ЛитМир - Электронная Библиотека

Дорога обогнула огромную сосну Дугласа и вышла на яркий солнечный свет. Руби спрыгнула с велосипеда и прислонила его к деревянной стопке. Запирать его на замок не было необходимости. Пока Дин возился со своим велосипедом, Руби спустилась к озеру. Она успела забыть, как здесь красиво. Лазурно-голубая гладь, окруженная пышной зеленью, была забрана в гранит и имела форму сердца. Озеро питалось водопадом, вода падала с утеса через «губу великана» – плоский выступающий камень на самом верху – и разливалась по равнине, поднимая брызги.

Вокруг было полно детей, местных и приезжих, они играли на траве, с визгом плескались у самого берега.

Дин подошел к Руби:

– Хочешь взобраться наверх?

Она рассмеялась:

– Я уже взрослая. Оставим Водопадную тропу горным козам и подросткам, которым не терпится покурить марихуану или потрахаться.

– А я могу. – В словах Дина сквозил вызов.

Руби вздохнула:

– Ладно, веди.

Молча, бок о бок, они зашагали к западной части озера, лавируя между расположившимися там и сям любителями пикников, собаками, гоняющимися за летающими тарелками, и шумными детьми. Все это осталось позади, когда они достигли кромки леса. Голоса становились все тише, зато журчание и шум падающей воды – все громче.

Руби опять вспотела. Тропинка была очень узкой и каменистой. Извиваясь штопором, она шла вверх между деревьями и кустами ежевики, которые немилосердно царапали ее голые руки и ноги.

Наконец они добрались до вершины. Она представляла собой гранитную плиту размером с плавательный бассейн и плоскую, как подметка.

Серый камень был покрыт густым зеленым мхом, из которого выглядывали головки желтых диких цветов. Здесь ручей был не шире руки и тек по канавке, созданной водой за многие годы, чтобы потом с высоты двадцати футов рухнуть вниз, в озеро.

Руби вышла на опушку и заметила корзинку для пикника, стоящую на знакомом пледе в красную и черную клетку. Дин заботливо расстелил его на пятачке, где мох образовывал одеяло толщиной в несколько дюймов. Дин тронул ее за плечо:

– Пошли.

Они сели. Дин достал из корзинки термос и разлил холодный лимонад по двум стаканам.

Руби жадно допила до конца, потом поставила стакан и откинулась назад, опираясь на локти. Солнце светило ей в лицо.

– На этом месте ты впервые призналась, что собираешься стать комедийной актрисой.

– Правда? – Руби улыбнулась. – Я не помню.

– Ты сказала, что хочешь добиться славы.

– Этого я до сих пор хочу. А ты намеревался сделаться знаменитым фотографом. – Руби не смотрела на Дина.

– Было проще держаться на расстоянии и разговаривать о прошлом отстраненно, как два одноклассника, случайно встретившихся через много лет. – Не слишком похоже на твою нынешнюю работу помощника руководителя фирмы, правда?

– Да, но мне по-прежнему хочется стать фотографом. С радостью бы все бросил и начал сначала. Счастье не в деньгах, это точно.

– В устах человека, чья семья входит в список пятисот богатейших, звучит по меньшей мере забавно.

Руби гнала от себя мысль, что Дин несчастлив. Дин негромко рассмеялся:

– Вероятно.

Снова повисло молчание. Руби немного побаиваюсь того, что скажет Дин, поэтому заговорила первая:

– Вчера я навещала Эрика.

– Да, он мне рассказал. Для него это очень много значит.

Руби легла, подложив руки под голову. Вверху, в голубом небе, проплывало одинокое облачко.

Я жалею что мало общалась с ним раньше.

– Ты? – Дин невесело усмехнулся. – Я его брат, а мы не виделись с ним много лет.

Руби удивилась. Она перевернулась на бок, лицом к Дину, но он на нее не смотрел.

– Но в детстве вы были очень близки.

– Времена меняются, не так ли?

– Что произошло?

Дин уставился в небо:

– Кажется, у меня проблема: я плохо знаю людей, которых люблю. Я, наверное, подслеповат.

– Ты имеешь в виду то, что он оказался геем?

Наконец Дин повернулся к ней:

– Да, но не только.

Руби поняла подтекст и почувствовала, что время пришло. Когда-то, больше десяти лет назад, она поклялась себе, что, если судьба снова сведет ее с Дином, она скажет то. что действительно важно.

– Извини, Дин, я не хотела причинить тебе боль.

Дин тоже перекатился на бок и лег лицом к Руби.

– Не хотела причинить мне боль? О чем ты говоришь!

– Ты была для меня целым миром.

– Я это знала, просто… просто я тогда не могла быть чьим-то миром.

– После того как твоя мама ушла, я пытался о тебе заботиться, но это оказалось очень трудно. Ты все время искала повод для ссоры, а я твердил себе, что все уладится, что это пройдет и ты вернешься ко мне. И не переставал тебя любить.

Руби не знала, как объяснить Дину то, что она сама едва начала понимать.

– Видишь ли, ты верил в то, во что не верила я. По ночам, закрывая глаза, я представляла, как ты от меня уходишь. В кошмарных снах мне чудилось, будто я слышу твой голос, но нигде не могу тебя найти. Я не хотела дожидаться, пока ты меня разлюбишь и уйдешь.

– Почему ты решила, что я обязательно уйду?

– Полно, Дин, мы были детьми, но не дураками. Я не сомневалась, что рано или поздно ты поедешь учиться в какой-нибудь колледж, который нам не по средствам, и забудешь меня.

Их лица оказались очень близко, и Руби утонула бы в голубых глазах Дина – если бы позволила себе это.

– Поэтому ты бросила меня до того, как у меня появилась возможность бросить тебя.

Руби грустно улыбнулась:

– Примерно так. А теперь давай сменим тему. Все это было давно и уже не имеет никакою значения. Лучше расскажи, как ты живешь. Каково это – принадлежать к элите и быть самым завидным женихом?

– А если я скажу, что по-прежнему люблю тебя?

Руби ахнула:

– Не надо. Дин, не говори так…

Он обхватил ее голову ладонями и мягко повернул к себе, вынуждая посмотреть на него.

– А ты, Руби? Ты меня разлюбила?

Сначала она почувствовала его дыхание и только потом услышала вопрос. Ей хотелось ответить: «Конечно, мы же тогда были детьми», но когда она открыла рот, с губ вместо слов слетел тихий вздох. Это означало капитуляцию. Дин потерся губами о ее губы, ощущение, которое Руби испытала, было одновременно и новым, и хорошо знакомым. Она словно расплавилась и со стоном пробормотав его имя. Дин обнял ее за шею.

Так они еще никогда не целовались. Подростки ничего такого и представить не могут. Это был поцелуй двоих взрослых, которые слишком долю томились в одиночестве и только теперь осознали, что этот миг ниспослан им самим Богом и дар слишком дорог, чтобы им пренебрегать. На несколько коротких мгновений прошлое поблекло, как фотография, полежавшая на солнце.

Дин отстранился. Руби открыла глаза и увидела, что прошедшие годы прочертили морщины на его лице. Солнце, время, страдание – все это наложило свой отпечаток.

– Руби, я очень долго ждал второго шанса.

Если он скажет, что любит ее, она ему поверит и будет любить в ответ. Руби закрыла глаза, пытаясь побороть охватившую ее беспомощность. Как было бы хорошо, если бы она повзрослела и все, что она увидела и узнала за последние дни, изменило бы се в корне. Но это не так просто.

Страх быть обманутой сидел в Руби так глубоко, что, казалось, проник в душу. Она не могла через него переступить. Руби давно поняла, почему поэты сравнивают любовь с омутом. Полюбить – все равно что прыгнуть вниз головой без страховки, а она потеряла способность верить, что внизу ее кто-то поймает.

Она оттолкнула Дина:

– Я не могу. Ты требуешь от меня слишком многого… и слишком быстро. Ты всегда хотел слишком многого.

– Черт побери, Руби! – Она услышала в его голосе разочарование. – Ты что, вообще не повзрослела? Я больше не причиню тебе боль. – Дин дотронулся до ее щеки.

– Ах, Руби, мне больно даже просто смотреть на тебя.

– Никогда еще она не чувствовала себя так одиноко. Когда Дин ее поцеловал, ей на миг приоткрылся мир, который она до сих пор не могла себе представить, мир, где страсть является частью любви, но не самой важной частью. Мир, где поцелуй с подходящим мужчиной в подходящий момент способен заставить взрослую женщину плакать.

53
{"b":"11552","o":1}