ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Голгат смотрел на него с суеверным ужасом и трепетом.

— Я не хочу браться за это дело. Вы не того выбрали, — сказал Солдат.

ИксонноскИ отмел все возражения:

— Здесь не может быть того или не того. Это просто ты.

— Но… но если меня послали сюда с какой-то целью неведомые силы, они наверняка позаботились бы о том, чтобы все прошло гладко. А на самом деле меня сразу же едва не казнили, причем Утеллена и пальцем не пошевелила ради моего спасения. Ты сам ничего не предпринял. Я уверен, что, если бы все было предопределено, я бы женился на Утеллене и смог бы постоянно держать тебя под присмотром, пока ты рос, охранять тебя, быть для тебя наставником. Вместо этого я женился на умалишенной принцессе — женщине, у которой демоны отобрали рассудок. Я не спаситель, порой меня переполняет необузданная ярость.

ИксонноскИ кивнул:

— Конечно, у тебя есть недостатки, как и у всех. А в особенности один, который заложен в человеческой природе и потому неистребим: способность любить. Думаю, ты влюбился бы в принцессу Лайану, будь она хоть простой пастушкой. Уж к такому типу людей ты принадлежишь. Слушаешь веления своего сердца. Если бы такой человек, как ты, повиновался голове, он захотел бы стать повелителем мира.

Когда Солдат остался один и молча сидел на берегу ржавого лесного озерца, его навестил Ворон.

— Эгей, старина! Что невесел? Да, знаю, мир распадается на части, все вокруг загнивает, на куски разваливается. И что с того? Разве стоит грустить? Взбодрись! Знаешь, когда полетаешь по странам, такого насмотришься!.. И хуже бывает.

— Только не для меня, не для меня, — пробормотал Солдат.

— Да, заварил ты кашу. Выпустил великого творителя всех зол на свет божий. Навел чуму и мор на земли. Стал виной тысяч, а то и миллионов смертей. У нас и впрямь проблемы! — воскликнул Ворон.

— Очень прошу, оставь меня в покое, — сказал Солдат.

— Вот она, твоя благодарность. Я прилетаю, пытаюсь его взбодрить, а он попросту отсылает меня обратно! Замечательно! Да, кстати, твоя жена умерла.

— Что? — Солдат вскочил на ноги. — Дорогая моя жена? Мертва?

— Ну, вообще-то не совсем, — заклокотал Ворон. — Смотри, вот ты уже и не так расстроен. Думал, принцесса умерла? Могу тебя заверить, что она жива, хотя и нельзя сказать, что в добром здравии. Неужели ты не вздохнешь теперь с облегчением? Все познается в сравнении, верно?

Солдат стоял в тихом сумеречном лесу и, прищурив глаза, смотрел на Ворона.

— Ну, ты у меня дождешься. Клянусь, дождешься!

— Ладно, некогда мне здесь с тобой болтать. Нужно еще с птицами встретиться, делишки кое-какие провернуть. В следующий раз, когда прилечу, будь поприветливей, нам надо серьезные вещи обсудить. А теперь пока. Многие хотят с тебя шкуру содрать. ОммуллуммО нашлет на тебя демонов, нечисть всякую. Будь наготове. Или беги отсюда. Это, пожалуй, самое верное. Ну а я полетел.

Ворон расправил крылья и скрылся в тени деревьев, а Солдат вновь остался в одиночестве.

Он, конечно, злился на птицу, но не мог не признать, что пернатый чертенок во многом прав. Выбор невелик: либо оставаться, либо бежать. Второе кажется самым разумным. Одно дело — сражаться в честном бою, где враг стоит к тебе лицом и ожидать подвоха неоткуда. А другое дело — вести скрытую войну, притом долгую. ОммуллуммО решил покончить с ИксонноскИ, а это проще всего сделать руками подосланного убийцы.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Солдат привел своих подопечных в болотистую низину в Непознанных землях. Как преследуемый лисой заяц по наитию выбирает открытые места, так и Солдат чувствовал, что ему лучше держаться открытой местности с хорошим обзором во все стороны. Путники разбили лагерь, соорудили из высокого камыша шалаши — собирали камыш в снопы, перехватывали сверху бечевками и вырезали внутренние стебли; получался пустой конус. По болотам расставляли ловушки и капканы на кроликов, удили рыбу в небольших прудиках. Тем и кормились. Порой кому-то удавалось принести утку, в другой раз — цаплю, а однажды попался лебедь.

Тем временем ИксонноскИ практиковался в своем ремесле. С собой он нес зловонный мешок, наполненный различными отвратительными вещами, которые подбирал в разных местах: высушенные поганки, мертвые птицы, слизни, улитки, вонючие жабы, помет животных, представленный в большом разнообразии, слизь из ноздрей животных покрупнее, таких как коровы и лошади. Перья, лягушачья икра, мышиные внутренности — чего только не было в его коллекции. С помощью этих экспонатов ИксонноскИ учился колдовать. Солдат и Голгат беспрестанно жаловались на душок, но ИксонноскИ только с улыбкой качал головой.

Пока ИксонноскИ был просто зеленым юнцом и мало что умел. Солдат удивлялся, как этого мальчишку — явно новичка — выбрали Королем магов, самым могущественным чародеем мира. Он поделился своими соображениями с Голгатом.

— Да нет, дело не в нем — просто со временем не подгадали, — сказал Голгат. Превосходный дипломат, он умел с королевским достоинством преподнести даже самые неприглядные вещи. — Давай взглянем на вопрос так: к примеру, умирает король, и королевством остается править младенец — его сын. Естественно, мальчик и понятия не имеет о том, как вести государственные дела. Ему потребуются советники, дядюшка-регент, обучение. Все пойдет впрок. Первые годы мальчик будет находиться в смертельной опасности; жаждущая власти знать и иноземные недруги — все хотят занять его место. В конце концов наследник обретет почву под ногами, и чем скорее, тем лучше, иначе не выжить. Тогда только он оценит, какая великая власть оказалась в его руках.

Многие короли и королевы в раннем детстве с успехом переняли науку дворцовых уловок и хитростей и стали прекрасными правителями — наука пошла им на пользу. Когда же монархом становится взрослый, который по обычаю пребывал в благости и благодати, под теплым крылышком отца-короля или матери-королевы, вплоть до самой коронации, дело обстоит совсем иначе. Вдруг, к своему немалому испугу, он обнаруживает, что теперь ему необходимо принимать решения, брать на себя ответственность, самому отличать друзей от врагов.

Так же и с чародеями. Мы нужны мальчишке; никто другой его не защитит. Он должен парочку лет побыть в изоляции, созреть, вырасти в могущественное создание. А ОммуллуммО тем временем попытается покончить с ним, чтобы помешать чудесной трансформации.

Интересно было наблюдать, как мальчик учится обращаться со своим магическим даром. Порой результаты его манипуляций вызывали смех, порой граничили с трагедией.

В один полночный час путники явились свидетелями воскрешения мертвеца.

Поскольку человеческих трупов на болотистых задворках страны не нашлось, ИксонноскИ пришлось удовольствоваться мертвым животным. Он нашел где-то дикую лошадь. Несчастное существо угодило в трясину и погибло.

Лошадь была мертва вот уже десять дней. Труп невыносимо вонял, на нем копошились насекомые, которые выедали глаза, десны и мягкие ткани. Шкура облезла, а из гривы и хвоста волосы выпадали пучками.

Солдат и Голгат устроились на некотором расстоянии от ИксонноскИ и наблюдали за его манипуляциями. Мальчик обложил труп камнями, вырезал деревянных идолов, поместил их на заостренные колья, которые стал вонзать в раздувшийся труп. Из отверстий, которые он проделывал в шкуре животного, с шипением вырывался гнилостный воздух. Местами проглядывали голые ребра. Труп осел.

Наконец все было готово. Ночь — время, когда вершится магия, а в особенности — воскрешение. Большое значение в волшебстве имеет обстановка. Магия — вещь неосязаемая, она подчиняется своей собственной логике и законам сверхъестественного мира. Философия почти противоположна ей по природе, потому что действует по четко заданным правилам. Магия черпает свои законы из окружающей среды, впитывает их так же, как папье-маше поглощает влагу воздуха.

Силуэт мальчика выделялся на фоне кровавой луны: обнаженный, блестящий от пота, тускло мерцающий в неярком свете. Утеллена не пожелала наблюдать за всеми этими фокусами и пораньше ушла спать. Солдат дрожал, но не от холода, — его знобило в ожидании предстоящего действа. Казалось, будто из всех укрытых от дневного света уголков выползла тьма и устремилась сюда, собралась вокруг молодого чародея. Затем зазвучали слова, странные, невоспроизводимые, неповторимые уже спустя мгновение. Слова изобиловали шипящими звуками и протяжными гласными. Они проникали в сознание подобно раскаленному железу и обжигали мозг, делая его совершенно невосприимчивым к их значению.

31
{"b":"11565","o":1}