ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не знаю даже, как вас благодарить, – сказала Сюзен растроганно.

Мадлен не ответила, да это было и не нужно. Она придвинула стул и села возле кровати. Она понимала: одно ее присутствие успокаивающе действует на женщину. Взглянув на циферблат настенных часов, Мадлен мысленно зафиксировала время. У нее оставалось еще сорок пять минут до следующей встречи. И значит, какое-то время она могла посидеть возле Тома.

Том чуть слышно кашлянул. Веки его дрогнули.

Сюзен подалась вперед.

– Томми! Том!

Мадлен нажала кнопку вызова медсестры, затем поднялась, склонилась над постелью.

– Том? Вы слышите меня?

Том открыл глаза и попытался улыбнуться, но введенная в трахею трубка помешала ему. Подняв руку, он коснулся лица жены.

Затем взглянул на Мадлен и показал большой палец, мол, все отлично.

Такие моменты, как этот, и делали жизнь Мадлен значимой. И не важно, сколько раз она так вот склонялась над своими больными, – она так и не привыкла к тому волнению, которое всякий раз овладевало ею в момент осознания собственного успеха.

– С возвращением вас!

– Ох, Томми! – Сюзен не сдержалась и расплакалась. Слезы ручейками текли по ее щекам и капали на бледно-голубое одеяло, оставляя на нем темные пятна.

Мадлен провела несколько коротких тестов и вышла из палаты, дав возможность супругам побыть наедине. В холле она задержала старшую медсестру отделения трансплантации, дала ей несколько указаний, после чего, взяв из кабинета пальто, вышла из здания больницы.

Выехав со стоянки, Мадлен двинулась по Мэдисон-стрит к скоростной автостраде. В первые минуты она испытывала необычайный душевный подъем, вызванный прогрессом в состоянии Тома. Очень скоро он уже сможет встать с постели, обнимет своих детей, посадит их к себе на колени.

Она сама, другие сотрудники отделения трансплантации сердца, семья донора – они сделали все возможное, чтобы произошло это чудо. И сколько бы раз оно ни происходило, она всегда испытывала глубочайшее потрясение. Когда после операции пациент приходил в себя, Мадлен бывала на вершине блаженства. Разумеется, она знала, что в любой момент может наступить ухудшение, возможен даже смертельный исход. Она понимала, что организм Тома может отторгнуть пересаженное сердце. Однако всякий раз Мадлен надеялась на лучшее, молилась о благополучном выздоровлении больного и делала для этого решительно все от нее зависящее.

Она подняла голову, увидела нужную ей надпись «съезд», и хорошее настроение мгновенно улетучилось.

Очень скоро она должна была встретиться с классным наставником своей дочери. И не надеялась, что встреча пройдет гладко.

Мадлен вздохнула, чувствуя подступающий приступ мигрени. Да, Том Грант и такие, как Том, являлись той причиной, по которой она занималась своей профессией. Именно ради того, чтобы помогать таким людям, она окончила колледж, провела многие годы, практически не имея никакой личной жизни, запершись в четырех стенах: она работала до исступления, чтобы стать кардиологом. Но за это ей пришлось заплатить очень высокую цену. Шли годы, она делалась старше, и становилось все очевиднее, чем именно ей пришлось пожертвовать. Так всегда бывает в жизни: за все нужно платить.

Она теряла собственную дочь, которая все больше и больше отдалялась от нее. Мадлен пыталась стать для Лины образцовой матерью, подобно тому, как она хотела быть образцовым терапевтом. Однако стать врачом оказалось куда проще, чем матерью-одиночкой. Независимо от того, сколько усилий она прикладывала, с Линой у нее ничего не получалось. Их отношения постепенно становились из плохих еще более плохими. А в последнее время вообще держались буквально на волоске.

Мадлен всегда хотелось все делать правильно, быть правильным человеком во всем, однако о том, как следует воспитывать ребенка, она почти ничего не знала. Она родила, будучи совсем юной, в таком возрасте немногие заводят детей. Она знала, что о дочери нужно заботиться, что она обязана обеспечить Лине нормальную, стабильную жизнь. Но поначалу все мысли Мадлен были заняты медицинским колледжем. Тогда Мадлен даже не верила, что ей удастся окончить его, однако она старалась, как могла, живя на деньги, полученные по наследству от матери. Ценой огромных усилий ей удалось стать лучшей ученицей, благодаря чему она окончила учебу раньше остальных.

Но она зашла слишком далеко. Поначалу это были лишь мелочи: тут пропустила день рождения, там срочный звонок сорвал ее во время семейного ужина, или все ее друзья выезжали на природу с детьми, а она не могла из-за неотложных дел составить им компанию. Мадлен до такой степени была поглощена своей карьерой, что совершенно не замечала, как дочь постепенно перестала приглашать ее с собой, вообще больше не спрашивала, может ли мать поехать с ней куда-нибудь или сделать для нее что-то.

И вот сейчас приходилось расплачиваться за былую невнимательность.

Мадлен свернула на расположенную возле школы стоянку, вышла из машины и направилась к школьному зданию. Возле закрытой двери кабинета директора она остановилась и громко постучала.

В ответ раздалось неразборчивое «войдите».

Вдохнув поглубже, чтобы унять волнение, Мадлен вошла в кабинет.

Директор, жизнерадостная брюнетка по имени Вики Оуэн, широко улыбнулась и протянула ей руку:

– Рада вас видеть, доктор Хиллиард! Проходите, присаживайтесь.

Мадлен пожала протянутую руку.

– Пожалуйста, называйте меня просто Мадлен.

Вики вновь уселась за свой стол, взяла кипу бумаг.

– Я попросила вас прийти главным образом потому, что меня беспокоит поведение Лины. Она прогуливает уроки, забывает готовить домашние задания, сквернословит. Если говорить прямо, учителя просто не знают, что с ней делать. Ведь раньше она была на очень хорошем счету.

Каждое слово было для Мадлен как удар по лицу. Она понимала, что все это сущая правда, что с ее дочерью происходит что-то неладное. Однако совершенно не представляла, что с этим можно было сделать.

Вики понимающе кивнула, и выражение ее лица смягчилось.

– Не переживайте, Мадлен, дело тут не только в вас. Точно так же чувствует себя почти каждая мать, у которой шестнадцатилетняя дочь.

Мадлен очень хотелось верить, что так оно и есть. Однако просто признать это казалось ей слишком легким выходом. Проблемы с дочерью Мадлен считала своей виной.

– Благодарю, – тихо сказала она.

– Так как же, хотите поговорить об этом?

Мадлен выдержала внимательный взгляд темных глаз. В первую секунду ей хотелось разделить свою ношу с этой молодой женщиной, хотелось сказать что-нибудь вроде: «Помогите, я не знаю, что делать». Но Мадлен не умела быть столь откровенной с людьми. С самого раннего детства она привыкла быть сильной и надеяться главным образом на себя. И потому ей казалось невозможным продемонстрировать свою слабость.

– Не уверена, что наш разговор что-то изменит, – ровным голосом произнесла она.

Вики чуть подождала, не скажет ли Мадлен еще что-нибудь, затем продолжила:

– Преподаватели Лины говорят, что при всем происходящем она реагирует нормально на дисциплинарные наказания. Понимает, что они – за дело.

Мадлен вздрогнула от неожиданного упрека, прозвучавшего из уст директора школы.

– Да, это так. Я лишь… – Она посмотрела в глаза Вики, хотела сказать, что не представляет, как это можно – наказывать своего ребенка. Вслух же сказала: – Наверное, мне нужно больше времени проводить с ней.

– Может быть, – с явным сомнением в голосе сказала Вики.

– Я поговорю с ней.

Вики положила руки на стол перед собой.

– Знаете, Мадлен, есть некоторые проблемы, обсуждение которых вслух ничего не даст. Иногда подросткам необходимо прочувствовать Божий гнев. Может, ее отец…

– Нет, – поспешно откликнулась Мадлен, может, слишком поспешно. Она попыталась изобразить улыбку. – Я мать-одиночка.

– А, понимаю…

Мадлен не могла больше сидеть здесь, не в силах была выносить взгляд директрисы. Стыд и чувство вины захлестнули ее. Она поднялась со своего места.

8
{"b":"11554","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Счастливый мозг. Как работает мозг и откуда берется счастье
Я люблю тебя больше жизни
Резиденция феи
Синдром Золушки. Как избавиться от комплекса хорошей девочки
Сбывшееся желание
Знаменитое Таро Уэйта
Код благополучия. Как управлять реальностью и жить счастливо здесь и сейчас
Я все еще здесь
Пятьдесят оттенков свободы