ЛитМир - Электронная Библиотека

– Готова? Начали!

Я провалилась в воспоминания.

Первый курс. Весна. Май. День Физика, толпы пока еще трезвых собратьев по факультету. Пивной забег вокруг памятника Михайло Васильевичу. Флаг физфака – восклицательный знак под корнем – над крышей химфака, и восторженные вопли собратьев по разуму по этому поводу. Холодрыга страшная, несмотря на май месяц. Ветер. На мне новая куртка – три месяца копила! И я сама, влюбленная, неуверенная, то ли пригласить Его на концерт, то ли нет – он как-то обмолвился, что бардов не уважает.

И второй билет в кармане, купленный на последние деньги. Я тогда его все же не пригласила. Не решилась. Но, если честно, это было неважно – любовь, она же в сердце живет, внутри, а не вовне!

Я почувствовала, как Борис Иванович сжал мою ладонь – не отвлекайся, мол, на глупые рассуждения.

Едем дальше. Итак, концерт. Толпы людей перед первым гуманитарным корпусом. Физики и лирики, в одном месте.

«Есть билетик?» – то и дело раздаются вопросы.

Осчастливленная внезапным и бесплатным вожделенным прямоугольником бумаги девчонка-физичка. Танька. И, наконец, полный зал народа. И я, сомневаюсь, права ли, что не пригласила…

…Но рядом сияет все еще не верящая в удачу новообретенная подруга, и сердце переполняется любовью и благодарностью ко всему сущему. На сцене появляются они. Один, почти лысый и второй, небольшого росточка. С гитарами наперевес. Зал взрывается овациями и затихает. Первые шутки, приветствия, аккорды. Концерт. И постепенно разогревающаяся толпа.

Я хочу быть высокой сосною,
Чтобы жизнь не прошла впопыхах,
Чтоб знакомый орел надо мною
Ежедневно парил в облаках.

Физики и лирики, качаясь, представляют собой одно целое.

Чтоб корнями широко раздаться.
И, стоять, не считая года!
Чтобы шишками сверху кидаться
Без опаски попасть не туда!

Между людьми, еще совсем недавно разобщенными, стираются границы.

Я хочу быть высокой сосною,
Чтобы время катилось рекой,
Чтобы ты, проходя подо мною,
По коре проводила рукой.

Куда не бросишь взгляд, везде вдохновенные лица. Вот вспыхнули первые зажигалки. Меня несет куда-то, я растворяюсь в толпе себе подобных, я люблю! Всем сердцем, всех и каждого! Я и есть любовь…

«Иваси» тем временем поют последнюю песню.

Если климат тяжел,
И враждебен астрал.
Если поезд ушел,
И все рельсы забрал.
Если пусто в душе,
И не любит никто -
Это значит, это значит,
Означает это, что:
Пора по пиву, пора,
Пора по пиву, пора,
Пора по пиву, пора,
Пора по пиву, пора,
Пора по пиву, по пиву, по пиву пора,
С ним не берет мороз, и не страшна жара!
Гимн пофигизму.

И все поют вместе с исполнителями. Кто как может, в меру вокальных способностей. И я тоже – мне все равно, кто и как меня оценит. По-моему, друиды тоже поют. Я успокаиваюсь. Все и впрямь будет хорошо. Потом вздрагиваю и открываю глаза. И бессмысленно улыбаюсь. Передо мной огромная кошачья голова с бездонными глазами цвета хвои. Живыми и вполне себе вдохновенными. Получилось!

Надо ли говорить, что с Маней после этого случая мы накрепко подружились?

А сосняк друиды восстановили всего за несколько дней.

* * *

Между тем пришел декабрь-месяц, а с ним и зима. У ворот теперь стояли стражи-воины. Огромные, закованные в броню, неподвижные. До поры – до времени. Мне Борис Иванович объяснял их принцип действия, но я только поняла, что они не живые, и что им ни мороз, ни жара, ни маги-самородки – не помеха. А еще почувствовала, что начальство не очень-то одобряло этих киборгов. В чем была причина его недовольства, он мне не стал докладывать, сослался на мое негативное отношение к «политике». Стрелки перевел, короче.

Земля покрылась снегом, день стал совсем коротким. Мой трудовой (и выходной) день начинался с пробежки. Каждое утро, практически в любую погоду, я мчалась по тропинке, в лес, где ждала меня Маня. У нас образовался забавный симбиоз. Многоножка утрамбовывала мне снег, а потом, свернувшись кренделем, смотрела, как я тренируюсь. Нередко она провожала меня обратно. Нам было хорошо вместе – я и раньше была неравнодушна к хвойным, а уж после пережитого и Маня меня полюбила. Она вообще изменилась – стала душевнее, что ли? Раньше была полено-поленом, а теперь все больше на человека смахивала.

Помню, как-то раз я заболела, и отлеживалась в своей избушке. Хворь была из тех, которые лечи – не лечи, а дня три проваляешься. Я вообще подозревала, что это организм просто требовал отдыха от всех и вся. Поэтому и от лазарета открестилась – старший друид лишь понимающе усмехнулся.

В лес я, разумеется, не смогла прибегать. Так Мане и ключ-пароль оказался не помеха. Она отделилась от ближайшей к избушки сосны, и заглянула в окно. Меня от неожиданности чуть было Кондратий не хватил! И я могу поклясться – киса это заметила, и осталась довольна. Я доковыляла до двери, открыла, и многоножка, уменьшившаяся в размерах до метровой котяры, проскользнула внутрь. Нагло разлеглась на пушистом ковре, и, жмурясь, уставилась на каминное пламя. Так нас и застала делегация, пришедшая навестить болезную – Борис Иванович, дед Макс и Антон. Маня немедленно получила нагоняй за то, что оставила свой пост, но с места не сдвинулась.

Впрочем, ее никто не собирался прогонять. Друид Макс только покачал головой, и, усевшись на сотворенный тут же пенек, принялся что-то мастерить.

Я наслаждалась жизнью. Удобно устроилась в подушках, укуталась, и принялась слушать умные разговоры. Это было любимое мною занятие. Сидеть и просто слушать.

Беседа шла о событиях месячной давности. Собственно, Борис Иванович давно собирался ее провести, так сказать, в узком кругу, да все времени не хватало. А тут – само получилось.

– Итак, – разливая чай по маленьким чашечкам, начал разговор Борис Иванович, – мы имеем кого-то, кто напустил магов на Маню. Признаюсь, я все это время ждал повторной атаки, но ее не последовало.

– Странно все это, – не поднимая головы от работы, произнес друид Макс. – Повредить-то Маню повредили, а нападение не продолжили. Территория ведь без охраны осталась – атакуй – не хочу.

Многоножка повернулась, посмотрела на него. Друид ответил ей долгим взглядом. Маня снова уставилась на огонь.

– Мне вот что интересно, – задумчиво произнес Борис Иванович, – Не такой человек Мыкола Ромуальдович, чтобы так взять и напакостить, что он это фактически проделал со своим телефонным трепом.

– Но его все равно нельзя сбрасывать со счетов? – вступил в разговор Антон.

– Конечно, я о нем не забываю. Но мне кажется, нет, я знаю, что не он руководил операцией, – ответил Начальник, и снова разлил чай по чашечкам.

Чайный сервиз я принесла из Китая. Это был подарок учителя Лина. Равно как и божественный чай тэ гуаньинь. Правда, я подозревала, что хитрый китаец, хоббит этакий, просто-напросто очистил свой кабинет от скопившихся подарков посетителей. Но чаек, признаться, был хорош.

– Согласен. Насколько я знаю, этот э-э-э, – скрипуче протянул друид Макс, оглядываясь на меня, – не совсем темный эмпат не очень-то умен, чтобы самому руководить операцией.

Я посмотрела на Антона. Тот явно пребывал в таком же неведении, что и я.

20
{"b":"11546","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Азазель
Метро 2033: Нас больше нет
Последняя гастроль госпожи Удачи
Вся правда и ложь обо мне
Бельканто
Так говорила Шанель. 100 афоризмов великой женщины
Космос. Прошлое, настоящее, будущее
Развивающие занятия «ленивой мамы»