ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Факультатив для (не)летающей гарпии
Когда исчезнет эхо
Автобус с черными шторками, или Автобус по маршруту «Смерть»
Ухо Ван Гога. Главная тайна Винсента
Картина маслом
Бригадный генерал. Плотность огня
Харви Вайнштейн – последний монстр Голливуда
Бунтари Лемборнского университета
Двойной горизонт

– Но почему ты решил найти Джулиана?

– Потому что я все знаю, – тяжело вздохнув, признался он.

– Что знаешь?

– То, что ты никогда не переставала любить его.

– Значит, ты очень любишь меня, – задумчиво, с оттенком изумления вымолвила она. Ей было незнакомо это чувство: быть любимой глубоко, до самозабвения. Она ощутила и радость, и печаль. Любовь Джулиана не была похожа на эту. Она скорее напоминала пышный фейерверк, который быстро гаснет и не оставляет после себя ничего, кроме холодного, мертвого неба.

– Я до сих пор люблю тебя, – проговорил он с улыбкой, которая ранила ее сердце.

– Наверное, я тоже тебя любила.

– Да, – кивнул он после паузы.

– И все же я не переставала любить Джулиана? – понимая, что обижает его, спросила она.

– Полагаю, что да, – печально подтвердил Лайем.

– Я причиняла тебе боль? Неужели намеренно?

– Надеюсь, нет.

– Прости меня.

Говорить было не о чем. Как можно извиняться за то, чего не помнишь? Или того хуже – за то, от чего не собираешься отказываться в дальнейшем?

Все началось достаточно просто – с шипения открывающихся автоматических дверей. Джулиан сидел в холле и не сводил глаз со стенных часов. Казалось, стрелки замерли на отметке 2:45. Лайем был у Кайлы, но уходя он попросил его дождаться.

– Привет, Джул.

Джулиан поднял голову и увидел Вэла, направляющегося к нему. Вместо обычной майки и джинсов на агенте был дорогой костюм, шелковая рубашка и роскошный галстук. Он только что вышел из парикмахерской, хотя на плечах у него лежали мягкие кудри, которыми он очень гордился. Расстаться с темными очками его не заставил даже такой официальный вид.

– Это Ласт-Бенд, а не Канны, идиот! – Джулиан готов был поднять друга на смех, если бы не чувствовал себя так паршиво.

Только теперь Джулиан увидел их всех через стеклянные стены холла. У больницы выстроилась вереница лимузинов. Мужчины в помятых черных костюмах устремились к дверям, как саранча.

Джулиан наблюдал такое не впервые и знал, что это означает: в город прибыла пресса.

– Боже, Вэл, что ты наделал?

– Ситуация накалена до предела. Ты нарасхват, Джул. – Вэл картинно раскинул руки, как Иисус на кресте. – Несколько слов журналистам, и твоя история разнесется по свету со скоростью эпидемии. Должен признаться, я и сам такого не ожидал.

– Черт, Вэл, я же сказал тебе, чтобы ты не…

Но было уже поздно. Газетчики заметили его.

Не прошло и пяти минут, как журналисты, вооруженные микрофонами и камерами, окружили их. Вэл подмигнул приятелю.

– Теперь тебе не спрятаться, Джул.

Джулиан понял, что должен любой ценой увести их отсюда, поэтому ринулся не разбирая дороги на улицу, несмотря на то что был одет легко. Журналисты метнулись за ним, на ходу засыпая вопросами:

– Джулиан, это правда? Вы нашли свою Золушку?

– Она действительно в тяжелом состоянии?

– Она все так же прекрасна?

– Как получилось, что Кайла Троу не зарегистрирована в больнице? Или это мистификация?

Джулиан отмахивался от репортеров со своей дежурной улыбкой. Вспышки фотокамер слепили глаза, а их щелчки напоминали пузыри жевательной резинки, лопающиеся во рту проститутки. Под ногами сплетались десятки проводов и мешали идти.

– Здесь нет ничего интересного, ребята. Я в этом городе по делам фонда «Загадай желание». Это все.

Вэл ткнул его в спину.

– Он скромничает. Вы знаете, что свою первую жену Кайлу Джулиан любил всю жизнь. К сожалению, они оба были так молоды… – Он замолчал и огляделся.

Джулиан понял, что Вэл подцепил их на крючок. Журналисты замерли, блеском глаз напоминая охотничьих псов, напавших на след.

Надежды Джулиана разлетелись в прах. Он понял, что обязан взять ситуацию в свои руки.

– Вы не представляете, как я был потрясен, когда узнал, что с ней случилось. Я поспешил сюда, чтобы оказаться рядом с ней…

– Почему они позвонили вам?

– Мне сказали, что Кайла стала жертвой несчастного случая…

– Ее мозг поврежден?

– Может быть, поэтому она попросила позвать вас? Вэл перехватил инициативу:

– Она была в коме почти месяц. Довольно долго ее положение считалось безнадежным… – Он многозначительно умолк. – И тогда доктора обнаружили, что единственное, на что Кайла реагирует, – это имя Джулиана.

Восторженный возглас пронесся над толпой – все учуяли сенсацию. Многие украдкой поглядывали на часы, прикидывая, успеют ли связаться с редакцией раньше остальных.

– Естественно, что Джулиан примчался сюда, – вдохновенно продолжал Вэл. – Он сидел у ее кровати день за днем, держа ее за руку, разговаривая с ней, стараясь вернуть ей воспоминания об их прошлом и с нетерпением ожидая, когда она проснется. – Агент сделал паузу и широко улыбнулся, давая понять, что все закончилось благополучно. – И вот вчера она пришла в себя. Джулиан был рядом с ней. Он стал первым человеком, которого она увидела, очнувшись.

– Каковы были ее первые слова? – поинтересовалась сострадательная дама-репортер.

Джулиан хотел было ответить, но его никто не слушал. Вопросы сыпались один за другим:

– Ее мозг поврежден?

– Она по-прежнему любит вас?

Джулиан вздохнул. Им наплевать на чудо, вернувшее Кайлу к жизни. Им нужна только «история», а вернее – скандал. Лучше – смерть. Что-нибудь сенсационное.

Он огляделся, пристально всматриваясь в лица. Некоторые показались ему знакомыми. Сколько их он перевидал на своем веку, этих хищников. Ни один нормальный человек не в состоянии долго заниматься таким неблагодарным делом.

Всю жизнь журналисты следовали за ним по пятам как тень. Странно, что он никогда прежде не отдавал себе в этом отчета. Он всегда воспринимал их как неизбежное зло, сопровождающее славу. И вдруг увидел пустое черное пространство вокруг себя, заполненное репортерами. Ни на снимках, ни в газетных статьях не было ни грана правды о нем и о его жизни.

Как ни обидно, вся его жизнь заключалась в фильмах, где он снимался. Ничего другого у него не было. Он отдал себя и свою реальную жизнь за возможность предстать в свете фотокамер.

– На сегодня достаточно, – мрачно бросил он.

– Ну, ребята, заголовок у вас уже готов, – усмехнулся Вэл. – «Поцелуй Принца разбудил Спящую красавицу».

Выйдя из кабинета Стивена, Лайем услышал свое имя, доносившееся из громкоговорителя. Он снял трубку ближайшего телефона и набрал код. Оказалось, что сообщение оставила Роза. Она ждала его в вестибюле по срочному делу.

Он первым заметил тещу. Она стояла посреди зала, скрестив руки на груди – необычная поза для женщины, которая привыкла сидеть, опустив голову и сложив руки на коленях. Даже издали Лайем видел, что ее губы сжаты в строгую линию. Значит, что-то стряслось.

– Роза? – окликнул он, подойдя ближе и вглядываясь в тревожную складку на ее лбу.

– Ты слышал, что он наделал?

– О чем ты?

– Я ужасно огорчена. Я готовила на кухне ужин и слушала радио. Передавали местные новости. – Она кивнула на входную дверь, где вокруг Джулиана собралась толпа журналистов. – Они раздули целую историю, доктор Лайем. Говорят, что Джулиан вывел свою любимую жену из комы.

– Черт побери, – процедил Кэмпбелл сквозь зубы и бросился к выходу.

Репортеры окружили Джулиана, как паства проповедника, с той лишь разницей, что в руках у них были не молитвенники, а микрофоны и фотокамеры. Они говорили все разом, их назойливые вопросы громоздились один на другой:

– Когда можно будет взять интервью у Кайлы?

– Когда можно сфотографировать вас вдвоем?

– Чем она занималась все эти годы?

– Собираетесь ли вы снова пожениться?

Лайем подскочил к Джулиану, схватил его за руку и резко повернул к себе лицом. Стараясь не обращать внимания на журналистов, он прошептал:

– Мне нужно поговорить с вами. Немедленно.

– Разумеется, док. – Актер выглядел смущенным, однако к представителям прессы обернулся с привычной фальшивой улыбкой. – Это Лайем Кэмпбелл. Он… врач Кайлы.

43
{"b":"11553","o":1}