ЛитМир - Электронная Библиотека

Он снова посмотрел на дом. Его вид – такой теплый, приветливый и домашний – перевернул что-то в его душе. Он хотел снова жить в таком месте и чтобы кто-нибудь сказал, что ему здесь очень рады.

Он крепко сжал веки, пытаясь вести себя по-взрослому и не заплакать. Но голод, одиночество и страх, которые неизменно рождала жизнь на дорогах, постепенно убивали его. Он старался не думать о том, что может заболеть и умереть в одиночестве, или попадет под поезд, или замерзнет зимой на морозе. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь сел рядом и убрал с его глаз слишком длинные волосы или потрогал его лоб, когда он чувствовал себя больным. Если бы он мог вернуть мать...

По щекам Джейка потекли горячие слезы, но он их не замечал. Они так же привычны, как трусость, которая заставляла его преследовать Бешеного Пса, но ничего не предпринимать. Он так устал, пытаясь быть сильным...

Опустив голову, он отвернулся от дома, пробудившего в нем слишком много воспоминаний. Где-то вдалеке завыла собака, но звук очень быстро растворился в ночном воздухе. В темноте он пробрался к амбару. Под ногами то и дело с хрустом ломались сучки, шуршали сухие листья. Но кроме негромкого ржания лошади на пастбище, все вокруг оставалось тихо и спокойно.

Проходя мимо яблони, он сорвал несколько яблок и засунул спелые красные плоды в свой мешок. Потом бегом пересек открытое место и скрылся в амбаре. Тяжелая дверь амбара закрылась с шумом. Где-то промычала корова. Пыльная, душная темнота окутала подростка. Двигаясь на ощупь, он нашел приставную лестницу, ведущую на сеновал. Поднявшись по шатким, скрипучим перекладинам, он бросился в мягкое душистое сено.

Улыбнувшись, он вдыхал знакомый аромат трав и ощущал себя в раю. Он ни разу не спал на такой мягкой постели за последние четыре месяца, что преследует Бешеного Пса. Он долго лежал неподвижно и чуть не заснул, но голод дал о себе знать. Пошарив в мешке, он достал яблоки. С жадностью съев три штуки, он опять лег и попытался уснуть.

Спазмы начались неожиданно. Он дополз до окошка амбара, открыл его и высунул голову. Его рвало до тех пор, пока уже нечем было рвать. Дрожа всем телом, он закрыл окно, заполз в угол и скорчился в комок. Слезы жгли ему глаза, смешиваясь с липким потом на лице, к которому пристали соломинки. Кислый запах рвоты повис в пыльном воздухе амбара. Господи, как же он устал...

Закрыв глаза, он начал молиться, чтобы ночь прошла без кошмаров. Ему надо хорошенько выспаться, потому что завтра все начнется сначала. Бешеный Пес покинет замечательную маленькую ферму и направится в какую-нибудь дыру на окраине города. А он пойдет за ним. Больше ему идти некуда.

Глава 4

Расе посмотрел на свою драгоценную коллекцию окаменелостей, выстроенных по ранжиру на полке над письменным столом, и вздохнул. Мария снова наводила здесь порядок.

Покачав головой, он подошел к окну, отодвинул кружевную занавеску и выглянул в сад. Земля – его земля – выглядела так, как обычно выглядела в первые короткие вечера осени. Небо, похожее на бесконечное синее озеро, усыпали, словно бриллианты, мириады звезд. Серый холмик могилы Греты прятался в тени травы. В наступающей темноте виднелся расплывчатый белый квадрат садового домика. Глядя на него, Расе подумал о человеке, который там поселился. Хотя он ни за что не признался бы в этом Марии, его одолевало беспокойство. Или сомнение?

Он не знал точно, о чем он думал, когда прилепил объявление к стене «Мамочкиной столовой», но знал, чего он ждет. Мужа для Марии. Кого-нибудь, кто бы о ней позаботился, когда его не станет.

И вот кого он получил – безответственного бродягу с готовой ухмылкой на лице и беспокойными ногами, человека, который все время шел, но никуда так и не пришел. Сначала он намеревался сказать Бешеному Псу, что ему уже не нужен работник. Он даже открыл рот, но потом заглянул в глаза Бешеного Пса. По-настоящему посмотрел – так, как его учила Грета. И в них, несмотря на нахальную усмешку и беспечную манеру поведения, он увидел то же самое тихое одиночество, которое его так беспокоило в глазах его дочери, а в последнее время – в своих собственных.

Непонятно, каким образом, но они трое очень похожи. Такая поразительная мысль пришла ему в голову совершенно неожиданно. И вдруг легкий ветерок ласково подул ему в лицо, и Расе мог бы поклясться, что он принес с собой аромат лаванды, которую так любила его покойная жена. И тогда, уже ни о чем, не раздумывая, он пригласил Бешеного Пса в свой дом.

Но теперь он уже сомневался, что поступил правильно. Он прислонился лбом к холодному стеклу. – Что мне делать, Грета? Мне же надо о ней позаботиться...

Какую-то долю секунды он и на самом деле ждал ответа. Но ответа, конечно, не последовало. В комнате не слышалось ни звука, кроме его собственного хриплого дыхания. Он совсем один. Он почти каждый день остро ощущал свое одиночество все восемь месяцев, прошедших после смерти Греты. Не осталось никого, кто бы оспаривал его идеи, кто бы дал ему совет, в котором он так отчаянно нуждался.

Он задернул занавеску и отошел от окна. В доме стояла гнетущая тишина. Он стал забывать отголоски смеха, некогда звучавшего в стенах дома. Без Греты из домашнего очага дом превратился в пристанище. Он знал лишь одно: он отчаянно скучал по тому, прежнему, дому, когда в нем царили тепло, уют и оживление. Без направляющей руки Греты они с Марией стали чужими людьми, слушали, но не слышали друг друга, разговаривали, но не общались.

Почему-то все, что он говорил своей дочери, считалось для нее неправильным. А может быть, ее реакция заставляла его так думать. Он видел, как она напрягалась, как прищуривалась, слышал пронзительные нотки в ее голосе и сразу понимал, что сказал что-то не то или не так, но не знал, как поправить сказанное. Она иногда... так от него отчуждалась. И так легко обижалась.

Ах, Мария, думал он, чувствуя, как его охватывает знакомая жалость. Сейчас они вместе, но наступит день, и она останется одна в доме, где ей даже поговорить будет не с кем. Он старик, а старики умирают. И что она тогда будет делать? Наверное, именно этот вопрос подтолкнул его приклеить объявление к стене столовой. Он не мог оставить ее одну, одинокой и отрезанной от всего мира. Он слишком долго позволял ей прятаться здесь с ним. Когда много лет назад она вернулась, униженная и эмоционально разбитая, ему следовало запретить ей возвращаться, дать ей возможность выздоравливать в реальном мире, а не в родном доме в полной безопасности. Со своей мягкотелостью и всепрощением, они с Гретой добились того, что Мария так и не оправилась.

Вначале, когда родители снова увидели улыбку на ее лице, у них появилась надежда, что она постепенно станет прежней. И хотя она выглядела довольной своей жизнью, но очень неохотно покидала ферму. Ее нежелание куда-либо уходить из дома стало даже своего рода семейной шуткой: «Мария не умеет открывать ворота», «Мария не хочет идти в город». Расе и Грета смеялись – сначала громко, потом все тише, а потом и вовсе перестали.

Они с Гретой ошибались, так ведя себя с ней. Теперь-то он понял. Им не следовало оставлять ее, перепуганную насмерть, за белым забором. Надо было вытолкнуть ее в мир. Они разрешили ей поступить по-своему, потому что она пострадала и много потеряла. Больше такого не будет, молча поклялся он. Сейчас ставки слишком высоки. Независимо от того, как твердо или неприступно ему придется себя держать, он заставит Марию доверять людям. Она слишком долго переживала свою потерю. Настало время измениться. Ей необходимо столкнуться лицом к лицу со страхом, который держал ее взаперти столько лет.

Возможно, Бешеный Пес и не слишком хороший выбор. Но он здесь, и он нарушил тщательно выстроенный ею порядок жизни. Ей не удастся, не замечать его. Может, он заставит ее улыбаться, а может – плакать или даже испугаться. Рассу все равно. Только бы он расшевелил ее и заставил снова хоть что-то чувствовать. На сей раз у нее не будет отца, который все время настороже, что бы с ней ни случилось. Что бы ни происходило, что бы ни говорил ей Бешеный Пес, как бы она ни расстроилась, Расе не станет вмешиваться и вставать на ее защиту. Пусть сама справляется.

8
{"b":"11551","o":1}