ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Источник
Время мертвых
Вьюрки
Кофе на утреннем небе
Музыка ночи
Тайная опора. Привязанность в жизни ребенка
Мастер и Маргарита
Женщина в «Восточном экспрессе»
Раб. История одного преображения

Измена. Сухое, бездушное слово не несет в себе даже намека на жар, сопутствующий страсти. Отец носил обручальное кольцо и в то же время спал с другими женщинами, помимо той, которую поклялся любить, почитать и защищать.

По мне, так звучит лучше. Грубость фразы вполне под стать непристойности действия.

То, что я узнала, все меняет, но я пока не могу понять, что из этого следует.

Мое детство, которое я по наивности считала только своим, все эти воспоминания, нарисованные яркими масляными красками на холсте лет… На поверку оказалось, что Барбара Стрейзанд права: воспоминания подобны акварелям, и сильный дождь может смыть их дочиста. Мой отец оказался совсем не таким человеком, каким я его считала.

Даже сейчас, глядя на эту только что написанную фразу, я понимаю, что она звучит по-детски, но не могу придумать другого способа выразить свои ощущения. Теперь я не знаю, как мне к нему относитьсяк отцу, на поверку оказавшемуся незнакомцем. Моя мать ушла от него и от нас не в погоне за славой, а просто потому, что она живой человек, а мужчина, которого она любила, разбил ей сердце.

Мне известно, каково это, когда тот, кого ты любишь, вдруг перестает отвечать на твою любовь. Внутри словно что-то ломается, это похоже на маленькую смерть. При таком положении вещей я вроде бы должна простить мать, но нет, я боюсь ее полюбить даже чуть-чуть. Когда-то она ранила меня настолько глубоко, что рана до сих пор саднит. Интересно, какой бы я была без…

Руби не успела закончить фразу: паром загудел, подходя к Лопесу. Она подняла голову. Как только несколько машин съедут на берег, паром направится к острову Оркас. Летний остров – последняя остановка, после которой он повернет обратно, к материку.

Руби приняла внезапное решение: она поняла, что пока не хочет встречаться с матерью. Они принялись бы обсуждать то, что она недавно узнала, а она пока не была к этому готова. Руби включила двигатель, выехала из ряда и, набирая скорость, двинулась по проходу. Рабочие что-то закричали и замахали на нес руками. Наверняка они приняли ее за туристку, по ошибке пропустившую свою остановку. Но Руби было все равно, она рванулась вперед, заехала на трап и спустилась на берег. Дом Слоунов находился всего в нескольких кварталах от причала. Это был большой викторианский особняк, нарядный, как пряничный домик. Он стоял на мысу, откуда открывался восхитительный вид на бухту.

Руби свернула на подъездную дорогу и остановилась. Сад, по-прежнему безупречно ухоженный, окутывали лиловые сумерки. Аккуратная белая изгородь была недавно покрашена заново. Все выглядело так, как нравилось миссис Слоун, хотя она, вероятно, много лет не ступала сюда ногой. К парадной двери вела дорожка, посыпанная ракушечником. Руби прошла по ней, помедлила у двери, потом все-таки набралась храбрости и постучала.

Дверь открыла Лотти. Она ничуть не изменилась: пухлые щеки, добрые глаза, превращающиеся в щелочки, когда она улыбалась.

– Руби Элизабет! – воскликнула она, всплеснув пухлыми руками. – Господи, вот не ожидала!

Руби улыбнулась:

– Здравствуйте, Лотти. Давненько мы не виделись.

– Но не так давно, чтобы ты не могла меня обнять, выскочка ты этакая.

Лопи сгребла гостью в охапку и прижала к своей пышной груди. Руби заметила, что от кухарки по-прежнему пахнет лимонными леденцами, которые она, бывало, носила в карманах фартука. Девушка отстранилась и, пытаясь сохранить на лице улыбку, сказала:

– Я приехала навестить Эрика.

– Он наверху. Дину пришлось вылететь в Сиэтл по делам.

Руби почувствовала облегчение. Теперь, когда она здесь оказалась, она поняла, что не готова говорить и с Дином. Она устремила взгляд поверх плеча Лотти.

– Можно войти?

– Как это «можно»? Да я тебя палкой поколочу, если ты не войдешь! Хочешь, я приготовлю чай?

– Спасибо, не надо.

– Что ж, тогда марш наверх. – Лотти тронула ее за плечо. – Не бойся, он по-прежнему наш мальчик.

Руби глубоко вздохнула и стала медленно подниматься по лестнице. Дверь в комнату Эрика была закрыта. Руби слегка ее толкнула.

– Эрик?

– Руби, это ты? – Слабый голос совсем не походил на прежний мелодичный баритон. Руби сглотнула.

– Да, я.

Она толкнула дверь сильнее, вошла в комнату и чуть не ахнула, только гигантское усилие воли помогло ей сдержаться. Эрик исхудал и выглядел усталым, от прекрасных черных волос почти ничего не осталось, под глазами залегли глубокие, похожие на синяки тени, щеки ввалились, сквозь бледную кожу проступали торчащие скулы.

Эрик улыбнулся, и от этой улыбки у Руби заныло сердце.

– Должно быть, я и впрямь при смерти, если на остров заявилась Руби Бридж.

– Я приехала домой.

Боясь, что больной заметит, как она потрясена, Руби быстро отвела взгляд, подошла к окну и стала отодвигать занавеску. Что угодно, лишь бы немного взять себя в руки.

– Все нормально, Руби, – тихо сказал Эрик, – я знаю, как выгляжу.

Руби снова повернулась к нему лицом.

– Я по тебе скучала.

Она говорила искренне, в который раз казня себя за то, с какой легкостью уехала из этого места, от этих людей.

– Когда ты здесь, кажется, будто вернулись старые времена.

Эрик нажал кнопку на панели управления и перевел свою кровать в более удобное положение. Руби улыбнулась:

– Точно. Не хватает только…

Эрик усмехнулся знакомой лукавой, кривоватой усмешкой, открыл выдвижной ящик тумбочки и достал толстую сигарету с марихуаной.

– Когда у тебя рак, раздобыть наркотики проще простого.

Он взял сигарету в зубы и щелкнул зажигалкой.

Руби рассмеялась:

– Ты всех прежних друзей угощаешь травкой?

Эрик сделал затяжку и передал сигарету Руби. Потом, выдохнув дым, сказал:

– Никаких прежних друзей здесь нет. Во всяком случае, для меня.

Руби затянулась. От дыма защипало горло, она закашлялась и возвратила сигарету Эрику.

– Сто лет не курила марихуану.

– Рад слышать. Ну, как дела на поприще комедии?

Руби снова затянулась, на этот раз набрала дыма меньше, подержала его в легких и выдохнула. Они стали по очереди передавать сигарету друг другу.

– Не очень. Наверное, не такой уж я хороший комик.

– А по-моему, ты классная, помню, я умирал от смеха.

– Спасибо, но это все равно что считаться самой красивой девушкой в своей деревне. Не факт, что тебя признают Мисс Америкой. Печально, но правда: смешная девчонка с острова Лопес остальной мир оставляет равнодушным.

– Ты решила бросить это дело?

– Да, подумываю. Хочу попробовать себя в писательстве. – Она захихикала. – Представляешь?

Эрик тоже рассмеялся.

– Вряд ли ты можешь попробовать кого-то другого, – проговорил он в перерывах между приступами хохота. Оба понимали, что ничего смешного нет, но сейчас, когда между ними висело облачко сладковатого наркотического дыма, казалось, что это так смешно, прямо животики надорвешь. – Что за книгу ты собираешься писать?

– Ну-у… во всяком случае, не о радостях секса.

– – И не о моде, – подсказал Эрик.

Руби стрельнула на него глазами.

– Очень остроумно. Хватит того, что над моей внешностью потешается мать. О! Об этом я и напишу. О старой доброй мамочке.

На этот раз Эрик не засмеялся. Потушив сигарету, он откинулся назад, опираясь на локти.

– Кто-то определенно должен написать о ней книгу. Она святая.

– Кажется, я так обкурилась, что у меня начались слуховые галлюцинации. Мне показалось, ты назвал ее святой.

Эрик повернулся к Руби:

– Я так и сказал.

Руби показалось, его лицо увеличилось вдвое и нависло над ней. Светлые голубые глаза, едва заметно обведенные краснотой, стали водянистыми. Полные, почти женские губы утратили цвет. Руби вдруг поняла, что больше не может притворяться и вести светскую беседу.

– Эрик, как ты… на самом деле?

– У меня то, что доктора называют последней стадией. – Он слабо улыбнулся. – Забавно – у них на каждый случай придуман какой-нибудь эвфемизм, но когда тебе действительно нужно, чтобы реальность немного приукрасили, они называют это последней стадией. Как будто больному следует лишний раз напомнить, что он умирает.

47
{"b":"11552","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Комната снов. Автобиография Дэвида Линча
Служу Престолу и Отечеству
В тени вечной красоты. Жизнь, смерть и любовь в трущобах Мумбая
Империя должна умереть
Номер 1. Как стать лучшим в том, что ты делаешь
Чужая жена
The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри
Арминута