ЛитМир - Электронная Библиотека

Я уже было расстроилась, когда металлист, довольно улыбаясь, достал свой неразлучный наладонник, и вставил в него флешку.

А я наконец-то вспомнила, кого мне напоминает невнятный риэлтор. Но нет, это невозможно!

– Абсолютно бредовая мысль, – подтвердил мои опасения по части невозможности посвященный в мои подозрения металлист, не отрывая взгляда от экрана. – Тихоний, Тимофей и «агенты Смиты»? Да ни за что!

– Но почему? – удивилась такому огульному отрицанию я.

В голове снова закопошилась мысль о шпионстве металлиста.

– Потому что до моего перевода в Заповедник роль «Смитов» в новосибирской конторе выполнял Тимофей. Батькович, как ты выражаешься.

– Так, может быть, он переехал в Екатеринбург, а те заняли его место?

Металлист с сомнением посмотрел на меня:

– Тихоний находится под наблюдением Терентия. Я надеюсь, его-то ты не подозреваешь?

Я покачала головой. Ни за что. Знаю, что он – «хороший». И все тут.

– Хорошо, я подумаю над этим вопросом, – сказал Илья. – А теперь… Смотри, что я добыл!

– Что же? – не смогла не улыбнуться я, настолько гордым, хвастливым и довольным было Илюхино лицо.

– Давай, посмотрю, – вырвала я у него наладонник.

Как я поняла из прочитанного, у местной авиакомпании недавно встал вопрос о новой территории для испытательного полигона. И, что самое странное в этой истории, под полигон отвели не ровные участки земной поверхности, которых в округе имелось в изобилии, но изрядно изрытый горняками участок – заброшенные штольни и рудники. Это показалось более, чем странным, и экологический надзор принялся копать в этом направлении. Зря, как оказалось.

– Интересно, что такого в старых рудничных отвалах? – изумился металлист. – Там, поди, и перекрытия давно сгнили, и земля осела.

– А где не осела, то еще осядет, – поддакнула я. – И уж самолеты там всяко будет невозможно испытывать…

– Но чем-то она их прельстила, – пожал плечами металлист.

– Земля-то? – переспросила я. – Вот и начальство наше о земле беспокоилось…

– Ты о чем? – пристально уставился на меня компаньон.

– Да перед самой отправкой на изнанку ко мне заходил Борис Иванович, и что-то такое говорил… – замялась я, подыскивая слова.

– О чем? – вцепился в меня железной хваткой металлист.

– Пусти! – выдернула я руку. – Больно же! О том, что… Короче, я так поняла, что кому-то наш Заповедник приглянулся. Но я, впрочем, не уверена…

Не услышав ответа товарища, я замолчала.

Металлист с непонятной усмешкой смотрел на меня.

– Ты знал!

– С самого начала.

Я не ответила. Поднялась. Боже! Ну какая я была дура! Сделала шаг, еще не зная, куда пойду. О! Танька! Вдруг она не спит?

Та и впрямь, начала просыпаться. Завозилась, широко распахнула сонные глаза, спросила, который час, и получив ответ «еще только полпятого», отрубилась. Мне бы так! Я попыталась было заснуть, но сна не было ни в одном глазу. Да и рассказ Синюшки о колодце с нефтью неожиданно пришел на ум. Наверное, потому, что погибшие родители Таньки тоже были связаны с экологией…

Переполненный информацией мозг был готов скорее расплавиться, чем выдать на гора что-то путное.

Вот черт! Три раза черт! И почему мои познания в области мировой экономики НАСТОЛЬКО незначительны?

Я не выдержала, пошла обратно к металлисту. Тот сидел на лавочке, делал вид, что созерцает экран наладонника.

– Как ты думаешь, у нас запасы нефти скоро закончатся? – угрюмо спросила я.

Тот отложил в сторону КПК.

– Кто-то говорит, что уже к 2010 году, кто-то утверждает, что лет через двадцать. Кто-то через пятьдесят. А есть и такие, кто думает, что ее запасы вообще неисчерпаемы. А что?

– Будем надеяться, что ее хватит надолго, и на изнанку они не полезут…

– Мне бы твой оптимизм, – с какой-то смесью изумления и восхищения произнес металлист. – Скажи, а ты по Москве часто ездила?

– Нет, крайне редко, я же в общаге раньше жила, и все нужное, включая тренировки и учебу, было у меня под боком, – подумав, ответила я. – А что?

– Я возьму тебя с собой на мотоцикле по Москве покататься, – с какой-то, я бы даже сказала, угрозой в голосе, произнес он.

– Ты что, настолько хреновый водитель, что я должна заранее убояться?

– Да ну тебя, с тобой невозможно говорить серьезно!

– Отчего же? – возразила я. – Просто я стараюсь не тратить нервы на мрачные думы об экологических кризисах, и концах света, а то уж больно печальная картина вырисовывается. Я и без тебя знаю, что, после того, как человек оседлал железного коня, его уже с него никакими вагами не сгонишь. И, что тех, кто на этом наживается, не перевоспитаешь, ибо такова человеческая природа.

– Какова?

– Алчная она, и недальновидная, – недобро усмехнулась я. – Не хочу больше общаться на эту тему, мозги клинит, убивать сразу хочется. Всех. Без разбору. А учитывая последние события…

– Понял. Проехали, – с некоторой, как мне показалось, опаской, покосился на меня металлист. – Знаешь что, завязываем на сегодня с разговором. Я посторожу, а ты спи.

–?

– Да не бойся ты. Не обижу…

Он неопределенно хмыкнул, и уткнулся в свой наладонник.

А я устроилась поудобнее в кресле, и принялась размышлять на извечную тему. О том, почему, как только тебе кажется, что все просто и понятно в этом мире, ситуация выходит из-под контроля… И твои поступки не поддаются разуму. Но, в то же время, они же не могут уже поддаваться сердцу. Почему?

***

Через несколько часов я разбудила начальство:

– Алло!

– О, Лиса, сколько лет, сколько зим! Погоди, не шебурши, я сейчас сам у вас появлюсь. Вы где?

– На вокзале. Тут народу полно.

– Плевать… А вот и я, – показалась знакомая фигура волхва.

Он сложил телефон, и подошел к нам.

– Пойдемте, что ли, в кафе посидим, – предложило начальство. – Обсудить все, что накопилось, не мешало бы.

– А Танька?

– Ой, и впрямь, из головы вылетело, – спохватился он. – Знаете, что? – предложил он спустя пару мгновений. – Мы отправимся все вместе в Заповедник, отдадим вашу многострадальную подругу Жозефине на растерзание. А потом обсудим все по порядку, без спешки. А как закончим обсуждение, вы сразу оттуда в Новосибирск махнете. Идет?

– Еще бы! – обрадовалась я. – Маньку увижу, деда Макса…

– Щас! Размечталась! Если ты с ними начнешь общаться, то так там и застрянешь! Только ко мне и обратно!

– Но хоть душ-то принять дадите? – помрачнела я. – А то мы почти всю ночь на этом долбанном вокзале проторчали!

А до этого радостного события я взорванную квартиру обшаривала в поисках подруги.

Шаг, и мы в Заповеднике. Здравствуй, Гоша!

Танька! Стой! Не падай в обморок!

А против душа начальство не возражало, но высказало пожелание, чтобы я плескалась у него в домике:

– А то я знаю, тебя Катерина платьями снабдила, небось, только и ждешь момента, чтобы наряды примерить?

– О чем это он? – сделал стойку металлист.

– Ни о чем, – выразительно посмотрела я на волхва.

И тот смутился, отвел от меня взгляд.

А я, гордая своей победой, смыла с себя вокзальную (и не только!) грязь чистейшей водой Заповедника, а потом с величайшим наслаждением опустилась в уютное кресло возле камина. Настала очередь металлиста отправляться в душ. Я едва дождалась, пока польется вода.

– Борис Иванович…

– Это правда.

– Что вы знали о том, что Илья – шпион? И почему вы тогда не сказали мне об этом?

– Я надеялся на хороший исход. И я в чем-то оказался прав.

Зашибись!

– И знаете, что я думаю по этому поводу?

– Что зря ты во все это ввязалась? Знаю. Только, поверь, тебе некуда было податься. Для внешнего мира ты слишком чужая.

В этом была доля истины. Почти стопроцентная доля. Сама же не хотела влезать в политику…

Но оставался еще один вопрос.

– А сейчас-то ему можно верить?

71
{"b":"11546","o":1}