меня пытались донести эмпаты.

Но, поскольку я должна была тратить свое драгоценное время не на сон, но на посещение двуличного тролля, я тоже кое-чему научилась. Дождаться, когда один наставник долбанет в другого зарядом эмоций, и отзеркалить то, что от него рикошетило, выданным начальством амулетом-накопителем – сама-то я еще практически ничего не умела. Эмпаты уворачивались, нейтрализовывали остаточное заклинание, грозили мне пальцем. Напоминали о том, что у меня висит на шее экранирующий амулет. Но не обижали.

Спустя какой-то месяц с начала занятий я могла предугадать момент действия противника с точностью до наносекунды. Неизвестно, на что именно рассчитывал Борис Иванович, когда направлял меня на занятия с Матвеичами, но результат ему понравился.

14
{"b":"11546","o":1}