ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я ничего этим не хотел сказать, — уверил ее Блох.

— Но должна же у тебя была быть причина сказать это, — ответила арендаторша.

Блох засмеялся. Арендаторша спросила, почему он ее высмеивает.

В спальне вскрикнула девочка. Арендаторша пошла туда и ее успокоила. Когда она вернулась, Блох уже поднялся. Она остановилась перед ним и некоторое время смотрела на него. Но потом сама заговорила о себе. Она стояла так близко к нему, что он не мог отвечать и отступил на шаг. Она не придвинулась к нему, но запнулась. Блох хотел ее обнять. Но когда наконец поднял руку, она отвела взгляд. Блох опустил руку и сделал вид, будто пошутил. Арендаторша уселась по другую сторону стола и продолжала говорить.

Блох хотел что-то сказать, но не смог припомнить, что же он хотел сказать. Он попытался вспомнить, но в чем там было дело, вспомнить не мог, однако это каким-то образом было связано с чувством отвращения. Потом движение руки арендаторши напомнило что-то другое. И опять он никак не мог припомнить, что же это было, но это как-то было связано со стыдом. То, что он воспринимал, движения и предметы, напоминало ему не другие движения и предметы, а ощущения и чувства; и о чувствах он не вспоминал как о чем-то прошлом, а переживал их заново, как сиюминутные, он не вспоминал о стыде и отвращении, а стыдился и испытывал отвращение сейчас, когда вспоминал, хотя и не мог припомнить, что послужило поводом для стыда и отвращения. Отвращение и стыд вместе были так сильны, что все тело у него начало зудеть.

Снаружи что-то металлическое ударило в оконное стекло. На его вопрос арендаторша ответила, что это ослаб провод громоотвода. Блох, уже в школе видевший громоотвод, сразу же усмотрел в таком совпадении нечто намеренное; не случайно же ему уже во второй раз попадается громоотвод. И вообще все казалось ему очень похожим; все предметы друг друга напоминали. Что означало повторное появление громоотвода? Как это расшифровать? «Громоотвод»? Это, видно, опять какая-то игра слов? Значит ли это, что с ним ничего не может случиться? Или это — знак, что он должен все рассказать арендаторше? И почему кексы там, на деревянной тарелке, своей формой напоминают рыб? На что они намекают? Может, он должен быть «нем как рыба»? Ему следует замолчать? Не на это ли указывают кексы на тарелке? Было так, словно он все это не видит, а читает где-то на плакате с инструкциями.

Да, это были инструкции. Тряпка, лежащая на кране, что-то ему приказывала. И пивная пробка на уже прибранном столе призывала его к чему-то. Это становилось привычным: всюду он видел призыв одно делать, другое не делать. Все было для него заранее оговорено — полка со специями, полка с банками только что сваренного повидла… все повторялось. Блох заметил, что уже некоторое время перестал разговаривать сам с собой, арендаторша стояла у мойки и собирала кусочки хлеба с чайных блюдец. Все за ним надо убирать, сказала она, даже не закроет за собой ящика, из которого брал прибор, книгу полистает и оставит на столе открытой, снимет с себя пиджак и бросит.

Блох ответил, что у него и впрямь такое чувство, будто он должен все бросить. Ему ничего не стоит, например, выронить из рук эту пепельницу; он сам удивляется тому, что все еще видит пепельницу у себя в руке. Он встал, держа пепельницу перед собой. Арендаторша смотрела на него. Он некоторое время смотрел на пепельницу, потом поставил ее на место. Словно для того, чтобы предварить повторяющиеся со всех сторон указания, Блох повторил то, что сказал. Он был настолько беспомощен, что опять повторил то же самое еще раз. Он увидел, что арендаторша трясет рукой над мойкой. Она сказала, что ей в рукав попал кусок яблока да так и застрял там. Так и застрял? Блох скопировал ее, стал тоже вытрясать рукав. Ему казалось, что если он станет всему подражать, то окажется как бы с подветренной стороны. Но она сразу это заметила и, передразнивая его, показала, как он ее копирует.

При этом она очутилась рядом с холодильником, на котором стояла коробка с тортом. Блох смотрел, как она, все еще передразнивая его, задела коробку с тортом у себя за спиной. Поскольку он так внимательно на нее смотрел, она еще раз двинула назад локтем. Коробка качнулась и медленно сползла с закругленного края холодильника. Блох еще успел бы ее подхватить, но спокойно смотрел, как она шлепнулась на пол.

Пока арендаторша наклонялась за коробкой, он ходил туда-сюда и, куда бы ни пошел и где бы ни остановился, отталкивал от себя вещи куда-нибудь в угол — стул, зажигалку на плите, рюмку для яйца на кухонном столе.

— Все в порядке? — спросил он.

Он задал этот вопрос, потому что ему хотелось, чтобы такой вопрос задала она. Но, прежде чем она ответила, снаружи постучали в окно, так не мог стучать громоотвод. Блох знал это еще за секунду до стука.

Арендаторша раскрыла окно. Перед окном стоял таможенник, он просил одолжить ему зонт на обратный путь в город. Блох решил пойти с ним и попросил у арендаторши зонт, висевший под рабочими штанами на дверном косяке. Он обещал принести зонт завтра же. Пока он его не вернет, ничего не может случиться.

На улице Блох раскрыл зонт; и тотчас дождь забарабанил так сильно, что он не расслышал, ответила ли она что-нибудь. Таможенник, прижимаясь к стене дома, перебежал под зонт, и они отправились.

Не прошли они и нескольких шагов, как свет в пивной погас и стало совсем темно. Тьма была такая, что Блох рукой прикрыл глаза. За стеной, мимо которой они как раз шли, слышалось тяжелое дыхание коров. Что-то пробежало мимо него. В листве рядом с дорогой зашуршало.

— Ну вот, чуть не наступил на ежа! — воскликнул таможенник.

Блох спросил, как же это он увидел ежа в такой темноте. Таможенник ответил:

— Профессия такая. Увидишь движение или услышишь шорох, и обязан определить объект, который вызвал это движение или шорох. Даже объект, который воспринимаешь самым краем сетчатки, должен быть определен, больше того, надо знать, какого он цвета, хотя цвета, вообще-то, полностью воспринимаются только центром сетчатки.

Тем временем они оставили за собой дома возле границы и шли кратчайшим путем вдоль ручья. Дорога была усыпана песком, становившимся все светлей по мере того, как Блох привыкал к темноте.

— Правда, у нас тут довольно тихо, — сказал таможенник. — С тех пор как граница заминирована, с контрабандой покончено. Но если ты не все время настороже, то расслабляешься, и уже трудно бывает собраться. И когда все-таки в виде исключения что-нибудь случается, даже не реагируешь.

Блох увидел, что на него что-то бежит, и спрятался за спину таможенника. Мимо, слегка его задев, пробежала собака.

— И когда вдруг кто-то тебе попадается, даже не знаешь, как за него взяться. С самого начала стоишь неправильно, а если и правильно стоишь, полагаешься на то, что коллега твой сбоку от тебя его возьмет, ну а коллега надеется, что ты его возьмешь, — и нарушитель ускользает.

Ускользает? Блох услышал, как таможенник под зонтом перевел дух.

За спиной у Блоха заскрипел песок, он обернулся и увидел, что собака возвращается. Они продолжали свой путь, собака бежала позади и обнюхивала ему ноги. Блох остановился, сломал возле ручья ветку лещины и отогнал ее.

— Когда стоишь с нарушителем один на один, — продолжал таможенник, — важно взглянуть ему в глаза. Еще до того, как он побежит, глаза укажут, куда он кинется. Но одновременно надо следить и за ногами. На какой ноге он стоит? Он побежит в сторону опорной ноги. А если он решит тебя обмануть и бежать в другую сторону, ему придется перед тем, как бежать, перенести вес на другую ногу, вот он и упустит время, тут-то его и схватишь.

Блох посмотрел на ручей внизу, он был невидим, но слышно было, как он шумит. Из кустов вылетела какая-то большая птица. Слышно было, как за стенкой деревянного сарайчика возятся куры и стучат клювами о дощатую перегородку.

— Собственно, нет никаких правил, — сказал таможенник. — Всегда находишься в худшем положении, потому что тот, другой, так же за тобой наблюдает и видит, как ты на него отреагируешь. Всегда можно только реагировать. И когда он побежит, то после первого же шага изменит направление, и окажется, что ты-то не туда побежал.

17
{"b":"11547","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Книга тренеров NBA. Техники, тактики и тренерские стратегии от гениев баскетбола
Я оставлю свет включенным
Здесь была Бритт-Мари
Позитивное воспитание ребенка: здоровый сон и правильный уход
Все, кроме правды
Гномка в помощь, или Ося из Ллося
Как разумные люди создают безумный мир. Негативные эмоции. Поймать и обезвредить
Вурд. Мир вампиров
Никаких принцев!