ЛитМир - Электронная Библиотека

Солдат разъяснил, и Спэгг побледнел. А Маскет мрачно кивнул.

— Он запустил свои жирные грабли в кошелек, — сказал мальчик. — Гляди, как побелел. Я предупреждал: он тратит на портного больше, чем Дриссила — на весь дворец. А ведь она кормит и одевает всех, кто там живет. Ты проклятый плут, Спэгг!

— Я… мне нехорошо, — промолвил Спэгг слабым голосом. — Нельзя смеяться над больным человеком…

Пережив две напасти, люди осознали: это далеко не конец. Они готовились к новым бедам, и ОммуллуммО не обманул ожиданий. Колдун был безумен, однако отличался коварством и изобретательностью. После молока на город обрушилась напасть разврата. Люди рвали на себе одежду, ходили по городу обнаженными и занимались любовью у всех на глазах. Старые девы и почтенные холостяки распутничали без зазрения совести. Правда, обошлось без изнасилований, да и малолетние дети избежали заразы разврата. Вдобавок эта напасть поразила не всех, а приблизительно каждого десятого. Так что многие, не затронутые заразой, были шокированы и недоумевали.

Поначалу Солдату эта напасть казалась сравнительно безобидной: она не наносила большого урона городу. Однако подобное поведение людей вызывало ревность. Вспыхивали многочисленные драки и потасовки. Дело не раз доходило до смертоубийства. Невинные девушки становились распутными шлюхами. Робкие застенчивые юноши превращались в похотливых чудовищ. Хотя только десять процентов населения были поражены этой болезнью, еще двадцать — если не тридцать — пострадали от непристойного поведения.

Однако и это заклинание со временем утратило силу.

Следующей напастью стала буря. По ночам на город обрушивался ураган, и люди боялись открывать двери и выходить из домов. Ветер выворачивал с корнем деревья, сшибал виселицы и уносил с собой клетки с заключенными в них скелетами. Вихри вырывали из креплений факелы и швыряли их на соломенные крыши, которые моментально вспыхивали, едва их касалось пламя. Ураган отрывал от крыш куски черепицы и носил по городу; их острые как бритва края стали причиной смерти множества горожан. Ветер подхватывал людей, яростно бросал и крутил их, а потом с силой швырял о стены или о мостовые. Опасность витала в воздухе. Да что там, сам воздух и был опасностью!

— Я всегда ненавидел ветер, — мрачно сказал Спэгг. — Какой в нем смысл? Дождь — это да. Он нужен, чтобы поливать посевы и наполнять питьевые сосуды. Солнце? Оно помогает расти деревьям и травам. Темнота нужна, чтобы мир отдохнул, и люди могли спокойно поспать. Снег и мороз убивают вредителей. Но ветер? От него никакого проку, только раздражение. Он совершенно бесполезен.

— Пожалуй, я с тобой согласен, — кивнул Маскет. — Долой ветер!

— А как насчет воздушных змеев? — заметил Солдат. — Вдобавок ветер помогает кораблям плавать. И сушит белье на веревках. Ветер иногда тоже приносит пользу.

— Но не такой, — возразил Спэгг. — Спокойные и не очень быстрые ветра — возможно. Однако ураганы никому не нужны. Они только разрушают…

Ветер царил в городе неделю. Он с ревом носился по улицам, выворачивал столбы и кидал их словно копья. Еще больше вреда принесли смерчи. Они вывинчивали из земли указательные столбы, перекручивали шпили зданий и корежили флагштоки. Если вихрь заставал человека на улице, он мог запросто свернуть ему шею…

Вслед за ветрами явились ядовитые черви. Они покрыли каждый клочок земли. Сначала люди собирали червей и выбрасывали в мусорные кучи, но яды в их телах были столь сильны, что проникали через кожу, и люди погибали. Спэгг изобрел собиратель червей, похожий на огромный пинцет, и заработал кучу денег, продавая инструмент испуганным горожанам. Ядовитых червей складывали в мешки, выносили за городские стены и сжигали.

Шестой напастью стали двенадцатиголовые крысы, крысы-короли, как называли их некоторые горожане. Эти свирепые создания вылезали из канализации и набрасывались на людей. Они были похожи на колесо из двенадцати крыс, соединенных задами. Крысы кружили по улицам и кусали всех, кто попадался им на пути; сваливались с крыш на спины людей и животных и перекусывали им шейные позвонки. Зачастую крысы прятались в постелях и, когда человек засыпал, вгрызались ему в живот, добираясь до кишок с такой скоростью, что люди тут же умирали. Некоторые прятались в шкафах; стоило открыть дверцу, как крыса бросалась и в клочья раздирала лицо…

— Это твои друзья, — сказал Маскет Спэггу. — Ты наверняка находишь с ними общий язык.

— Не дерзи, мальчишка, — огрызнулся Спэгг. — Крысы мне не друзья.

— Если не друзья, значит, родственники.

Так или иначе, крысы, по крайней мере, были осязаемым, реальным противником, и люди научились с ними бороться. Горожане вооружились мечами и дубинками; расстроенные и злые, они вымещали свою злость на всех грызунах. Обычно напасть продолжалась от одной до двух недель, но с крысами расправились в четыре дня.

Пережив шесть напастей, горожане знали: скоро последует седьмая. Злосчастья, насланные магами, всегда приходят всемером. И последняя напасть — самая жуткая. Например, как сказал Солдат, она могла вылиться в смерть всех первенцев. Или все молодые женщины в королевстве станут бесплодными, и не появится новых детей. Или же молодые мужчины сделаются стерильными… Так что люди со страхом ожидали последней напасти.

Те, кто предсказывал нечто ужасное, оказались правы. Те, кто ожидал чего-то, до сих пор невиданного и неслыханного, также не ошиблись. Остальные были разочарованы. Седьмая беда пришла — жестокая и неумолимая.

Однажды утром каждый третий горожанин Зэмерканда, проснувшись, обнаружил собственное увечье. Жизненно важная часть его организма, необходимая, чтобы зарабатывать на жизнь, оказалась повреждена.

Музыканты оглохли.

Лучники ослепли.

У писцов отсохли руки.

Ораторы онемели.

У поваров и дегустаторов атрофировались вкусовые рецепторы.

Парфюмеры утратили обоняние.

Знаменитые мужчины-любовники пришли в ужас, увидев между ног нечто, напоминающее гнилей стебель морской водоросли.

У воинов ослабли мускулы.

Работники скотобоен приобрели боязнь крови.

Актеры потеряли артистические способности.

И так далее, и тому подобное…

Спэгг явился во дворец мертвенно-белый. Он снял шляпу и вытер вспотевший лоб. Солдат спросил его, в чем дело, а Маскет сидел на подоконнике и созерцал гостя, пытаясь понять: в чем заключается изменение? Где в Спэгге хорошее и полезное? Какой орган был необходим ему для работы — сначала как торговцу «руками славы», а затем как хранителю королевской казны? Загадка, да и только…

— Я, — прокаркал Спэгг, — не желал бы об этом говорить.

— Очевидно, с тобой стряслось нечто ужасное, — заметила Лайана. — Ты выглядишь так, словно утратил самое близкое и дорогое.

— А как насчет вас? — спросил Спэгг хриплым голосом.

— Здесь все в порядке.

Королевская семья и слуги во дворце избежали последней напасти. Они не знали о том, что ОммуллуммО сам некогда жил здесь — несколько сотен лет назад, когда волшебник еще пребывал в здравом уме и являлся советником одного из предков Лайаны. Тогда-то маг и установил во дворце магический барьер, желая обезопасить себя от заклинаний других чародеев. Барьер по-прежнему защищал дворец, и потому все, кто в нем жил, избежали жестокой напасти.

— Никто из нас не пострадал, — ответил Солдат. — Правда, один из дворцовых садовников, который ночевал у себя дома, пришел сегодня на работу, зараженный странной болезнью: каждое растение, к которому он прикасается, вянет и погибает через несколько минут. За утро мы потеряли лучшую виноградную лозу, несколько апельсиновых деревьев в оранжерее и много чего еще. Даже если садовник касается хотя бы одного листочка или трогает завязь фрукта, все растение съеживается и падает на землю.

— О боги, боги, — пробормотал Спэгг, покрываясь потом. — Что будет дальше!…

— Ничего, я полагаю, — ответил Солдат. — Но мы еще не слышали, какая беда стряслась с тобой, Спэгг. Давай говори. Тебя затронула эта зараза?

53
{"b":"11564","o":1}