ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Так как все-таки его зовут, мам? Я ничего больше не хочу в свой день рождения, хочу только узнать его имя.

На несколько секунд в комнате повисла тишина, все трое словно застыли.

– Чье имя? – наконец переспросила Мадлен, и голос ее при этом оставался спокойным и мягким. Таким мягким, словно она уже все поняла и напугана.

Лина открыла глаза и встретила взгляд матери. Она чувствовала неловкость, потому что отлично понимала, что ее следующие слова сильно ранят ее мать. И все-таки решительно произнесла:

– Моего отца.

– О господи, – прошептал Фрэнсис.

Лина, впрочем, не обратила на его слова никакого внимания. Она пристально смотрела на мать, которая по-прежнему стояла неподвижно. Казалось, она даже и дышать перестала. Мадлен застыла посреди комнаты, ее волосы цвета густого меда обрамляли лицо, медленно заливавшееся ярким румянцем. Красная шелковая блузка резко контрастировала с ее светлой кожей.

– Что же ты молчишь? – снова спросила Лина.

Краска густо залила длинную красивую шею матери. Дрожащей рукой она поправила несуществующий беспорядок в прическе.

– Видишь ли, твой отец… – Она остановилась и бросила неуверенный взгляд в сторону Фрэнсиса.

У Лины внезапно возникла ужасная догадка.

– Неужели это он и есть?! Отец Фрэнсис и Богоматерь Медицины?! – Лина нервно рассмеялась, хотя ровным счетом ничего смешного во всем этом не было. Странно, что подобная мысль ни разу не приходила ей в голову. Ведь ее второе имя было Франческа. О боже, да тут с кем угодно могла случиться истерика. Действительно, кто больше всего может подойти матери, как не человек в сутане?! – Да как же это с вами произошло?

– Нет, – сказал Фрэнсис. – Мне бы очень хотелось быть твоим отцом, Лина, но, увы, это не так.

Лина облегченно вздохнула. Он не был ее отцом, не прятался все эти годы, как презренный трус, слава богу, он не из тех мужчин, которые боятся признать собственное отцовство. А значит, он по-прежнему может оставаться ее другом, кем-то вроде дяди, которого в действительности у Лины никогда не было. Ей сразу вспомнилось множество случаев, когда отец Фрэнсис оказывался рядом и помогал ей: промывал расцарапанную коленку, например, или они вместе играли в «Конфетную страну», или ходили куда-нибудь обедать вдвоем, как ходила бы Лина со своим отцом. Она шагнула в сторону отца Фрэнсиса, не сводя глаз с его лица. Слезы смущения навернулись ей на глаза, но Лина не сдерживала их.

– Но вы знаете, кто он, так ведь? Вы наверняка знаете!

Лицо Фрэнсиса побледнело. Он взглянул на Мадлен, ища поддержки.

– Мэд… – начал было он.

– Не спрашивайте ее! – Слезы текли по щекам Лины. Она схватила Фрэнсиса за руку, крепко сжала. – Пожалуйста…

– Фрэнсис тебе не скажет, Лина, – усталым голосом произнесла мать. Но Лина уже сама прочитала ответ в светло-голубых глазах Фрэнсиса. Да, он любит ее мать. Он любит и Лину, но против желания матери ни за что не пойдет. Он просто не в состоянии причинить ей хоть малейшее огорчение.

Внезапно Лину ослепила ярость. Да как вообще мать смеет скрывать от нее это?! Как у нее наглости хватает?

Она стремительно обернулась в сторону матери:

– Говори!

Мать коснулась своей холодной как лед ладонью щеки дочери.

– Что ж, давай поговорим об этом, раз уж тебе так хочется. Но только не в таком тоне, это никуда не годится.

Лина резко отбросила руку матери.

– Я не желаю ни о чем говорить. Я только хочу услышать его имя! – Голос ее срывался, слезы текли по лицу. – Ты всегда только и делаешь, что говоришь со мной, и меня тошнит от твоих разговоров. Мне обрыдло чувствовать себя не такой, как все! – Она гневно смотрела на мать, ничего не видя от слез и не зная, куда деваться от стыда.

– Мне очень жаль, детка, я и не знала, что для тебя это так важно. – Голос матери перешел в шепот. – Мне, конечно же, следовало рассказать тебе все давным-давно.

Лина тряхнула мать за плечо. Панический страх вытеснил из души все чувства, осталось лишь неистовое желание услышать наконец ответ на свой вопрос.

– Отвечай же!

– Твой отец не хотел… – Мадлен, грустно улыбаясь, взглянула на Фрэнсиса. – Господи, как же трудно говорить об этом, а ведь столько лет прошло…

У Лины внутри все похолодело. Она как будто предчувствовала ответ матери. Ей хотелось закричать, но горло пересохло, а во рту появился какой-то странный привкус. Слезы мгновенно высохли. Так спокойно, как только смогла, она спросила:

– Он не хотел ребенка, да?

– Дело даже не в этом, – ответила Мадлен. Она вплотную приблизилась к Лине, пристально глядя ей в глаза. – Он… он меня не хотел, детка. Меня, а не тебя. – Она коротко усмехнулась. – И именно меня он и бросил.

Лина отпрянула.

– Что ты сделала ему? Что?! – Она перевела взгляд на Фрэнсиса, затем вновь посмотрела на мать. Напряжение достигло наивысшего предела: ее замутило, гнев не давал свободно дышать. – Неужели ты выставила его за дверь?! Должно быть, пилила его, приучая к своему порядку? – Голос ее дрогнул, она опять заплакала. – Из-за тебя он бросил нас.

– Лина, выслушай же меня, прошу тебя. Я ведь так тебя люблю, дорогая моя девочка. Пожалуйста, давай…

– Нет! – Лина уже не отдавала себе отчета в том, что кричит в полный голос. Она отступала, заткнув уши ладонями. – Я ничего больше не желаю слушать!

Лина повернулась и устремилась к двери. Выскочив на свежий воздух, она увидела, что на дворе стоит прекрасный солнечный день – день ее шестнадцатилетия. Внезапно в душе восстановилось какое-то подозрительное спокойствие. Слезы высохли, хотя в животе словно застрял твердый холодный комок.

Лина медленно вернулась к матери:

– А что, я такая же, как он?

Лина могла поклясться, что впервые заметила в глазах матери слезы. Никогда раньше ей не приходилось видеть мать плачущей.

– Лина…

– Я похожа на отца, скажи?

Мадлен несколько секунд смотрела на дочь, затем чуть отвернулась. Взгляд ее смягчился.

– Очень похожа.

Сначала выражение материнских глаз смутило Лину. Но в следующий миг она уже догадалась.

Мать вспомнила его.

Эти воспоминания должны были принадлежать семье, должны быть в сердце Лины, однако в ее сердце зияла черная пустота. Ничто не ассоциировалось у нее со словом отец. Лина отчаянно пыталась закрыть чем-то эту пустоту, пыталась вызвать в мыслях облик человека, который давно покинул ее мать, ушел и даже не оглянулся. Мать могла бы просто назвать его имя дочери. Но вместо этого она вспомнила тысячу разных подробностей, связанных с этим человеком. Как он выглядел, как улыбался, как касался ее. А ведь это Лина больше всего на свете хотела узнать о нем, но представить себе так и не смогла, хотя потратила на это не один день своей жизни.

Лина посмотрела на мать, которую ненавидела в эту минуту, как никогда прежде.

– Кажется, я понимаю, почему он оставил тебя.

4

Фрэнсис застыл посреди комнаты. Все смешалось у него в голове. Он дышал тяжело, как будто только что закончил марафонскую дистанцию, хотя за все время разговора даже не пошевелился. Он взглянул на Мадлен, тоже застывшую на месте: спина ее была напряжена, руки сжаты в кулаки.

Лица ее не было видно, да Фрэнсису это и не нужно было. Он знал ее уже семнадцать лет и отчаянно любил все эти годы. И ему легко было догадаться, что именно она может сейчас чувствовать.

Он робко приблизился к ней.

– Мэдди?

Казалось, она даже не услышала.

– Мадлен?

Она наконец заговорила, но голос ее звучал слабо, как будто издалека:

– Да, такого удара я не ожидала…

Ему невыносимо больно было смотреть, как Мадлен из последних сил старается держаться. Он сказал:

– Не надо…

Мадлен тяжело вздохнула:

– Мне нужно было ей рассказать о нем давным-давно, Фрэнсис.

Они уже сотни раз говорили об этом, и Фрэнсис почувствовал, что на этот раз Мадлен будет корить себя совершенно беспощадно. Это было так свойственно ей: вечно брать вину на себя. Как бы заранее чувствовать себя ответственной за все плохое, что творилось в этом мире.

13
{"b":"11554","o":1}