ЛитМир - Электронная Библиотека

Он потянулся за валявшимся в углу холщовым мешком с вещами – серому, заплатанному и полупустому. В нем не лежало ничего, кроме застиранной смены белья, спального мешка и нескольких блокнотов, но ему ничего больше и не нужно.

Кроме еды и денег.

Он покачал головой. Зря он не сэкономил хотя бы что-нибудь из того, что заработал в последнем бою. Тогда он мог бы где-то приткнуться в Мехико, купить пару бутылок текилы и женщину, которая бы его согрела в такую холодную зиму.

Зима. Он прислонился головой к рифленой металлической стенке вагона и закрыл глаза. Господи, как же он ненавидел зиму! Он впадал в уныние от одной мысли о наступлении зимы. Впрочем, пока еще стояла осень, даже бабье лето. Но теплое ласковое солнце, которым он наслаждался еще вчера, не могло его обмануть. Скоро наступит зима. Когда станет холодно, поля опустеют и нельзя будет найти работу. Зима. Время года, когда бездомных, безработных бродяг вроде него, Бешеного Пса, находят мертвыми на обочинах дорог, а потом слуги закона, которым неведомо, что такое беззаботность и беспечность... или одиночество, голод и отчаяние, без всякой жалости бросают их закоченевшие трупы в безымянные общие могилы для нищих.

Ему надо найти работу сейчас, пока идет уборка урожая и еще может что-нибудь подвернуться. До самой поздней весны не будет никаких ярмарок, и он не сможет заработать на жизнь своими кулаками. У него нет выбора – надо найти работу.

Черт побери...

Поезд снова дал два гудка, потом еще один.

Бешеный Пес засунул блокнот с незаконченной статьей в мешок и, шатаясь, пошел к выходу. Стоя в открытых дверях, он оглядел окрестности. Частички разносимого ветром коричневого песка попадали ему в глаза, скрипели на зубах, обложили язык. Нахлобучив пониже свой потрепанный стетсон, он спрыгнул на землю.

Приземлился он не очень удачно: ноги и колени рикошетом пронзила боль, и он упал. Потом с трудом встал и отряхнул песок с джинсов.

Черт побери, иногда за свободу приходится расплачиваться болью.

Добравшись до окраины небольшого городка под названием Лоунсам-Крик, он остановился. До самого горизонта, словно огромное лоскутное одеяло, расстилались зеленые поля, за которыми начинались коричневые прерии. Пейзаж завершали голубовато-серые горы на фоне ослепительно синего неба.

Утренний воздух холодил его заросшие жесткой щетиной щеки и шевелил длинные неухоженные усы. Стараясь хоть как-то согреться, он поглубже засунул руки в карманы.

В такое раннее утро городок еще не проснулся, но данное обстоятельство его устраивало. Он уже очень давно понял, что респектабельные горожане не слишком жалуют таких бродяг, как он. Они не понимали человека, который не хотел, чтобы его упрятали за белый штакетник, не хотел иметь постоянную работу, только для того чтобы оплачивать свои счета. Они желали, чтобы мир оставался чистым, респектабельным, предсказуемым.

Он их не винил и не судил. Честно говоря, он вообще о них не думал. Он просто проходил мимо них, не говоря ни слова, и шел в оживленную часть города, существование которой они начисто отрицали. Она для них была темноватой, оглашалась взрывами веселого смеха и постоянно утопала в волнах дешевого виски. Здесь люди веселились от души.

Он поглубже засунул подбородок в потрепанный воротник непромокаемого плаща и неторопливым шагом направился к городу. Широкая грунтовая дорога сначала шла немного вверх, а потом плавно перешла в Мэйн-стрит – главную улицу. По обеим ее сторонам тянулись обшитые вагонкой дома с декоративными фасадами. Подходы к ним соединялись широким деревянным тротуаром.

Несколько хорошо одетых горожан переходили из одного магазина в другой, тихо переговариваясь между собой.

Внимание Бешеного Пса привлекла вывеска «Мамочкина столовая». Улыбнувшись, он перекинул мешок на другое плечо и, пройдя по дощатому тротуару, толкнул дверь. В нос ему ударил аромат свежеиспеченных булочек с корицей и жарящегося бекона, так что у него потекли слюнки, а в животе громко заурчало.

Войдя, он осторожно огляделся. Его взору предстали скатерти в красно-белую клетку, чистые и выглаженные, свидетельствуя о том, что по воскресеньям здесь за ужином собираются семьи. Протертые от пыли шары ламп свешивались с деревянных стропил на равном расстоянии друг от друга, освещая чисто выскобленные дубовые доски пола.

Чистое, респектабельное и, судя по всему, прибыльное заведение. Короче говоря, не для него. Скорее всего, его уже через пару минут вышвырнут отсюда. Надо поскорее убираться и найти доску с объявлениями о найме на работу.

Бешеный Пес зашел за угол и стал читать потрепанные ветром и дождями объявления, прилепленные к стене дома. Он читал их и обращался по указанным в них адресам уже пятнадцать лет.

Нужен сборщик яблок, работа тяжелая, но надолго. Укладчику прессованного сена нужен помощник на неполный рабочий день; пьяниц и женщин просим не беспокоиться. Ранчо Саттона требуется работник, чтобы копать ирригационные канавы; оплата сдельная.

Он просматривал объявления без всякого интереса. Он уже собрался закрыть глаза и просто ткнуть в первое попавшееся, когда его внимание привлекла одна фраза.

Объявление висело в дальнем правом углу. Бумага уже пожелтела от солнца: очевидно, оно очень давно вывешено. Осторожно, будто опасаясь, что оно исчезнет от его прикосновения, он расправил листок и начал читать.

Требуется мастер на все руки для работы в небольшом саду. В обмен за ручной труд предлагаются комната, питание и небольшой заработок. Предоставляются здоровая пища и чистое постельное белье. Обращаться к профессору Эразмусу Трокмортону по адресу: ферма «Эпоха», угол улиц Палус и Мезозоик. P.S. Плюсом может служить умение вести беседу.

Мысль о чистых простынях заставила его усмехнуться. А если он что и умел, так это вести беседу.

Черт, эту работу ему посылают небеса!

Он сорвал объявление со стены и сунул его в карман.

Идти пришлось долго. Солнце нещадно палило, но Бешеный Пес ничего не замечал.

Он думал только о чистых простынях.

Джейкоб Вандерстей увидел приближавшегося Бешеного Пса, и его охватила паника. Он понял, что на сей раз, он оказался слишком близко. Проклятие!

Он прижался всем своим тщедушным телом подростка в стену ближайшей лавки и надвинул на глаза шляпу, отчаянно пытаясь остаться незамеченным. Кровь стучала у него в висках, словно приближающийся поезд. Затаив дыхание, он молил как безумный: «Господи, не допусти, чтобы он меня поймал. Прошу тебя...» Бешеный Пес прошел мимо него, даже не заметив. Джейк сполз по стене на землю, чувствуя в равной мере облегчение и разочарование. Бешеный Пес его не увидел... опять.

Со вздохом оторвавшись от стены, он встал и сдвинул шляпу со лба на затылок. Потом почесал взмокший лоб грязными ногтями и пятерней зачесал назад медно-рыжие волосы. Господи, как он устал от того, чтобы его не заметил Бешеный Пес, устал от отвратительной еды, устал спать на холодной и жесткой земле. Хоть бы все поскорее кончилось!

Но ничего не кончится, пока он не столкнется с Бешеным Псом. Но с тех пор как он начал следить за ним, прошло уже четыре месяца, а Джейк не продвинулся ни на шаг.

Он немного подождал, пока Бешеный Пес не отойдет на порядочное расстояние, поправил заплечный мешок и пошел вслед за ним.

Мария Трокмортон отступила на шаг и окинула критическим взглядом свою работу. Полки над дубовым письменным столом ее отца блестели от воска. Пачки белой бумаги аккуратно разложены в шахматном порядке на темной поверхности стола. Точно в центре стола стояли хрустальная чернильница, подставка для ручек и лежала резинка для чернил. На полках, строго в ряд, располагались окаменелости, острые концы которых торчали над краями полок, словно крошечные носы. Все располагалось в идеальном порядке.

Но ей почему-то казалось, что можно сделать что-то еще, чтобы отец заметил, как она у него прибралась...

2
{"b":"11551","o":1}