ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Делай космос!
Почему коровы не летают?
Три минуты до судного дня
Возлюбленный на одну ночь
Дама из сугроба
Печальная история братьев Гроссбарт
За пять минут до
Тайна зимнего сада
Автономность
A
A

— А кто живет в шатрах? — спросил Солдат. — Сопровождение какого-нибудь знатного вельможи или царственной особы, приехавшей в Зэмерканд?

— Это наемники, — ответил охотник. — Солдаты из государства Карфага. Королева Ванда призывает их для усиления армии, когда ей приходится вести войну. На самом деле основная тяжесть боев ложится на плечи карфаганцев, а гутрумиты им только помогают. Карфаганцы — замечательные воины: храбрые, опытные, дисциплинированные, верные долгу. Вот уже несколько столетий они состоят на службе Гутрума и беззаветно преданны нам. Каждый солдат служит двадцать лет, после чего возвращается домой. На свое жалованье он может содержать всю семью, а отслужив положенный срок, солдат получает щедрое вознаграждение.

— Почему они находятся за городскими стенами?

Охотник пожал плечами.

— Так повелось испокон веку. Карфаганцы не входят в город. Быть может, когда-то давно им не до конца доверяли?.. Сейчас это стало своеобразной традицией. Имперская гвардия, набранная из граждан Гутрума, отвечает за поддержание порядка и обеспечение безопасности королевской семьи. А карфаганцы защищают город от нападения извне.

Если противник окажется слишком сильным, набирается ополчение из горожан.

Солдат и охотник начали спускаться вниз, а ворон рыскал где-то поблизости в сгущающихся сумерках. Подойдя к городу, Солдат разглядел, что карфаганцы в большинстве своём коренастые и широкоплечие, смуглые, с плоскими лицами и квадратными челюстями. Никто не окликнул Солдата и охотника, проходящих мимо красных шатров — как рассудил Солдат, потому, что их было всего двое, и они вряд ли представляли опасность внушительной армии из десяти тысяч закаленных в боях воинов.

Солдат решил, что все будет иначе, когда они подойдут к городским воротам, к которым вела своеобразная аллея, обсаженная нанизанными на колья отрубленными головами.

Охотник и Солдат вошли в этот жуткий проход. Спутанные пряди волос падали на пустые глазницы, выклеванные хищными птицами. Вывалившиеся языки, подвергшиеся нападению насекомых, болтались между распухших губ. На носах и щеках оставила глубокие оспинки непогода.

— Помогите! — прошептал один особенно отвратительный череп, когда Солдат проходил мимо него. — Пожалуйста, помогите!

Вздрогнув, Солдат обернулся на обезображенную голову и увидел ворона, забравшегося внутрь и высунувшегося из пустой глазницы.

— Обманули дурака! — торжествующе воскликнула птица. — Не хочешь поужинать со мной? Здесь еды вдоволь.

С этими словами пернатый шут начал жадно клевать полу сгнившую плоть.

— Ты просто омерзителен, — пробормотал Солдат, презрительно скривив губы.

Охотник удивленно оглянулся.

— Это ты мне?

— Нет-нет, — поспешно заверил его Солдат. — Я обращался к ворону. Помнишь? Ты говорил, что я сумасшедший. Наверное, я действительно спятил.

— Похоже на то, — буркнул охотник. — Поторопись, нам нужно успеть войти в город до того, как ворота запрут на ночь. В противном случае придется воспользоваться гостеприимством одного из шатров. Карфаганцы отлично сражаются в бою, но при этом они, по-моему, никогда не моются, А их любимая еда — каша из дикого овса, высушенная на солнце, нарезанная ломтями и обжаренная в бараньем сале. Если хочешь всю ночь нюхать колесную смазку и завтракать овсом, жаренным в прогорклом жиру, — добро пожаловать, однако лично я намерен поужинать рыбой и миндалем, а затем улечься на чистую простыню, благоухающую ароматом сандалового дерева.

— Ты-то свое получишь, — пробурчал себе под нос Солдат, — но я сомневаюсь, что меня угостят хотя бы жареным овсом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В это время дня у городских ворот скопилась огромная бурлящая толпа. Вечером все, кто покидал по делам пределы городских стен, возвращались назад в поисках спокойного ночлега. В длинной очереди стояли роскошные экипажи и всадники, крестьяне с повозками, запряженными быками и ослами, и с ручными тележками, мужчины и женщины с орудиями своего труда: серпами, топорами, пилами, молотками. Многие телеги были доверху наполнены дровами и хворостом. На других лежали свежие овощи или фуражный корм. Дорога к воротам была по щиколотку завалена слоем навоза, и хотя Солдат тщательно выбирал, куда ступить, вскоре перепачкал рейтузы до самых колен. В зловонном смраде кружились жирные надоедливые мухи.

Солдат ожидал, что их остановят и допросят часовые у наружных ворот, но те едва взглянули на них. Все оказалось совсем иначе, когда они попали во внутренний дворик. Налетевшие неизвестно откуда четыре здоровяка в мундирах потащили охотника и его спутника в кордегардию, находившуюся в башенке у ворот. Охотника завели внутрь, а Солдата оставили ждать на улице. Стемнело, и стражники стали зажигать светильники в железных клетках, развешенные на стенах. Солдат, пораженный суетой вокруг, мысленно отметил, что только очень богатый город может позволить себе освещение улиц.

Кобыла охотника, привязанная к столбу у входа в кордегардию, печально смотрела на дверь, в которой исчез ее хозяин. На ее крупе висел вепрь, подстреленный охотником из арбалета. Солдат успел изрядно проголодаться, а воображение услужливо рисовало ему картину свежей кабанины, зажаренной на вертеле. У него мелькнула мысль, не пригласит ли его охотник разделить с ним трапезу, теперь, когда они попали в город.

— Так, — сказал появившийся в дверях стражник, кивком подзывая Солдата. — Теперь ты.

Солдат вошел в комнатку, где за широким столом сидел писец в сером одеянии. Он был в летах, с бельмом на глазу и выражением бесконечной тоски на лице. Кроме того, его мучила одышка, а шею и щеки покрывала красная сыпь.

— Имя? — скучающим голосом спросил писец, подняв гусиное перо над страницей большой книги в кожаном переплете.

Солдат изумленно огляделся. Другого выхода из комнаты, кажется, не было, однако охотник бесследно исчез.

— А куда подевался охотник?

Писец нетерпеливо посмотрел на него здоровым глазом.

— Незнакомец, — тихим, отеческим голосом произнес он, — мне бы хотелось поскорее покончить с этим, чтобы я смог вернуться к своему супу, остывающему на столике у окна. Я терпеть не могу супы, но в последнее время ничего другого есть не могу, так как у меня выпали все зубы, а десны больны. Если ты в течение ближайших трех секунд не ответишь, я прикажу вышвырнуть тебя за городские стены, где ты и проведешь эту ночь — а может быть, и не проведешь, в зависимости от того, как скоро до тебя доберутся волки, сохранившие — с завистью вынужден признать я — в целости и сохранности все свои клыки.

— Солдат, — поспешно произнес Солдат.

— Что?

— Меня зовут… меня зовут Солдат.

Писец зацарапал пером по книге, подняв левую бровь и высунув язык.

— Солдат, — повторил он. — И все? Не «Солдат из Кандуна» или «Солдат с Тиерна»? Обычно к имени, взятому по роду деятельности, добавляют название города или деревни. Например, «Кузнец из Бландэна»…

— Нет, просто Солдат.

— Тогда мой следующий вопрос будет таким: откуда ты родом, Солдат?

— Из… из Древнего леса.

Оторвавшись от книги, писец посмотрел на своего собеседника, насупив брови. Его бельмо почему-то раздражало Солдата.

— Из Древнего леса? Этот район необитаем. Больше того, ты не похож на уроженца здешних мест, на одного из нас, так сказать. Ты чужестранец и прибыл издалека. Голубые глаза? Даже у людей-зверей, живущих за морем, не бывает голубых глаз. Тебе придется придумать что-нибудь получше, Солдат.

— Послушайте, — выпалил рыцарь, — честное слово, я не знаю, кто я такой и откуда родом. Сегодня утром я очнулся на склоне холма у самой опушки Древнего леса. Мне кажется, что я только что пережил большое сражение — не сомневаюсь, это действительно так. Однако охотник, приведший меня в Зэмерканд, утверждает, что в тех краях уже много лет не было никаких сражений. Не знаю, что со мной произошло, но я не желаю зла жителям Гутрума. Мне просто нужно место, чтобы спокойно выспаться. Тогда память вернется, и я смогу привести в порядок свою жизнь.

3
{"b":"11566","o":1}