ЛитМир - Электронная Библиотека

– Хорошо спалось, мистер Стоун?

Резкий голос пробился сквозь приятную дремоту.

Бешеный Пес вздрогнул. Черт! Он открыл один глаз. На него сверху вниз явно недовольным взглядом смотрели карие глаза. Впрочем, взгляд хозяйки его не удивил: едва ли она умеет смотреть по-другому.

– Привет, мисс Трокмортон, – потянулся он, окончательно просыпаясь.

Шурша блеклыми юбками, она наклонилась над корзиной, на дне которой лежала горстка очищенных орехов. Когда она обернулась к нему, ее бледное лицо выражало полное недоумение.

– И, по-вашему, они очищены?

– Неочищенными их не назовешь, – пожал он плечами.

Она протянула ему ладонь, на которой лежал один орех, покрытый остатками скорлупы.

– На орехе осталась скорлупа.

– А что, по-вашему, я должен делать? Отсосать ее?

– Не употребляйте при мне таких выражений!

– Я сказал сосать, а не... – Мистер Стоун!

Он не удержался от смеха.

– Я сделал все, что мог. И спал недолго. – Он протянул к ней поцарапанные руки: – И вот доказательство.

Она лишь мельком взглянула на его руки и снова посмотрела ему в лицо.

– Полагаю, вы скоро уйдете...

У него дрогнули губы. Он вдруг все понял. Старая дева все сделала нарочно. Она знала, что колоть и чистить орехи – нелегкий труд, и догадалась, что он из тех, кто не любит тяжелой работы.

Ему бы рассердиться, но он неожиданно почувствовал к ней уважение. Она все хорошо продумала, и ее план сработал. После того, что сейчас произошло, он не сможет взять несколько баксов с профессора и убраться отсюда куда подальше. Но даже чистые простыни не стоили того, чтобы так вкалывать. Его большой палец гудел от боли, будто по нему проехала груженая телега, а руки ныли с. плеча до запястья. Да, он уйдет, она может не сомневаться. Но прежде он немного поиздевается над этой училкой.

– Не-а. А куда мне идти?

– Куда угодно.

Он непринужденно поднялся и приблизился к ней, Она не шевельнулась, не отступила назад, хотя ей очень хотелось. Он понял это по тому, как затрепетали ее ноздри, и как она чуть-чуть отклонилась назад.

Он почувствовал в ней страх, и он придал ему смелости. На ринге происходило именно так. Он вдруг ощутил прилив бодрости.

– А если мне здесь нравится?

– Я вам... заплачу.

Он сдвинул на затылок шляпу и внимательно оглядел ее с головы до ног: сначала его взгляд остановился на ее бледном суровом лице, потом скользнул вниз по округлостям, которые она пыталась скрыть под бесформенным коричневым платьем. Воробышек неплохо сложен, подумал он. А уж в женских округлостях Бешеный Пес знал толк. Сдерживая улыбку, он еще раз посмотрел ей в лицо.

– Чем будете платить?

Она взглянула на него с нескрываемой ненавистью:

– Деньгами.

Он поднял одну бровь:

– Из тех, что вы отложили на случай, если вам придется откупаться от бродяг?

– Шестнадцать долларов. Наличными.

Бешеный Пес ухмыльнулся. Надо же! Неплохие деньги за то, что он практически ничего не сделал. На них он может довольно долго продержаться.

Она увидела, что он колеблется, и победоносно улыбнулась:

– Я знала, что вас заинтересует мое предложение. «Вот проклятие, – подумал он, – не смей улыбаться, Стоун».

– Такой человек, как вы, не может надолго удержаться на ферме.

Ах, вот в чем дело! Похоже на вызов.

– Черт, – вырвалось у него. Он хотел уйти. Действительно хотел. Но она сама сделала его уход невозможным.

Бешеный Пес гордился всего двумя вещами на свете. Он никогда не уклонялся от боя и не позволял никому приказывать ему, куда он должен идти. А теперь мисс Заносчивость вызвала его на бой и сказала, куда идти.

– Нет, – тихо ответил он, – я предпочитаю заработать то, что предлагалось в объявлении.

Улыбка исчезла с ее лица.

– Но…

– Никаких «но». Я остаюсь.

– Значит, мне не повезло, что вы именно здесь решили честно заработать.

– Где-то я же должен начинать.

Она подняла корзинку. Сунув в нее молоток, она посмотрела на него таким кислым взглядом, от которого свернулось бы молоко.

– Ужин через час. Я оставлю его на вашем крыльце.

– Что? Меня не пригласят к столу?

– Вряд ли.

– Знаете, как-то не по-соседски, дорогуша. Я начинаю думать, что мне здесь не рады.

Прижав к себе корзинку и гордо подняв голову, она прошествовала мимо него в направлении дома.

– А я начинаю думать, что вы глупы.

Ее слова донеслись до него сквозь шуршание юбок. Он расхохотался.

Мария посмотрела на варившиеся в бульоне тефтели, и у нее появилось непреодолимое желание схватить чугунную кастрюлю и вывалить все ее содержимое на пол. С преувеличенным спокойствием она взяла шумовку и стала вылавливать тефтели из бульона. Потом налила в кипящий бульон мучную заправку и стала медленно помешивать загустевший соус.

Услышав шаркающие шаги отца, спускавшегося по лестнице, она выпрямилась.

– Добрый вечер, Мария.

Она вывалила тефтели в соус и начала накрывать на стол.

– Привет, папа. – В руках она держала две тарелки. Расе сел на свое обычное место за столом.

– Чем-то замечательно пахнет.

– Тефтели в пряном соусе.

– А, вот в чем дело. – Он оглядел стол и нахмурился: – Ты не поставила прибор для молодого мистера Стоуна.

Она хотела возразить, что мистер Стоун в том же возрасте, что и она, но воздержалась и улыбнулась.

– Мистер Стоун с нами не ужинает. Я оставила у него на крыльце корзинку с холодным цыпленком.

– А почему ему захотелось ужинать в одиночестве? – Мария налила два стакана молока.

– Возможно, он хочет попрактиковаться в том, как пользоваться вилкой.

Расе неодобрительно поцокал языком:

– Не очень-то милосердно с твоей стороны, Мария.

– Зато у тебя милосердия хватит на нас обоих, – парировала Мария, насаживая кусок тефтели на вилку.

Расе положил свою вилку на тарелку. Мария напряглась, чувствуя на себе взгляд отца. «Никаких эмоций, Мария. Никаких».

– Перемены – часть жизни, Мария.

– Так же как стихийные бедствия…– Расе фыркнул:

– Бешеного Пса вряд ли можно назвать стихийным бедствием.

– Ты не видел, как он чистил орехи.

– Дай человеку шанс, Мария.

Она повернулась к отцу, гневно сощурив глаза:

– Тебе не следовало бы так говорить. Я уже один раз давала шанс.

Лицо Расса стало печальным, в глазах появилась тоска.

– Ах, Мария...

– Не смотри на меня так.

– Тебе уже не шестнадцать.

Мария запаниковала, потеряв над собой контроль. Вскочив и крепко сжав кулаки, чтобы унять дрожь, она крикнула:

– Я не хочу сейчас говорить о прошлом.

– Конечно, не хочешь. И никогда не хотела.

Она отвернулась к плите, которой, когда-то радовалась и гордилась ее мать.

– И никогда не захочу.

Она попыталась придать своему голосу твердость, но все, что ей удалось, – слабая мольба.

– Ладно, садись за стол.

Она постаралась успокоиться и, отойдя от плиты, села за стол.

– Просто не упоминай опять имени мистера Стоуна. Я хочу спокойно поужинать.

Наступила обычная для них тишина, прерываемая лишь тихим сопением Расса и звяканьем столового серебра о тарелки.

Не съев и половины того, что она себе положила, Мария откинулась на спинку стула.

– Ужин очень вкусный, – тихо проронил Расе. Подавленное настроение отца ее удивило. Сегодня Расе выглядел невероятно печально, его некогда живые глаза стали тусклыми и слезились. Наверняка он опять думает о ее матери.

Как бы ей хотелось сейчас приласкать его, объяснить, что она понимает его печаль. Но она уже много лет не позволяла себе ничего подобного. Она даже не знала, что ему сказать. И почему-то всякий раз, когда она хотела с ним сблизиться, она делала или говорила не то. И так происходило всегда. При жизни матери она даже не замечала, как плохо она ведет себя с отцом, и постепенно они все больше отдалялись друг от друга. Хорошо бы изменить создавшееся положение. Но как?..

6
{"b":"11551","o":1}