ЛитМир - Электронная Библиотека

Прочитав всего несколько фраз, она расплакалась.

У самого конца подъездной аллеи Руби резко затормозила. Она снова убегала, но на этот раз ей негде было скрыться, оставалось только идти до конца. Она повела себя как эгоистка и теперь не имеет права оставить мать одну в пустом доме. Она дала задний ход, немного проехала в обратную сторону, остановилась и вышла из мини-фургона. Пересекла по тропинке цветущий сад и оказалась на краю берегового откоса. Она могла бы спуститься к воде и сесть на свой любимый камень, но туда Норе на костылях не добраться. А Руби хотела, чтобы мать ее видела. Закончив читать, она наверняка выйдет на веранду, это ее любимое место, и тогда обнаружит свою дочь на краю откоса.

Руби села на траву. Стоял прекрасный солнечный день, острова казались разноцветной мозаикой – голубое небо, зеленые лесистые берега и синее, с серебристым отливом, морс, покрытое легкой зыбью.

Руби легла на землю и закрыла глаза. Свежий воздух пах травой, солью и детством. Она чувствовала, что запомнит этот день навсегда. Возможно, будет вспоминать его в самые неподходящие моменты, например во время мытья посуды, стоя перед раковиной и по локоть погрузив руки в мыльную воду. Или под душем, окутанная ароматом любимого маминого шампуня. Или держа на руках ребенка, который, она надеялась, у нее когда-нибудь появится. В такие моменты она будет вспоминать этот день и все другие, которые к нему привели. По большому счету его можно считать началом новой, взрослой, жизни – все дальнейшее возникает на почве того, что они с матерью скажут друг другу в этот день.

Руби не знала, сумеет ли когда-нибудь преодолеть стыд или ей суждено носить его с собой всегда, как раньше она носила в душе тяжелый груз гнева. Теперь уже не мать, а она, Руби, будет посылать подарки, оставлять сообщения на автоответчике и бесконечно ждать ответа…

– Привет, Руби.

Она открыла глаза. Мать стояла над ней, опираясь на костыли и неловко наклонившись вперед. Солнце, просвечивающее сквозь ее рыжие волосы, превратило их в подобие огненного нимба. Руби резко села.

– Мама… – Это все, что она смогла прошептать, горло внезапно сдавило.

– Я рада, что ты вернулась. Здесь, на острове, тебе уже не удастся так легко от меня убежать.

Нора отбросила костыли, опустилась на колени и неуклюже повалилась на бок, принимая сидячее положение. На колени она положила злосчастную статью. Ветер с моря загибал края страниц.

– Я прочла все, что ты написала, и, должна признаться, мне было очень больно.

Руби хотелось умереть на месте. Она подумала о том, как далеко им удалось продвинуться по извилистой темной дороге, ведущей из прошлого в настоящее… Дорого же обошелся ее эгоизм! Если бы не эта ужасная писанина, Руби сейчас со смехом рассказывала бы матери о прошедшей ночи. Может быть, они обсуждали бы всякую девичью ерунду вроде обручальных колец, подружек невесты и заказа букетов.

– Мне очень стыдно, – призналась она. – Я догадывалась, что причиню тебе боль. В самом начале я этого и добивалась.

– А сейчас?

– Сейчас я бы все отдала, чтобы вернуться на несколько дней назад.

Нора грустно улыбнулась:

– Ах, дорогая, правда всегда причиняет боль, это такой же закон природы, как закон всемирного тяготения. – Она посмотрела на море. – Читая твою статью, я видела себя. Может, это покажется мелочью, но я потратила почти всю жизнь, убегая от себя и своего прошлого. Я никогда никому не доверяла настолько, чтобы быть самой собой. Когда я задумывала рубрику советов, я считала, что настоящая я, такая как есть, читателям не понравится, поэтому я придумала Нору Бридж, женщину, заслуживающую доверия и восхищения, и начала пытаться жить так, чтобы соответствовать созданному образу. Но мне мешали мои ошибки, ошибки реальной женщины. – Она снова посмотрела на дочь: – Только тебе я доверилась. Руби кивнула:

– Знаю.

– Не зря я тебе доверилась. Я поняла это, дочитав статью до конца. Я рассказывала, ты слушала, записывала и в конце концов открыла мне меня. Начиная с девчонки, которая пряталась под лестницей, до взрослой женщины, прятавшейся сначала за стенами психиатрической клиники, затем за микрофоном… – Нора улыбнулась. – Теперь эта женщина больше не прячется. Ты дала мне возможность увидеть себя.

– Я понимаю, что выдала твои секреты, но я не собираюсь публиковать эту статью. Я не могу так поступить с тобой.

– Нет, ты это сделаешь.

– Я тебе обещаю, что не сдам материал в редакцию, – повторила Руби, полагая, что мать ей не верит.

Нора наклонилась к дочери и стиснула ее руки:

– Я хочу, чтобы ты ее опубликовала. Она замечательно показывает, кем мы обе являемся и кем можем стать. Она показывает, как любовь может пойти по неверному пути и все же вернуться к началу – если в нее верить. То, что ты написала… это не предательство. Даже если в начале это и являлось предательством, разве могло быть иначе? Нам предстояло пройти невероятно долгий путь. А в самом конце его я поняла, насколько сильно ты меня любишь.

Руби судорожно сглотнула.

– Да, мама, я тебя люблю, и мне очень жаль…

– Тс-с, хватит об этом. Мы – одна семья. Бывает, конечно, что мы пренебрегаем чувствами друг друга, но это нормально, так и должно быть. – Глаза Норы заблестели от слез. – А теперь мы пойдем домой и позвоним твоему агенту. Мы появимся в «Шоу Сары Перселл» вместе.

– Ни за что! Они тебя живьем съедят.

– Ну и шут с ними! Я буду держать тебя за руку, это придаст мне сил. Они больше меня не заденут, зато мне не терпится дать им сдачи.

Руби воззрилась на мать с благоговением. Ей казалось, что Нора изменилась буквально у нее на глазах. Отныне это была совсем другая женщина.

– Ты просто чудо!

Нора засмеялась:

– Много же тебе понадобилось времени, чтобы это заметить.

Глава 25

Мне достались мои пятнадцать минут славы. Самое удивительное, что, когда отмеренные четверть часа прошли, я все еще была знаменита. Кажется, мы с мамой стали своего рода символом того, что мир вокруг нас не настолько плох. И ест вдуматься, в этом есть смысл. Мы живем во времена, когда в вечерних новостях изо дня в день один за другим идут унылые, наводящие тоску сюжеты.

Грустно, что это нас больше не удивляет. Мы сидим в своих гостиных на мягких диванах, купленных благодаря десятилетию процветания, смотрим новости и качаем головами. Иногдарешительный поступок!мы выключаем телевизор или переключаем канал. Значительно реже спрашиваем почему. Кто решил, что убийство более достойно показа в новостях, чем милый репортаж о старушке, развозящей горячую пищу больным СПИДом?

Но кажется, я ударилась в патетику и отклонилась от темы. Суть в том, что я своими глазами увидела – известность не утопия, как мне представлялось раньше, и это заставляет переосмыслить мои представления о мире. У знаменитостей больше денег, но меньше свободы, у них больше возможностей для выбора, но меньше честности. Все продается и покупается. А когда мы позволяем средствам массовой информации выбирать за нас героев, значит, мы совсем пропали.

Мы с мамой неожиданно обнаружили, что мы не так разобщеныя имею в виду нас всех,как нам кажется. Хорошие новости нужны людям не меньше, чем плохие, и им понравился рассказ о моем перевоспитании. Девочка ненавидит мать, потом учится ее любить, затем отказывается от карьеры, чтобы не причинить боль матери. Людям это понравилось. И я им тоже понравилась.

Но больше всего им понравилась моя мать. Они слушали историю ее жизни, изложенную в форме романа, и были поражены тем, что она смогла преодолеть. Она стала больше чем знаменитостью – она стала одной из них, обыкновенной женщиной, и, как ни странно, за это ее еще больше полюбили.

Сейчас я слушаю ее радиопередачу, она отвечает на звонки. Время от времени какой-нибудь сердитый слушатель называет ее лицемеркой и обвиняет в том, что она бросила детей.

65
{"b":"11552","o":1}