ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Украшение китайской бабушки
Одиночество в Сети
Любовный водевиль
Янтарный Дьявол
Свидетель защиты. Шокирующие доказательства уязвимости наших воспоминаний
Среди овец и козлищ
Стойкость. Мой год в космосе
Кафе маленьких чудес
Вдохновляй своей речью. 23 правила сторителлинга от лучших спикеров TED Talks

– А я не слишком его смягчила, – удрученно вздохнула Джулия.

Дверь отворилась, и Гермия, бросив на них ледяной взгляд, вернулась на дизан. В руке она крепко сжимала пачку писем. Хит и Джулия поспешно отодвинулись друг от друга, словно дети, застигнутые за очередной шалостью.

– Продолжайте, – промолвила Гермия после многозначительной паузы. – Господи сохрани, чтобы я вставала между вами.

Джулия одарила ее любящей улыбкой.

– Тетя Гермия, вы все еще сердитесь на нас из-за опоздания?

Гермия вздохнула, выражение ее лица смягчилось.

– Я почти пришла в себя, но я действительно поверила… И… никогда не думала, что скажу такое, но, видя вас вместе… я вдруг поняла, что скучаю по Одему.

– Скучаете по Одему? – хором воскликнули Джулия и Хит.

– Но только чуть-чуть, – поторопилась уточнить Гермия. – Он так и не вернул мне моих писем, и до тех пор, пока не отдаст, я его не прощу.

– Но вы ведь собираетесь его простить? – полюбопытствовал Хит.

– Возможно. Я еще не решила. – Гермия отвела глаза в сторону, явно расстроенная этим признанием. – Перестаньте на меня глазеть. Оба! Особенно вы, Боскасл. Эти ваши синие глаза обладают ужасным свойством выводить женщину из себя.

– И это святая правда, – вполголоса заметила Джулия.

– Так что продолжайте читать свою книжку, – добавила Гермия. – А ты, Джулия, оторвись от этого повесы и разгадай мне эти письма. Мои глаза уже не те и не могут их расшифровать.

Джулия послушно поднялась и прошептала Хиту:

– Будь хоть раз хорошим мальчиком и делай, что тебе говорят.

Он ухмыльнулся и опустил взгляд в книгу, но сосредоточиться на чтении не мог. Эти краденые моменты удовольствия не могут долго продолжаться. Он не успокоится по-настоящему, пока они не встретятся с Расселом лицом клипу. Хит надеялся, что они придут к согласию и вместе продолжат поиски Оклера, а личные проблемы решат к взаимному удовлетворению. Даже если Рассел не захочет их простить, по крайней мере Хит сможет с чистой совестью смотреть в будущее.

В будущее с Джулией в окружении семьи… до конца жизни.

Его взгляд задержался на ее профиле. Она склонилась над письмами Гермии, темно-рыжий локон упал ей на грудь. Роскошная!.. Только так мог он описать женщину, в которую превратилась Джулия. Великолепная! Сложная и пленительная. Идеальная подруга, которая будет стоять рядом до конца жизни. Страстная. Он жаждал вновь обладать ею, тут же и сию минуту… собственное нетерпение рассмешило Хита.

С первой минуты их встречи он чувствовал себя с ней… уютно… легко. Почему-то он знал, что если захочет открыть кому-нибудь душу, поделиться сокровенными мыслями, то этим кем-то будет Джулия. Она его поймет.

Она подняла на него глаза с улыбкой лукавой и соблазнительной. От этой улыбки у Хита кровь закипела в жилах.

Он надеялся, что после того, как разделается с Расселом, она будет улыбаться так же. Было предчувствие, что противостояние с бывшим другом будет малоприятным и окончится плохо. А женитьба Хита и Джулии неизбежно вызовет кучу сплетен. Впрочем, Джулия это предсказывала. Забавно, что он всегда считал себя выше этого, а теперь оказался в самой гуще скандала. Что ж, Боскаслы переживали и худшее.

В каком-то смысле вся эта ситуация подтверждала силу крови Боскаслов. Для человека чести он вел себя непростительно, что лишний раз доказывало: от наследственности не уйдешь. Он был яблоком от старой яблони. Но Джулия обнаружила его слабости. Она вырезала на память кусочек его сердца еще до того, как оно загрубело и ожесточилось на войне. Она внесла в его душу вопросы без ответов. Она стала противовесом мраку в его душе, который он сам не мог преодолеть.

Джулия знала о неверности Рассела. Сам Хит никогда бы не рассказал ей об этом. Он хранил бы этот секрет до могилы, но не причинил ей боли и унижения. С другой стороны, узнав, что ей все известно, он испытал невыразимое облегчение. Повлияло ли это открытие на ее решимость отдать ему сердце?

Не должно было повлиять. Непостижимым образом Рассел вновь свел их. Они теперь были в большом долгу перед ним. Впрочем, Рассел наверняка не увидит сложившуюся ситуацию в таком свете. Он жил, стремясь произвести впечатление на окружающих, был человеком светским, человеком, изо всех сил поддерживающим созданный образ. Он будет негодовать, что кто-то пошел ему наперекор. Он возмутится, потому что считал Джулию принадлежащей ему. Но Хит не собирался отступать.

Он опустил взгляд и, улыбаясь, слушал, как Джулия читает тетушке письма.

Что Джулия говорила, когда они гуляли по лесу?

Он был так поглощен ею, так возбужден физически, что не вслушивался в слова.

Однако теперь он вспоминал. Ее дурманящий аромат, манящую теплоту ее тела.

Пальцы Хита впились в корешок так и не открытой книги.

Джулия посмотрела на него поверх письма и выгнула тонкую темно-рыжую бровь.

Он медленно улыбнулся в ответ, заметив, как она прикусила нижнюю губку. Если бы он мог сохранить этот миг навечно.

Гермия откашлялась. Джулия вернулась к письму. У нее был такой смущенный вид, что Гермия рассмеялась. Видимо, им с Джулией не удалось скрыть свои чувства. Сейчас они и себя не могли обмануть.

Скандальная история их любви потрясет светское общество. А затем Хит передаст бразды своего повесничества братцу Дрейку или Девону. Ему самому для удовлетворения страстей вполне хватит Джулии.

Какой-то шум, приглушенный грохот. Кто-то колотит в ворота, прерывая его блаженные размышления.

Поначалу Джулия не обратила на это внимания. Затем их удивленные взгляды встретились, тревожные… вопрошающие. Она опустила письмо, которое читала вслух.

Хит встал и приблизился к окну. Псы, свора Грейсоновых волкодавов, предостерегающе завыли. Хит увидел, как Хэмм и трое слуг поспешили к воротам. Тогда он и сам направился к двери.

– Забери Гермию с собой в башню, – приказал он Джулии тоном спокойным, но твердым.

Гермия встревоженно поднялась на ноги. Ее пальцы вцепились в рукав Джулии.

– Хит, что это?

– Я пошлю к вам Хзмма. Просто из предосторожности. Не волнуйтесь. Гости Грейсона приезжают в любое время.

Он распахнул дверь и широким жестом пригласил их в коридор. Книга, которую Хит так и не открыл, упала на ковер.

– Ничего особенного не происходит, – произнес он. – Возможно, это всего лишь Дрейк или Девон напились и требуют их впустить.

Джулия обняла Гермию за талию.

– Вообще-то поздновато для путешествия. Как ты полагаешь?

– Но ведь это не может быть Оклер? Правда? – прошептала Гермия.

Джулия покачала головой:

– Сомневаюсь, что французский шпион будет колотить в ворота, требуя доступа. Но кто бы это ни был, настойчивости ему не занимать.

Хит проводил их взглядом до каменной лестницы. Мышцы его плеч напряглись в тревожном ожидании. Поворачиваясь к выходу из дома, он услышал донесшийся сверху голос Гермии.

– Как ты думаешь, это не может быть Рассел? Возможно, он уже все узнал. Ох, Джулия, я надеюсь, эта парочка не поубивает друг друга из-за тебя.

Неожиданным ночным гостем оказался не шпион и не разъяренный Рассел. Вместо них на пороге стоял раскрасневшийся граф Одем. Его белоснежные локоны были взлохмачены от тягот дороги. Чтобы успокоиться, он уселся в гостиной с бокалом бренди, а Хит, Джулия и Гермия наблюдали за ним с любопытством и облегчением.

– Что все это значит, Одем? – наконец поинтересовалась Гермия недовольным тоном, явно позабыв, как недавно признавалась в тоске по нему.

Граф тяжело вздохнул. Гермия, напряженно выпрямившись, сидела напротив него на стуле. Хит и Джулия устроились подальше на диване, стремясь сохранять нейтралитет.

– Я, Гермия, приехал сдаваться, – объявил граф, устало откидываясь на спинку стула.

– Сдаваться? – недоуменно нахмурилась Гермия.

Глаза ее тревожно потемнели.

– Да. Ты выиграла.

Гермия помолчала.

– Что именно?

– Свою свободу. Свои старые письма. – Откуда-то из складок своего темно-серого, подбитого мехом плаща он вытащил пакет.

58
{"b":"11558","o":1}