ЛитМир - Электронная Библиотека

— Меня этому не учили, — сказал он в отчаянии. — Что я могу для тебя сделать?

Разумеется, ворон не ответил. Он пролежал целый день, едва дыша, и к вечеру так и не очнулся.

Солдат знал, что для лечения ран используют окопник лекарственный. Он заварил немного этой травы и смазал настоем шею ворона. Ничего больше Солдат сделать не мог. Птица стояла на пороге смерти; ее дух готов был покинуть тело и парил между жизнью и небытием, еще не выбрав себе путь. Свежее дуновение ветра могло возвратить ворона к жизни. Тяжелая ненастная ночь могла отослать его в птичий загробный мир. И ничего нельзя было поделать — только сидеть и ждать, когда качнутся весы…

Солдат почти не спал той ночью. Один раз ему почудилось, что птица издала какой-то звук, но оказалось — просто фыркнула лошадь. Он не осмеливался смотреть на ворона в темноте, боясь, что тот уже умер. Смерть не так страшна при свете, как под покровом ночи…

Когда пришло утро, Солдат открыл глаза и посмотрел на зеленый балдахин леса и серое небо над головой. И лишь потом осмелился перевести взгляд на пернатого товарища.

— Что это?!

На месте недвижного пернатого тельца лежал мальчик в грязной, изорванной одежде…

— Проснись! Ты кто, парень? Где моя птица?

Мальчишка — лет двенадцати-тринадцати на вид — открыл глаза.

— Кто?… Что?… Господин…

Солдат моментально узнал этот голос. Он принадлежал ворону. Балансирование на грани жизни и смерти сняло проклятие. Темное запределье — обиталище мертвых — высосало магию ведьмы из сердца птицы, а душа, соскользнув е порога, вернулась в мир света. Птица обратилась подростком — того же возраста, в котором он был, когда на него обрушилось проклятие. Мальчик взволнованно смотрел на своего спасителя.

— Это все-таки произошло? — сказал паренек, поднимая руку и разглядывая грязную кожу, покрывавшую человеческую плоть. — Я снова стал собой?

— Именно так, малыш, — улыбнулся Солдат. — Твои перья исчезли, клюв и когти канули в небытие. И теперь ты ничем не хуже меня.

— Я и раньше был не хуже тебя, — огрызнулся мальчик, и в его голосе прозвучали знакомые интонации ворона. — Я просто изменил форму.

— Верно-верно. Извини. — Солдат посмотрел на густые спутанные волосы мальчика, в которых в изобилии копошились вши. — Однако надо бы тебя помыть. Можешь встать?

Паренек попытался приподняться на локтях, но тут же снова рухнул на землю.

— Голова кружится.

— Ты не оправился от раны. Тебе нужно отдохнуть. Потом, когда окончательно придешь в себя, сходи к ручью и помойся. Я соберу немного чистеца, чтобы втереть тебе в голову и избавиться от паразитов. И пахнет от тебя не лучшим образом, парень. Твое тряпье тоже никуда не годится. Я сошью тебе одежды из запасного одеяла, а со временем купим тебе что-нибудь. — Солдат смотрел на мальчика и улыбался. — Рад тебя видеть, приятель. Мы ведь давно уже стали хорошими друзьями. Вот только как тебя теперь звать? Есть у тебя имя?

— Меня… меня называли Глистом.

— Глистом? Ну нет, это имя не годится для такого славного героя и искателя приключений, как ты. Мы будем называть тебя… — Солдат задумался. — Маскет! Это название самца ястреба-перепелятника. Небольшая, но резвая птица, быстрая и ловкая. Да! Маскет. Тебе отлично подходит.

Казалось, мальчик остался доволен. Однако он был еще очень слаб и потому вскоре закрыл глаза и уснул. Солдат накрыл его одеялом и уселся рядом, занявшись изготовлением одежды. В полдень он разбудил паренька, накормил его бульоном из зайца и посоветовал пить больше воды.

— Я чувствую себя немногим лучше, — пожаловался Маскет.

— Тебе нужно полежать еще два-три дня. Так что приготовься отдыхать, юноша.

— Юноша! — подивился Маскет. — Давно меня так не называли. А я мечтал об этом столько лет. Впрочем, иногда мне нравилось быть вороном…

— Когда выклевывал глаза мертвым воинам на поле боя? — пошутил Солдат.

К его изумлению, Маскет довольно облизал губы.

Солдат вздрогнул.

— Ясно. В тебе еще много чего осталось от ворона, и с этим придется бороться. Неладно выйдет, если ты примешься жевать червяков в присутствии дам. А пока что отведай вкусного супа и забудь о падали.

Глава пятая

Три дня спустя Маскет окончательно оправился и был готов продолжать путешествие. Сей довольно миловидный юноша, тем не менее, не слишком охотно расставался с грязью и «питомцами», облюбовавшими его шевелюру. С великим трудом Солдат, в конце концов, заставил Маскета помыться и привести себя в порядок.

— Если ты этого не сделаешь, я уеду без тебя.

Мальчик не горел желанием остаться в лесу в одиночестве, а потому решился избавиться от вшей при помощи чистеца, собранного Солдатом, и вымылся в ручье. Солдат сшил ему одежду и приспособил кожаный ремень. Маскет остался недоволен. Он жаловался, что одежда натирает ему кожу и мешает двигаться.

— В перьях я чувствовал себя гораздо лучше.

— Когда мы вернемся в Зэмерканд, можешь соорудить себе плащ из перьев. А до тех пор походишь в этой одежде, будешь следить за ней и чинить по мере необходимости.

— С какой стати?

— С такой, что я тебе велю.

— Ты мне не отец.

Крыть было нечем. Солдату пришлось признать, что Маскет прав: он не являлся для мальчика авторитетом и не имел права ему приказывать. Однако Солдат сказал Маскету, что тот обязан подчинятся его приказам, коли желает путешествовать вместе с ним. Если же Маскет желает оставаться один и идти пешком — это его право. В ином случае Солдат готов сделать его своим оруженосцем при одном условии: Маскет будет безоговорочно подчиняться своему сеньору. Рыцарь станет для него царем и богом.

— Вот если бы ты сделал меня своим сыном, — ответил юнец, — я бы подчинялся тебе во всем.

— Юный хитрец! Я не собираюсь торговаться. Мне не нужен сын. А если понадобится — жена мне его родит. Ты хоть понимаешь, какая честь тебе выпала? Немногие уличные мальчишки могут сделаться оруженосцами благородных рыцарей. Это очень ответственная обязанность; отчасти даже священная. Оруженосец должен подавать рыцарю его меч и щит во время турнира, подносить ему вино… Прислуживать хозяину со всем старанием.

— И это священные обязанности?

— Разумеется. Рыцарь посвящен богу и совершает подвиги во славу его.

— Ну, тогда пошел бы этот рыцарь!… Я не собираюсь таскать оружие и подавать вино. Пусть сам обходится.

— Ах, так?!

— Да, так.

Солдат предвидел подобные трудности. Юнец слишком долго пробыл вольной птицей, и теперь будет непросто запереть его в клетку. Однако бросить его Солдат не мог — тем более теперь, когда он стал беспомощным юным человеком. Ребенком… И все же следовало добиться подчинения. Может быть, страх расставит все по местам?

Приняв решение, Солдат вырезал гибкий прут и подступил к мальчику.

— Не желаешь слушаться? Ну что ж… Давай-ка посмотрим, вдруг хорошая порка заставит тебя переменить мнение…

— Не подходи! — крикнул Маскет. — Не то я выклюю тебе глаза и расцарапаю лицо! Запомни: у меня ядовитые когти.

Солдат и бровью не повел. Он надвигался на Маскета, помахивая прутом. Паренек попятился и кинулся бежать вниз по склону холма. Споткнулся о булыжник, выпирающий из земли, и полетел, размахивая руками, — совершенно позабыв, что у него нет крыльев. Паренек беспомощно дрыгал ногами, вертелся и извивался в воздухе — и в конечном итоге рухнул на траву. Он очень долго был крылатым созданием и не сумел сразу отрешиться от старых привычек… Вскочив на ноги, Маскет попытался удрать, но снова упал на покрытую мхом землю. Солдат схватил его за шиворот и поднял. Маскет продолжал отчаянно молотить ногами по воздуху.

— Уймись, парень, — проворчал Солдат. — Успокойся.

— Нет. Нет! — закричал мальчик. Горячие слезы отчаяния и ярости текли по его щекам. — Отпусти меня!

— Отпущу, если ты пообещаешь меня слушаться.

— Ладно, — ответил мальчик, надувшись. — Я буду хорошо себя вести.

29
{"b":"11564","o":1}