ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
1356. Великая битва
Литерные дела Лубянки
Цена вопроса. Том 2
Ждите неожиданного
Преступный симбиоз
Нелюдь
Обманка
Бизнес – это страсть. Идем вперед! 35 принципов от топ-менеджера Оzоn.ru
Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения

– Ты не против, если мы закажем пиццу?

– Джерри не работает в праздники, – вытащив палец изо рта, отозвался Брет.

– Понятно.

– И вообще сегодня надо готовить жаркое. Мы с мамой вчера вечером положили цыпленка в соус. Он уже промариновался.

– Жаркое… – Лайем загрустил. Цыпленок с овощами. Интересно, как его готовить? – Ты не поможешь мне?

– А ты сам не умеешь?

– Я умею разрезать человеку живот, вытащить из него аппендикс и зашить обратно. Как-нибудь я справлюсь с ужином для маленького мальчика!

– Не думаю, что это поможет приготовить цыпленка, – нахмурился Брет.

– Почему бы тебе не перебраться на кухню? Мы могли бы справиться с ним вдвоем.

– Но я тоже не умею готовить.

– Что-нибудь придумаем. Все получится отлично. Пошли! – Лайем помог Брету подняться с дивана. Когда малыш устроился на стуле, он достал из холодильника овощи и маринованного цыпленка, пошарив по ящикам, нашел разделочную доску и большой нож. Он решил начать с грибов.

– Мама никогда не кладет сюда грибы. Я их терпеть не могу.

– Да? – удивился Лайем, убрал грибы и потянулся за цветной капустой.

– Нет, – встревожился Брет. – Что-то не так. Говорю же, я не знаю, как это делать.

– Да, я…

Снова зазвонил телефон.

– Черт побери! – Лайем швырнул нож на стол и не шевелился до тех пор, пока звонки не прекратились.

– А вдруг это звонили из больницы… или Джейси? – предположил Брет.

– В следующий раз подойду, – пообещал Лайем и взял брокколи. – Это резать?

– Угу.

Лайем стал крошить капусту.

– Режь мельче!

Лайем не ответил. Он старательно шинковал капусту.

– Надо налить подсолнечного масла в кастрюлю. Телефон снова зазвонил. Лайем нехотя снял трубку.

Это оказалась Шейла, подружка Майк из Сэддл-клуба. Она спрашивала, не может ли чем-нибудь помочь. Лайем нашел электросковороду.

– Спасибо, Шейла, – сказал он невпопад на середине ее фразы «Господи, я не могу в это поверить!» или что-то в этом роде и повесил трубку. Он воткнул вилку в розетку и налил в сковороду чайную чашку подсолнечного масла.

– Это слишком много, – нахмурился Брет, косясь на снова затрезвонивший телефон.

– Мне нравится с хрустящей корочкой, – отозвался Лайем и снял трубку. Звонила Мейбл из Фонда защиты животных. Лайем произнес дежурную фразу, и его едва не стошнило, когда Мейбл четыре раза подряд повторила, что ей очень жаль. Он был признателен всем, кто звонил, но их участие делало случившееся слишком реальным. К тому же чертово масло закипело и стало шкворчать и дымиться.

– Папа…

– Прости, Бретти, – извинился он, повесил трубку и положил в кипящее масло цыпленка и овощи. Горячие капли брызнули ему в лицо. Лайем мысленно выругался и вернулся к капусте. Он вздрогнул от очередного пронзительного звонка и порезался. Кровь потекла по разделочной доске.

– Папа, у тебя кровь! – воскликнул Брет. Дзынь… дзынь… дзынь…

Под потолком затрещала пожарная сигнализация. От кастрюли валил чад, в кухне нечем было дышать от дыма. Лайем прижал трубку к плечу. Звонила Мирна, очередная подруга Майк, и интересовалась, чем она может быть полезна.

Лайем повесил трубку и почувствовал, что его тошнит. Он увидел, что Брет прижался к дверце холодильника, засунув палец в рот и дрожа всем телом.

Лайем не знал, чего ему хочется сейчас больше всего: бежать на край света, кричать или плакать. Вместо этого он опустился на колени перед сыном и обнял его. На потолке надрывалась пожарная сигнализация, по его руке струилась кровь.

– Прости, Бретти. Все будет в порядке.

– Ты готовишь не так, как мама.

– Я знаю. Но я научусь.

– Мы умрем с голода.

– Не бойся, не умрем. – Он ласково посмотрел в глаза сыну, стремясь придать ему уверенность. – Может, поедем куда-нибудь и пообедаем?

– Я только переоденусь, – кивнул Брет.

Лайем снова обнял его. Сын прижался к его груди и тихо, жалобно заплакал. Отцовское сердце было готово разорваться от боли и сострадания.

Глава 3

Джейси вернулась домой раньше, чем предполагал Лайем. Она выглядела усталой: не сказав ни слова, поцеловала его в щеку и пошла к себе в комнату.

Убедившись, что дети спят, Лайем вошел в кабинет Микаэлы и зажег свет.

Первое, на что он обратил внимание, был ее запах – свежий, как весенний дождь. Стол был завален кипами бумаг. Он прикрыл глаза и живо представил себе, как жена сидит за столом с чашкой дымящегося французского кофе в руке и набирает на компьютере письмо в очередную организацию по защите животных.

В обычной ситуации она подняла бы на него глаза и улыбнулась. В Скайкомиш есть кобыла, которую уморили голодом до такого состояния, что она не может подняться на ноги… У нас в конюшне найдется для нее место?

Лайем подошел к столу и сбросил с кресла пачку газет. Они упали на пол с громким шелестом. Он подсел к компьютеру, вошел в Интернет на сайт «Травмы головы».

В течение часа он был погружен в атмосферу страданий других людей и заполнил четыре листа в блокноте полезной информацией – сведениями о врачах, книгах, медикаментах. Его интересовало все, что могло быть полезным. Но в глубине души он понимал, что в этой ситуации остается только одно – ждать…

Лайем выключил компьютер, даже не удосужившись выйти из программы. Спустившись вниз, он налил себе двойную текилу – такой вольности он не позволял себе уже два года, с тех пор как напился в Легион-Холле. Он осушил бокал залпом, но ничего не почувствовал. Разочарованный тем, что мир по-прежнему давил на него своей тяжестью, он повторил дозу. Наконец боль в виске стала стихать, все поплыло перед глазами, горький комок, сдавивший горло, пропал, и из глаз потекли горячие слезы.

Лайем подошел к большому окну, из которого открывался прекрасный вид на пастбища. Там паслись лошади, спасенные и выхоженные Микаэлой; они попали в их конюшни из разных уголков штата, с брошенных и обанкротившихся ферм. Когда они появлялись здесь, на них было больно смотреть – отощавшие, покалеченные, несчастные. Но Микаэла дала им вторую жизнь, новый дом, в котором они были согреты теплом ее сердца. Именно это тепло он ценил в жене больше всего.

Но когда он говорил ей об этом в последний раз? Черт побери, как давно это было!

Слова никогда с легкостью не слетали у него с языка. Он не скупясь демонстрировал свою любовь, но слова сами по себе тоже значили очень много. Лайем напрягся и постарался вспомнить, когда в последний раз говорил жене, что она – его солнце, его луна, его мир.

Он выпил еще и плюхнулся на диван. Господи, она может умереть…

Нет! Он не имеет права даже допускать такой мысли. Майк скоро очнется, придет в себя, и они все вместе посмеются над тем, как испугали друг друга.

Он снова и снова вспоминал дорогу в больницу, запах разогретого асфальта, тревожное трепетание листвы…

Лайем закрыл глаза, а когда открыл, то увидел ее рядом с собой на диване. На ней были старые, потертые джинсы, которые грозили разойтись по швам в любую минуту, и черный свитер не по размеру. Она запрокинула голову и смотрела на него.

Лайему хотелось дотянуться до нее, уткнуться в ароматную мягкость свитера, прикоснуться губами к полной нижней губе. Но он понимал, что она далеко. Она рядом только в его мыслях, она внутри его, она переполняет своим присутствием все его существо.

– Ты бы умерла со смеху, если бы увидела меня сегодня на кухне, – прошептал он.

Лайем больше не мог бороться со своим горем, держать его внутри. Он откинулся на спинку дивана и расплакался.

– Папа, с кем ты разговариваешь? – донесся до него тихий детский голос.

Майк исчезла.

– Ни с кем. – Лайем поспешно вытер слезы и поднялся по лестнице.

Брет стоял на самом верху в вышитой пижаме и тер кулаками сонные, покрасневшие глаза.

– Я не могу заснуть.

Лайем подхватил сына на руки, отнес в свою спальню, уложил в постель и заботливо подоткнул одеяло. Без Майк кровать казалась пустой и огромной.

5
{"b":"11553","o":1}