ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А кто живет в шатрах? — спросил Солдат. — Сопровождение какого-нибудь знатного вельможи или царственной особы, приехавшей в Зэмерканд?

— Это наемники, — ответил охотник. — Солдаты из государства Карфага. Королева Ванда призывает их для усиления армии, когда ей приходится вести войну. На самом деле основная тяжесть боев ложится на плечи карфаганцев, а гутрумиты им только помогают. Карфаганцы — замечательные воины: храбрые, опытные, дисциплинированные, верные долгу. Вот уже несколько столетий они состоят на службе Гутрума и беззаветно преданны нам. Каждый солдат служит двадцать лет, после чего возвращается домой. На свое жалованье он может содержать всю семью, а отслужив положенный срок, солдат получает щедрое вознаграждение.

— Почему они находятся за городскими стенами?

Охотник пожал плечами.

— Так повелось испокон веку. Карфаганцы не входят в город. Быть может, когда-то давно им не до конца доверяли?.. Сейчас это стало своеобразной традицией. Имперская гвардия, набранная из граждан Гутрума, отвечает за поддержание порядка и обеспечение безопасности королевской семьи. А карфаганцы защищают город от нападения извне.

Если противник окажется слишком сильным, набирается ополчение из горожан.

Солдат и охотник начали спускаться вниз, а ворон рыскал где-то поблизости в сгущающихся сумерках. Подойдя к городу, Солдат разглядел, что карфаганцы в большинстве своём коренастые и широкоплечие, смуглые, с плоскими лицами и квадратными челюстями. Никто не окликнул Солдата и охотника, проходящих мимо красных шатров — как рассудил Солдат, потому, что их было всего двое, и они вряд ли представляли опасность внушительной армии из десяти тысяч закаленных в боях воинов.

Солдат решил, что все будет иначе, когда они подойдут к городским воротам, к которым вела своеобразная аллея, обсаженная нанизанными на колья отрубленными головами.

Охотник и Солдат вошли в этот жуткий проход. Спутанные пряди волос падали на пустые глазницы, выклеванные хищными птицами. Вывалившиеся языки, подвергшиеся нападению насекомых, болтались между распухших губ. На носах и щеках оставила глубокие оспинки непогода.

— Помогите! — прошептал один особенно отвратительный череп, когда Солдат проходил мимо него. — Пожалуйста, помогите!

Вздрогнув, Солдат обернулся на обезображенную голову и увидел ворона, забравшегося внутрь и высунувшегося из пустой глазницы.

— Обманули дурака! — торжествующе воскликнула птица. — Не хочешь поужинать со мной? Здесь еды вдоволь.

С этими словами пернатый шут начал жадно клевать полу сгнившую плоть.

— Ты просто омерзителен, — пробормотал Солдат, презрительно скривив губы.

Охотник удивленно оглянулся.

— Это ты мне?

— Нет-нет, — поспешно заверил его Солдат. — Я обращался к ворону. Помнишь? Ты говорил, что я сумасшедший. Наверное, я действительно спятил.

— Похоже на то, — буркнул охотник. — Поторопись, нам нужно успеть войти в город до того, как ворота запрут на ночь. В противном случае придется воспользоваться гостеприимством одного из шатров. Карфаганцы отлично сражаются в бою, но при этом они, по-моему, никогда не моются, А их любимая еда — каша из дикого овса, высушенная на солнце, нарезанная ломтями и обжаренная в бараньем сале. Если хочешь всю ночь нюхать колесную смазку и завтракать овсом, жаренным в прогорклом жиру, — добро пожаловать, однако лично я намерен поужинать рыбой и миндалем, а затем улечься на чистую простыню, благоухающую ароматом сандалового дерева.

— Ты-то свое получишь, — пробурчал себе под нос Солдат, — но я сомневаюсь, что меня угостят хотя бы жареным овсом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В это время дня у городских ворот скопилась огромная бурлящая толпа. Вечером все, кто покидал по делам пределы городских стен, возвращались назад в поисках спокойного ночлега. В длинной очереди стояли роскошные экипажи и всадники, крестьяне с повозками, запряженными быками и ослами, и с ручными тележками, мужчины и женщины с орудиями своего труда: серпами, топорами, пилами, молотками. Многие телеги были доверху наполнены дровами и хворостом. На других лежали свежие овощи или фуражный корм. Дорога к воротам была по щиколотку завалена слоем навоза, и хотя Солдат тщательно выбирал, куда ступить, вскоре перепачкал рейтузы до самых колен. В зловонном смраде кружились жирные надоедливые мухи.

Солдат ожидал, что их остановят и допросят часовые у наружных ворот, но те едва взглянули на них. Все оказалось совсем иначе, когда они попали во внутренний дворик. Налетевшие неизвестно откуда четыре здоровяка в мундирах потащили охотника и его спутника в кордегардию, находившуюся в башенке у ворот. Охотника завели внутрь, а Солдата оставили ждать на улице. Стемнело, и стражники стали зажигать светильники в железных клетках, развешенные на стенах. Солдат, пораженный суетой вокруг, мысленно отметил, что только очень богатый город может позволить себе освещение улиц.

Кобыла охотника, привязанная к столбу у входа в кордегардию, печально смотрела на дверь, в которой исчез ее хозяин. На ее крупе висел вепрь, подстреленный охотником из арбалета. Солдат успел изрядно проголодаться, а воображение услужливо рисовало ему картину свежей кабанины, зажаренной на вертеле. У него мелькнула мысль, не пригласит ли его охотник разделить с ним трапезу, теперь, когда они попали в город.

— Так, — сказал появившийся в дверях стражник, кивком подзывая Солдата. — Теперь ты.

Солдат вошел в комнатку, где за широким столом сидел писец в сером одеянии. Он был в летах, с бельмом на глазу и выражением бесконечной тоски на лице. Кроме того, его мучила одышка, а шею и щеки покрывала красная сыпь.

— Имя? — скучающим голосом спросил писец, подняв гусиное перо над страницей большой книги в кожаном переплете.

Солдат изумленно огляделся. Другого выхода из комнаты, кажется, не было, однако охотник бесследно исчез.

— А куда подевался охотник?

Писец нетерпеливо посмотрел на него здоровым глазом.

— Незнакомец, — тихим, отеческим голосом произнес он, — мне бы хотелось поскорее покончить с этим, чтобы я смог вернуться к своему супу, остывающему на столике у окна. Я терпеть не могу супы, но в последнее время ничего другого есть не могу, так как у меня выпали все зубы, а десны больны. Если ты в течение ближайших трех секунд не ответишь, я прикажу вышвырнуть тебя за городские стены, где ты и проведешь эту ночь — а может быть, и не проведешь, в зависимости от того, как скоро до тебя доберутся волки, сохранившие — с завистью вынужден признать я — в целости и сохранности все свои клыки.

— Солдат, — поспешно произнес Солдат.

— Что?

— Меня зовут… меня зовут Солдат.

Писец зацарапал пером по книге, подняв левую бровь и высунув язык.

— Солдат, — повторил он. — И все? Не «Солдат из Кандуна» или «Солдат с Тиерна»? Обычно к имени, взятому по роду деятельности, добавляют название города или деревни. Например, «Кузнец из Бландэна»…

— Нет, просто Солдат.

— Тогда мой следующий вопрос будет таким: откуда ты родом, Солдат?

— Из… из Древнего леса.

Оторвавшись от книги, писец посмотрел на своего собеседника, насупив брови. Его бельмо почему-то раздражало Солдата.

— Из Древнего леса? Этот район необитаем. Больше того, ты не похож на уроженца здешних мест, на одного из нас, так сказать. Ты чужестранец и прибыл издалека. Голубые глаза? Даже у людей-зверей, живущих за морем, не бывает голубых глаз. Тебе придется придумать что-нибудь получше, Солдат.

— Послушайте, — выпалил рыцарь, — честное слово, я не знаю, кто я такой и откуда родом. Сегодня утром я очнулся на склоне холма у самой опушки Древнего леса. Мне кажется, что я только что пережил большое сражение — не сомневаюсь, это действительно так. Однако охотник, приведший меня в Зэмерканд, утверждает, что в тех краях уже много лет не было никаких сражений. Не знаю, что со мной произошло, но я не желаю зла жителям Гутрума. Мне просто нужно место, чтобы спокойно выспаться. Тогда память вернется, и я смогу привести в порядок свою жизнь.

3
{"b":"11566","o":1}