ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Предвидя последствия реализации доктрины социальной реформы в целом, Ю.М.Лужков и заявил, что дальнейшее продолжение правительством этой реформы чревато «не только потрясениями Государства Российского, но и утратой российской государственности».

Очевидно, что угроза назрела, и общество напряглось в ожидании связного объяснения ситуации и намерений власти в отношении этой угрозы. Предполагалось, что эта проблема будет если не главной, то одной из главных в Обращении президента к Федеральному собранию 2005 года. В Москве даже прошли совещания и «круглые столы», на которых обсуждались возможные варианты трактовки этой проблемы в Послании.

Что требуется от такого послания на подходе к новому перекрестку, к моменту нового исторического выбора, где возможен срыв? Ведь в этот момент повторять послания того же типа, что и предыдущие пять лет абсолютно неприемлемо. В этот момент от послания требуется рефлексия над тем, что происходило пять лет до этого. Было пять посланий, все они вызывали серьезную критику, были сделаны замечания по их фундаментальным положениям. Сейчас надо дать ответ, что было верно, а что было кардинально ошибочно в том проекте, которому следовали все пять лет.

Требуется сказать, как выполнялись три главных функции, обязательные для любой государственной власти. Все пять лет в посланиях имел место уход от целеполагания. Куда мы идем? РФ жила без проекта в ожидании, что наконец-то он будет обнародован, и в этот раз уходить от этого нельзя. Вторая функция – это определение поля возможного, тех ограничений, которые мы не можем преодолеть. Ведь первая обязанность власти – обеспечить выживание страны и народа. В обществе разлито ощущение, что власть этого не обеспечивает. Четырнадцать лет мы болтаемся в условиях кризиса легитимности нашей государственности, но нынешнего перекрестка она может не пережить. Критический момент, который сейчас наступает, эту слабую легитимность отметет сходу. Третья фундаментальная функция, от которой тоже президент уходил в своих посланиях – это изложение критериев деятельности власти. Что хорошо, что плохо? Во всех посланиях ставились задачи и не говорилось – а что хорошего в том решении, которые принимает власть? Зачем, например, РФ вступать в ВТО? Ведь нашу больную, почти на грани издыхания, экономику, это убьет. Ну пусть хоть скажет – зачем. Что вы хотите сделать с Россией в результате этой операции? Зачем надо ликвидировать российскую систему высшего образования, которая складывалась триста лет?

Наконец, в послании должно быть сказано, как власть видит угрозы, перед которыми оказалась РФ. Люди чувствуют, что над нами навис целый ряд совершенно новых, неосвоенных в исторической памяти угроз. Власть должна выложить «карту угроз» и сказать, какими силами мы располагаем, чтобы эти угрозы отвести. Речь, в частности, идет и об угрозе «оранжевой» революции.

Как известно, В.В.Путин нисколько не изменил тип своего Послания и не коснулся угрозы «оранжевой» революции ни словом, ни намеком. Таким образом, власть решила игнорировать очевидное. Начиная с 2000 г. по новой (“постграмшианской”) теории революции и по схеме, предположительно предложенной Соросом, было проведено свержение поздних советских (почти антисоветских) или квази-советских режимов в Сербии и ряде бывших республик СССР. Часть “освобожденной” территории невнятно обещают принять в ЕС, другая часть реально превращается в безгосударственное контролируемое Западом периферийное пространство. Эта программа пока не выполняется в «авторитарных» республиках с сильным влиянием культуры ислама, а в европейской части произошел сбой в Белоруссии из-за успешного контрнаступления национального государства, быстро построившего систему защиты.

В настоящее время осталось лишь одно крупное постсоветское европейское государство, не вполне интегрированное в контролируемую периферию Запада – Российская Федерация. Инфраструктура для какой-то разновидности “оранжевой” революции здесь быстро создается, хотя ее технологическое оформление, видимо, будет иным, чем в Грузии и на Украине.

То, что администрация президента РФ, единственная минимально дееспособная властная структура, делает вид, что не замечает этих процессов, является тревожным признаком. А.Чадаев пишет: “Нет ничего более опасного, чем обманываться заклинаниями вроде “Россия не Украина” – точно так же за полгода до оранжевой революции в Киеве все, кому не лень, говорили, что “Украина не Грузия”. Гораздо прагматичнее будет ошибиться в обратную сторону: признав возможность революции, тем самым уничтожить её неизбежность”356.

Р.Шайхутдинов отмечает опять же очевидный факт: “Власть ни на Украине, ни в России не действует как современная власть, способная конкурировать на мировой арене с созданными за последние годы технологиями власти… Оппозиция на Украине выигрывает – это четверть беды; однотипные оппозиции выигрывают раз за разом в зоне исторического влияния России – это полбеды; но настоящий кризис, подлинная беда в том, что никто не видит, за счёт чего это делается… Украина – лишь один из плацдармов проводимой стратегии на распространение новой империи. И ни одно государство постсоветского пространства не может ничего противопоставить этому распространению”357.

Важным фактором, объясняющим неразумное поведение власти, является присущий ей аномальный тип сознания, в котором соединились обрывки советского исторического материализма с его уверенностью в стабильности политической системы, если «нет признаков революционной ситуации», с деформированными за последние двадцать лет нормами рационального мышления, подавившими интуицию и здравый смысл. Политолог В. Гущин пишет: «У государственных руководителей, вышедших из советской партийно-аппаратной среды, инстинкт самосохранения давно атрофировался. Им до самой последней минуты казалось, что их властные политические позиции непоколебимы, а все желаемое, собственно, и есть действительность, от которой они танцевали. Эту генетическую особенность очень точно подметил один из телекомментаторов: „События в Грузии, на Украине и в Киргизии наглядно продемонстрировали, что распад Советского Союза происходит как бы во второй раз. Теперь психологический. Трудно поверить, что этот процесс минует Россию“358.

То, что пытается противопоставить импорту «оранжевой» революции нынешняя власть, говорит о полной неадекватности господствующих во властной верхушке представлений о природе этой революции. Иным объяснением было бы признание верным предположения о намерении власти совершить «самоубийство».

Первое объяснение кажется более правдоподобным, потому что «бригада чекистов» и их политтехнологов по своему типу мышления является типичным постсоветским образованием. Это мышление – продукт советской «номенклатурно-диссидентской» интеллектуальной традиции. Номенклатура, преданная советскому строю, не поняла природы ведущейся против него информационно-психологической войны и строила его оборону исключительно с помощью танков и ракет.

Уже говорилось, что как “технология” перестройки была использована теория революции Антонио Грамши. Казалось бы, сведения о принятии ее на вооружение антисоветизмом должны были быть восприняты с полной серьезностью. А посмотрите, как пишет об этом историк, специалист по ЦРУ проф. Н. Н. Яковлев: “Для ЦРУ Поремский [деятель антисоветской эмигрантской организации Народно-трудовой союз – НТС] сочинил “молекулярную” теорию революции. НТС вручил ЦРУ наскоро перелицованное старье – “молекулярную доктрину”, с которой Поремский носился еще на рубеже сороковых и пятидесятых годов. Под крылом ЦРУ Поремский раздул ее значение до явного абсурда… Этот вздор, адресованный Западу, конечно, поднимается на смех руководителями НТС, которые в своем кругу язвят: “у нас завелась одна революционная молекула, да и то пьяная”359.

123
{"b":"1156","o":1}