ЛитМир - Электронная Библиотека

На полпути его окликнул громкий мужской голос:

– Поглядите! Бешеный Пес Стоун воскрес из мертвых!

Он узнал стоявшего за стойкой бармена Фредди Томлинсона.

Фредди осклабился, показав ряд больших желтых зубов:

– Черт побери, Стоун, я думал, ты умер. – Бешеный Пес подошел к стойке и уселся на высокий крашеный табурет.

– С чего ты взял, Фредди? Только хорошие люди умирают молодыми.

Фредди расхохотался, прижимая руку к своему большому трясущемуся животу.

– Вот тут ты прав, – согласился он и начал возить по стойке мокрой тряпкой.

– Ждешь, пока я сделаю заказ? – усмехнулся Бешеный Пес. – В чем тогда смысл постоянного посетителя, если бармен не умеет читать его мысли?

Фредди отставил тряпку и, повернувшись, взял бутылку текилы, мерный стакан с полки у себя за спиной и поставил их перед Бешеным Псом, снова занявшись тряпкой.

Увидев стакан, Бешеный Пес ужаснулся. Неужели он всегда такой грязный? Он не мог вспомнить. Он никогда даже не задумывался. Ему было все равно.

А теперь не все равно, подумал он, и разозлился. Да какая разница, грязный стакан или нет? Кто на такое обращает внимание?

Он налил себе порядочную порцию текилы, и в нос ему ударил резкий запах алкоголя. Одним глотком он выпил все до дна и тут же налил еще.

В таверне полно знакомых лиц. За грязными столами мужчины играли в покер. Рядом с ними стояли размалеванные женщины, подбадривая тех, кто платил им больше. Игроки шлепали картами по столам, фишки рассыпались с тихим стуком, а мужчины чертыхались.

Здесь слишком шумно.

Подобная мысль привела его в недоумение. Салуны никогда не казались ему слишком шумными, или слишком прокуренными, или вообще слишком. По сравнению с ними в других местах его одолевала скука. Но сейчас, сидя в одиночестве у барной стойки, потягивая скверную текилу, он понял, что скучает по тишине...

Он покачал головой.

«Господи, Мария, ты и это хочешь у меня отнять?»

Его размышления прервал визгливый женский голос:

– Чтоб мне провалиться! Да ведь это Бешеный Пес Стоун!

Он вздрогнул. С лестницы, расталкивая всех, спускалась Марта– или ее звали Матильда? Женщина, тяжело дыша, преодолела последние ступени и подошла к стойке.

Она улыбнулась ему заученной улыбочкой, от которой его почему-то бросило в дрожь, потом кокетливо заморгала сильно накрашенными черными ресницами и приложила руку к низкому вырезу платья.

– Надо же, – вздохнула она, медленно проводя языком по ярко-красной нижней губе, тоже накрашенной. – А я уже начала думать, что ты меня забыл.

Бешеный Пес посмотрел на девицу исподлобья. За последние годы он много раз спал с ней и всегда получал удовольствие. Она чересчур криклива и слишком размалевана, но он считал, что она по-своему хорошенькая. А теперь он увидел, какая она на самом деле. Рано состарившаяся от вина и разгульной жизни, но еще молодая женщина.

– Купишь девушке выпить? – промурлыкала она, приглаживая светлые волосы.

– Конечно. – Он пододвинул ей бутылку.

– Нет уж, спасибо. От твоего пойла у меня отрыжка. – Бешеный Пес невольно улыбнулся:

– Да, на некоторых женщин оно действует именно так.

«Не надо сравнивать меня с другими женщинами». Женщина – может, ее зовут Маргарет? – дотронулась до его руки. «Ладно».

– Тебя давно не видно, Бешеный Пес. Где ты прятался?

Он сделал глоток из бутылки и секунду подержал текилу на языке, прежде чем проглотить.

– Нигде я не прятался. Просто жил... – «Дома». Невысказанная мысль настолько его поразила, что он не мог говорить.

– Так, где же?

Он пожал плечами. Ему не нужен дом, он даже думать не хочет, что он у него есть. Ему нравится бродяжничать, черт возьми.

– Нигде. А у тебя как дела?

– Отлично.

Она прижалась к нему и зазывно потерлась шелковой юбкой о его бедра.

Он остался холоден. От нее пахло застарелым потом, дешевыми духами и быстрым сексом.

– Не хочешь подняться ко мне в комнату? – хрипло прошептала она ему на ухо. Ее рука в перчатке нырнула под стойку и замерла у него между ног.

Не подумав, он чуть не согласился. Но, посмотрев на ее остренькое размалеванное личико и бессмысленные голубые глаза, он понял, что не может пойти.

Простая мысль поразила его: он не хочет ее, а она не хочет его. То есть по-настоящему. Все, что им нужно, – совокупление. Притвориться, что они что-то чувствуют, хотя ни он, ни она ничего не чувствуют. Когда-то такие тонкости не имели для Бешеного Пса никакого значения. Черт, ему даже нравились холодная анонимность отношений и женщины, которым он безразличен. Женщины, ничего от него не требовавшие и не обижавшиеся, если он забывал даже, как их зовут.

Но он стал другим. То, что произошло между ним и Марией, изменило его. Он понял разницу между сексом и любовью и больше не мог жить так, как прежде.

Он отвернулся, чтобы не встретиться взглядом с девицей, и отпил глоток текилы.

– Извини, М...

– Милли, – тихо подсказала она. Ее губы задрожали, в голосе послышалась обида. Раньше он ничего не заметил бы.

– Извини, Милли. В другой раз.

Она оперлась на стойку и посмотрела на него в упор:

– Ты нашел себе женщину, Стоун? – Он не мог ответить.

Запрокинув бутылку, она глотнула текилы и, содрогнувшись, вытерла рукавом губы.

– Если нашел и любишь ее настолько, что не желаешь идти со мной, так какого черта ты торчишь здесь в рождественский вечер?

Он поднял голову и только сейчас увидел в углу за стойкой жалкую ободранную елку без всяких украшений. И до него вдруг дошла музыка. Из расстроенного пианино неслись звуки рождественской песни «Святая ночь».

– Ты не знал? – искренно удивилась Милли.

– Не-а.

Похлопав его по спине, она собралась уйти.

– Что ж, Бешеный Пес, веселого Рождества. А мне лучше вернуться на работу.

Но Бешеный Пес ее не слышал. Уставившись в зеркало за стойкой бара и разглядывая свою неумытую физиономию и грязные волосы, он думал о том, что сейчас делают Мария и Джейк. Он представил себе дом, украшенный ветками хвои, жареную индейку и пирог с тыквой. Он даже слышал их смех и тихое шуршание оберточной бумаги, из которой они достают подарки.

«Какого черта ты здесь делаешь? Одинокий, грязный, с бутылкой текилы? У тебя же есть куда пойти. У тебя есть дом...»

Он снова приложился к бутылке и вытер рот тыльной стороной ладони. И о чем он только думает?

Он не может вернуться.

«Джейк захотел бы, чтобы ты вернулся».

Он изо всех сил старался не поддаваться романтическим бредням. Но, подумав о Джейке, он почувствовал, что его тянет к нему. Он мог бы стать отцом. Отцом.

Он и так уже пропустил столько времени – он не видел, как рос его сын, зачем же пропускать оставшееся время. Он еще может увидеть, как Джейк возмужает, как влюбится, как у него появятся свои дети.

– Господи... – Он вздохнул и тряхнул головой, удивляясь, как притягательны такие вещи, как чертовски привлекательны.

Но надо подумать и о Марии. Он любит ее. Любит так, как ни одну другую женщину. Он понял это, когда оставил ее. Он решил, что сможет забыть ее, что когда он вернется к своей обычной вольной жизни, его чувства забудутся. Но все оказалось иначе. Он ничего не может забыть. Он помнит каждое мгновение каждого дня. Когда он дотрагивался до чего-нибудь мягкого, он вспоминал о ее коже. Когда до чего-нибудь на ощупь грубого – ее чистые полушерстяные платья. Он думал о ней, когда вдыхал запахи ванили, лаванды, даже обыкновенного мыла. Когда заглядывал в зеленые глаза, вспоминал карие.

Как же он мог бросить ее, недоумевал Бешеный Пес. Как мог быть таким дураком?

Но он знал ответ. Именно он удерживал его от того, чтобы уйти из салуна и прямо сейчас вернуться в Лоунсам-Крик. Он уверен, что она его любит, что простит его и примет обратно. Но сможет ли он остаться? – тот фатальный вопрос, который не давал ему встать и уйти. У него никогда ни к кому не было настоящей привязанности. Ни одной.

54
{"b":"11551","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Очаг
Цветы для Элджернона
Пятьдесят оттенков свободы
Последняя девушка. История моего плена и моё сражение с «Исламским государством»
Корпорация «Русская Америка». Форпост на Миссисипи
Дитя
Неукротимый граф