ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не слишком ли велика цена за временный и неустойчивый альянс с заведомо классово и социально враждебной силой?»

Риторикой тут не поможешь. Боязнь, что КПРФ потеряет невинность, побыв «в одной компании с гражданами, держащими плакаты “Свободу Ходорковскому”», ничтожна по сравнению с той картиной битвы богов с титанами («олигархов с фашистами»), которую поначалу нарисовал Строев. Классовый анализ, даже сдобренный гипертрофированными ругательствами, тут обнаруживает полную беспомощность. Какая, к дьяволу, фашистская диктатура? Совсем забыли азы истории – или лавры Швыдкого с его пугалом «русского фашизма» уязвили самолюбие?

В целом, мышление нынешних российских «левых» пока что ограничено довольно жесткими рамками ортодоксального исторического материализма с упором на долговременные (формационные) классовые противоречия и действие «объективных законов общественного развития». Например, компартия Украины во время «оранжевой» революции действовала, исходя из марксистской установки о ведущей роли борьбы классов в истории. Они представляли обострение кризиса как столкновение между буржуазией и пролетариатом, а на деле имел место гипертрофированный средствами манипуляции конфликт между малороссийской цивилизацией, ориентированной на Россию, и западно–украинской цивилизацией, ориентированной на Запад.

Особый характер украинско-российских отношений не нашёл отражения ни в программных документах, ни в практической деятельности КПУ. Компартия «выпала» из реального конфликта, связанного с историческим выбором Украины. Это привело к разброду в ее рядах. Часть украинских коммунистов почти открыто работала на Ющенко, доказывая, что между ним и Януковичем нет разницы. 4 ноября Пленум призвал всех сторонников партии во втором туре выборов не голосовать ни за одного из кандидатов.

А. Бузгалин пишет: «Во время декабрьского противостояния социалисты (поддерживаемые в основном украиноязычной интеллигенцией) поддержали Ющенко, мотивируя это необходимостью борьбы за демократию, против олигархо-бюрократической власти. КПУ заняла позицию “чума на оба ваших дома”, а ряд сталинистких групп выступил (с массой оговорок) за Януковича. Небольшое число троцкистских и анархических организаций, а также независимой демократической левой (стоящей левее социал-демократов) интеллигенции проявили себя крайне слабо, как правило, в общем и целом поддерживая демократические лозунги Майдана, но не поддерживая Ющенко»337. Таким образом, можно считать, что левые марксистские партии в условиях острого общественного противостояния оказались без методологической основы для того, чтобы определить свою позицию.

Более того, самые ортодоксальные марксисты, в общем, весьма благосклонно отнеслись к «оранжевой» революции, видя в ней признак подъема политической активности трудящихся масс. По мнению А. Бузгалина, “Майдан стал не просто массовой общедемократической акцией гражданского неповиновения. Он стал прообразом мирной народно-демократической (антиолигархической) революции, столь необходимой народам Украины”338. Конечно, любой открытый социальный протест – необходимая школа для воспитания гражданского чувства и обучения гражданским навыкам. Но в данном случае этот протест был инструментом для достижения вполне жесткой и ограниченной цели, не имеющей ничего общего с «мирной народно-демократической (антиолигархической) революцией». Чтобы не увидеть этого, надо было иметь на глазах фильтр, резко искажающий реальность.

Часть левых видит в «оранжевой» революции удобный трамплин для того, чтобы с нее прыгнуть в революцию «красную». Б. Кагарлицкий пишет: «Урок и вызов украинского кризиса для российских левых предельно ясен. Мы стоим перед историческим распутьем. Если мы сегодня не возьмем на себя исторической ответственности, то упустим шанс, предоставленный нашему поколению, нашей стране, нашему классу. Предадим свою историю, свою идеологию и своих товарищей в бывших советских республиках. Мы должны принять самое активное участие в борьбе за демократические преобразования. Но не в качестве придатка никчемной и лживой либеральной оппозиции, а в качестве самостоятельной и независимой силы. Отказ от самостоятельности – даже хуже, чем отказ от борьбы.

Левые выступают за демократию не для того, чтобы обслуживать либералов, а для того, чтобы при поддержке большинства народа отправить либералов на свалку истории. Следовательно, наш выбор – борьба и независимость. Наш принцип – демократия в интересах трудящихся классов. И каким бы трудным ни казался путь, как бы далека ни казалась от нас победа, мы не должны отчаиваться. Мы должны и можем победить»339.

Симпатии к «оранжевой» революции как активному действию против «олигархов и буржуазного государства» идут рука об руку с неодобрением по отношению к трудящимся, никак не желающим порвать пуповину советских общинных связей. А. Бузгалин как ортодоксальный марксист сожалеет о том, что рабочие Украины никак не сбросят с себя цепи советского мировоззрения и не превратятся в «пролетариев, не имеющих Отечества». Он пишет: «Рабочий класс… далеко еще не вырос из полуфеодальных-полукриминальных пут внеэкономического принуждения и патерналистских пережитков, не осознал в полной мере противоречий между своими интересами и интересами хозяев (одна из господствующих до сих пор линий – совместное спасение администрацией и рабочими “нашего” кризисного предприятия, уже давно ставшего совершенно чужим для рабочих). Похоже, что рабочие Украины пока еще не превратились до конца в класс наемных рабочих даже объективно, будучи сращены с местом жительства, “дачами”, пост-советской привязанностью к “своему” заводу и т.п. Отсюда слабость его классового самосознания».

Идейная слабость левых видна уже в том, что они не нашли языка, на котором можно верно описать главные угрозы нашему бытию, порождаемые нынешним кризисом. Марксистские и торжественно-державные понятия, которыми полны программы и выступления левых политиков, скользят мимо, не выражают той беды, которую интуитивно чувствуют люди.

Сейчас положение организованных левых сил резко осложняется. Тот альянс, который в 1991 г. добился ликвидации СССР, начал новую военную операцию в бывших советских республиках. Преследуется много целей, и одна из них – пресечь попытки к восстановлению хозяйственных и культурных связей. На наших глазах проведена замена стоявших у власти группировок в Грузии и на Украине. И это была вовсе не косметическая замена, а разновидность радикального переворота с резким усилением антироссийских установок новой власти. Недаром эти акции получили название «революций». Никакого отношения к классовой борьбе они не имеют, никаких социальных противоречий не разрешают, но ведь и противоречия, и борьба бывают не только классовыми.

Глава 23. Позиция умеренных либералов и лево-центристов

Спектр политических организаций, которые склоняются или уже склонились к тому, чтобы поддержать «оранжевую» революцию в РФ, очень широк. Это не значит, что в решительный момент все они займут определенную активную позицию, но даже нейтрализация какого-то сегмента общества в такие моменты бывает очень важна (так это было на Украине, например, в результате нейтралитета коммунистической партии).

Американский эксперт по России Л. Арон пишет: «На страницах газет и журналов (а зачастую и на телевидении) лидеры общественного мнения как правого, так и левого толка и сегодня безоглядно и яростно критикуют режим. Все крупные издания, большинство политических партий, движений, группировок, и даже многие частные лица имеют собственные вебсайты, а доступом к интернету обладает уже как минимум 15% населения, и число пользователей растет безудержными темпами»340.

118
{"b":"1156","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Драйв, хайп и кайф
Няня для олигарха
Наследие великанов
Сису. Поиск источника отваги, силы и счастья по-фински
Маленькая жизнь
Взлет и падение ДОДО
Прочь от одиночества
Принцесса моих кошмаров