ЛитМир - Электронная Библиотека

– А о чем? – спросила я, протирая от пыли детскую энциклопедию.

Нет, ну какой самородок додумался создать книжку для деток такого нехилого размера? А ну как дитятко разозлится на ту же младшенькую (младшенького), и долбанет такой вот талмудиной по родственной балде? Или хотя бы просто себе на ногу уронит?

– Женился он недавно, – тем временем снова заговорила Танька.

– Вадик? – снова вернулась я в колею беседы. – Поди ты! И на ком же?

– На Люське, папенькиной дочке с кафедры компьютерной физики, – поморщилась собеседница. – Оказывается, у них, гадов, параллельно роман развивался, а я до самой развязки не о чем и не подозревала. Перенервничала, и взяла академ.

– Не из-за родителей? – уточнила я. – Ой, прости!

– Да ладно, – вздохнула подруга. – Что уж теперь от собственной тени шарахаться…

Она помолчала и добавила:

– Я ведь с ними должна была ехать в той машине. Ну, когда они на дачу поехали. Им соседи позвонили, что забор сгорел, а у Димки живот разболелся, вот мы с ним дома и остались.

Что тут скажешь? Вот и сидели мы молча, а я, как могла, пыталась поделиться с Танькой хорошим настроением. Магически, разумеется. Но получалось плохо, потому что было уже поздно, и мне сильно хотелось спать. Металлист, не раскрывавший рта за все время бабьих разговоров, при последней реплике покачал головой, и вышел из комнаты.

Я решила, что это оттого, что с эмпатическими способностями у него, толстокожего, было глухо, как в танке. Уж не знаю, успокоила ли я Таньку на этот раз, но она вскоре поднялась, и пожелав нам спокойной ночи, удалилась в комнату брата. А вот с меня сон слетел – я вспомнила, что мне придется спать в одной кровати с металлистом.

***

И, что еще хуже, под одним одеялом. Против этого возражал даже Илья:

– У нее что, второго не нашлось, что ли? – грустно вертел он в руках прямоугольник размером полтора на два метра. – Да я один под ним с трудом умещусь, а уж если ворочаться начну…

– А, Танька, наверное, просто не подумала, что можно иначе, – вступилась я за многострадальную подругу. – Она же практически всю половозрелую жизнь в общаге прожила, там и с местом и лишними одеялами напряг.

– О, это ее конечно, извиняет, – ядовито изрек товарищ. – А покрывало тут есть? Это хорошо. Давай его сюда, я им укроюсь, так уж и быть. А ты себе это недоразумение забирай.

Я, во избежание того, чтобы быть сброшенной ночью мощным поворотом металлиста, скромненько легла к стеночке, и постаралась уснуть. Ничего не выходило, понятное дело. В голову лезла всякая чушь – от попыток разобраться в Танькиной ситуации до загадочного поведения товарища. Так же, как выяснилось, не спавшего:

– Эй! Ты спишь?

– Нет, – не погрешила против истины я. – А что?

– У меня к тебе две темы. Одна нехорошего характера, вторая – познавательного. Какую сначала?

– Давай, с плохой начинай, – повернулась я лицом к нему. – Любознательную на потом оставим.

– Хорошо. Плохая новость состоит в том, что я в этой комнате жучок обнаружил.

Значит, пока я успокаивала Таньку, боевой друг даром времени не терял…

– Та-ак… А что за жучок? Магический, али обычный?

– Обычный, в том-то все и дело. Но установлен совсем недавно, и месяца не прошло, металл жаловался, что… впрочем, все равно не поймешь, – спохватился он. – Так вот, о чем я? По-хорошему, надо бы у подруги твоей выяснить, чем ее предки занимались, но…

– Но сейчас я этого делать не буду, если она сама подобный разговор не начнет, – категорически отказалась я от неэтичных, на мой взгляд, расспросов.

– Вот и я о том же, – грустно ответил товарищ. – А жаль, может быть, и докопались до чего-нибудь стоящего. А то эти парни в черном возле спортивной школы…

– Точно! – аж подпрыгнула я на кровати. – Агенты Смиты! Кстати… ты знаешь, я ведь их в первый раз еще в общаге увидела! Может, они не ко мне, может, они к Таньке приходили?

– А ты знаешь… – повернулся ко мне металлист, – в этом что-то есть… Ты не можешь, часом, вспомнить подробности?

Я честно старалась. И, чем дольше я вспоминала, тем больше убеждалась в том, что мое предположение – ложно. Или же агенты эти, все же некромантские, были очень искусными игроками. Так правдоподобно разыграли сцену погони за мной, что даже волхв им поверил.

– О чем задумалась-то? Поделилась бы с товарищем-то…

– Об актерских способностях парней в черном, – честно ответила я.

– И как?

– Не знаю… Либо она нулевая, либо парни с самого начала охотились за Танькой, а не за мной. И тогда я должна быть им безмерно благодарна за то, что они помогли мне запрыгнуть в машину к Борису Ивановичу.

– А вот это уже интересно…

– Я же тебе об этом уже рассказывала, – удивилась я.

– Но не в подробностях же, – нашелся металлист. – Может, ты чего упустила?

– Ну, тогда слушай, – пожала плечами я.

Все равно мне не спалось. И я в красках описала события того злополучного утра, начиная с того самого момента, как ко мне в номер вломилась администраторша этажа.

И, по мере рассказа, я убеждалась в том, что не могу ничего сказать по поводу «неприятных парней». Что они могли с равным успехом искать что-то в комнате Таньки и охотиться за мной.

О чем и сказала металлисту по окончании рассказа.

– Ну и хрен с ними, парнями этими. Я тоже ничего не понял. И, потом, все равно мы решили Татьяну не трогать, – решил сосед по кровати. – Вывел я тот жучок из строя, и ладно. Жаль только, те, что в кухне, уничтожить не успел…

Логично, тогда занята она была. Нами. А сейчас там и вовсе никого нет.

– Но у меня осталась еще одна тема.

– Ах, да, любознательная, – вспомнила я. – И что же тебя заинтересовало?

– Ну, прежде всего, почему ты юбки не носишь? – огорошил меня металлист.

– В походе неудобно, – отрезала я.

– А по жизни? – продолжал настаивать дотошный собеседник.

– Тоже неудобно, – недоумевала я все сильнее. – Они вечно перекручиваются, задираются, и мешают спокойно ходить. Создается такое впечатление, что не юбка для тебя надета, а ты живешь для того, чтобы ее носить. А чего это ты спрашиваешь? – подозрительно взглянула я в сторону скрытого темнотой собеседника.

– Да вот, на балу от тебя все никак глаз отвести не мог, – иронично отозвался невидимый собеседник, и я не смогла определить, насколько это он в шутку говорит, а насколько всерьез.

– Хорошо, ради тебя буду один раз в неделю одевать, – пообещала я (надо же где-то носить все то, чем меня Хозяйка снабдила, вот пущай металлист радуется). – Это все, что тебя интересовало?

Ответить ему не дали. Послышался звон разбитого стекла, на пол упало, подскочило, запрыгало, покатилось. Потом звуки повторились в той же последовательности. И еще, и еще.

– Граната, – спокойно определил металлист. – Вторая, третья, четвертая. Заткни уши и открой рот! Живо!

Я честно выполнила указания товарища, но помогли принятые меры слабо. Бабахнуло не слабо. Совсем не слабо. В голове адски гудело, словно на нее надели металлическое ведро, и ударили по нему со всей дури. Металлист успел поставить добротный металлический экран, и только благодаря этому мы и выжили. Но вот на то, чтобы сделать его звуконепроницаемым, у него, увы, не хватило времени. Когда звенеть в ушах перестало, я обнаружила, что практически вжалась в товарища. Немедленно залившись краской (слава богу, в темноте не видно!), я отодвинулась в сторону от такого большого, такого надежного металлиста. И практически сразу на меня накатила волна липкого страха: Танька!

Вместо того, чтобы опрометью броситься выяснять, жива ли подруга, я невероятным усилием воли заставила себя просканировать пространство за пределами квартиры. Никого. Только тогда я попросила металлиста отбросить экран. Товарищ послушался, и…

– Тише, – прошептал он. – В квартиру только что кто-то вошел.

– Может, это Танька там ходит?

68
{"b":"11546","o":1}