ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Камасутра для оратора. Десять глав о том, как получать и доставлять максимальное удовольствие, выступая публично.
Одарённая
Страж
Кайноzой
Оторва, или Двойные неприятности для рыжей
Книга челленджей. 60 программ, формирующих полезные привычки
Мой невыносимый босс (СИ)
Зорро в снегу
The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри
A
A

В тусклом свете свечи Солдат изучил поверхность колонны и пришел к выводу, что птица права. По камню проходила тончайшая трещинка, слишком прямая, ломающаяся под слишком правильным углом, чтобы быть естественной. И кроме того, как верно заметил ворон, примерно на уровне пояса в колонне было проделано отверстие странной формы. Определенно, это могло быть дверью в круглую комнату.

Солдат ощутил необъяснимое беспокойство. Ему показалось, что за дверью кто-то стоит. Он мысленно представил себе темный силуэт, застывший внутри полой колонны. Почему-то Солдат решил, что этот силуэт, это существо уже очень давно ждет избавления. У Солдата в голове прозвучала не высказанная словами команда, призывающая его действовать. Придя в смятение, он растерянно посмотрел на свои руки, затем порылся в карманах, пытаясь найти что-нибудь, похожее на ключ. Немой приказ звучал тверже, настойчивее, и теперь в нем уже слышалась угроза. Вдруг Солдат вспомнил, о чем хвастался Ворон. Он собрался было попросить птицу отпереть замок клювом, но тут в коридоре послышались звуки шагов и шелест одежды. Из темноты показались двое тюремщиков.

— Что вы здесь делаете? — проворчала женщина, приведшая Солдата в подземную тюрьму. — Оставила вас одного на минуту, и вы уже пропали. Разве трудно было подождать? Целую вечность пришлось вас разыскивать. Как будто нам больше нечем заняться!

— Прошу прощения, — сказал Солдат. — Да, кстати, кто находится в этой камере?

Мужчина-тюремщик поднес к колонне факел и внимательно ее осмотрел.

— В какой камере? Кто сказал, что это камера? По-моему, это просто столб. На пересечении коридоров.

— В таком случае, зачем он здесь, громадный столб в самом центре подземелья?

— Может, держит свод? — язвительным тоном предположил тюремщик. — Я не строитель, но на таком перекрестке обязательно должно что-нибудь стоять.

— Наверное, ты прав, — согласился Солдат.

— В эту часть подземелья мы не ходим, — сказала тюремщица, непроизвольно поежившись. — Мне здесь не нравится. Когда я сюда попадаю, в голову начинает лезть всякая чертовщина. Лучше сюда не соваться.

Разговаривая, она достала связку ключей и стала один за другим вставлять их в замочную скважину.

— Что ты делаешь? — спросил ее мужчина.

Остановившись, женщина недоуменно заморгала.

— Понятия не имею. Ну вот, именно это я и имела в виду. Дурное место. Пойдемте отсюда. Идемте, Солдат. Начнем с того, что вы не имеете права здесь находиться. Сейчас мы выведем вас на улицу.

Солдат послушно пошел следом за тюремщиками, хотя его внутренний голос настойчиво требовал остановиться. Теперь смятение охватило и мужчину-тюремщика: всю дорогу он беспокойно оглядывался.

В присутствии тюремщиков ворон не проронил ни слова, но как только Солдат вышел из подземелья, птица призналась, что и она ощущала настойчивый немой призыв, доносившийся из каменного столба.

— Там внутри что-то есть, — сказал ворон, когда они вышли в засыпанный снегом сад. — И это «что-то» очень хочет оттуда выбраться.

— А может, это просто игра воображения? — возразил Солдат. Теперь, когда жуткие подземные коридоры остались позади, он уже не был уверен в своих ощущениях. — Я имею в виду, ничто не смогло бы жить внутри замурованной наглухо колонны, ведь так? Там ведь нет воздуха, и чем бы оно питалось?

— Есть камеры, куда заточают тех, о ком хотят забыть — и о ком через какое-то время действительно забывают, — сказал ворон.

— Да, но эти камеры, как правило, располагаются под полом трапезных и закрываются решетками, так что время от времени к узникам падают объедки. А столб, как мне кажется, наглухо замурован. Никто не может жить в закрытом помещении без света, воздуха и еды. По-моему, мы стали жертвой иллюзии.

Как раз в этот момент они проходили под виселицей — высоко над мощеной улицей, под самым сводом арки была закреплена железная клетка, в которой болтались полусгнившие останки какого-то несчастного. Внимание легкомысленной птицы тотчас же переключилось на нечто более прозаическое. Для ворона пустой желудок был гораздо важнее непонятной загадки. Учуяв аппетитный запах подгнившего мяса, птица, забыв про Солдата, взмыла вверх и принялась за обед. Солдат, увидев, как ворон стащил с трупа лохмотья, чтобы добраться до мяса, с отвращением сплюнул и пошел дальше.

Первым делом он заглянул к Офао и распорядился, чтобы тот посылал Утеллене и мальчику еду.

— Последи, чтобы раз в два-три дня они получали все необходимое, — сказал Солдат. — Это мои друзья. Я не хочу, чтобы, пока меня не будет, они умерли с голоду.

Офао заверил, что сделает все как надо. Затем Солдат отправился искать Спэгга и нашел торговца в таверне. Тот был мертвецки пьян.

— А я думал, ты куда-то ушел и заблудился, — заплетающимся языком промолвил Спэгг. — Я очень на это надеялся.

— Не сомневаюсь. Жаль, что разочаровал тебя. Что ж, возможно, когда-нибудь со мной это случится. Сейчас я хочу попробовать в последний раз повидаться со своей женой, и если она меня не убьет, завтра на рассвете мы тронемся в путь. Ты еще долго не увидишь кровать.

— Ублюдок! — пробормотал Спэгг.

— Возможно, — задумчиво произнес Солдат, — возможно…

Вернувшись во Дворец Диких Цветов, Солдат с радостью узнал, что приступ безумия у его жены окончился.

— Обычно это длится два-три дня, — объяснила ему Дриссила. — Принцесса ждет вас в желтых покоях.

Она проводила Солдата в Зеленую башню, и он вошел в просторную комнату. В большом камине весело трещали поленья. Лайана стояла, повернувшись к двери красивой половиной лица. Случайно увидевший ее так человек не догадался бы, что другая сторона обезображена.

Узнав Солдата, принцесса повернулась к нему лицом. Тот непроизвольно поморщился и тотчас же выругал себя за это.

— Ты находишь меня отталкивающей, — сказала Лайана. — Я прочла это по выражению твоего лица.

Солдат понял, что отпираться бесполезно.

— Прости. Я не сдержал свои чувства. Дорогая, у меня сердце болит за тебя, вот и все. Ты для меня самая прекрасная на свете. Разве может быть иначе, если я так тебя люблю?

На Лайане было красивое алое платье, открывавшее плечи цвета слоновой кости и подчеркивающее изгибы тела. Принцесса рассеянно теребила медальон, висевший на золотой цепочке. Ее изящные босые ножки стояли прямо на холодных каменных плитах пола.

Вдруг Лайана небрежно махнула рукой, словно отметая слова супруга как пустую лесть.

— Ну а насчет любви, — сказала она, поворачиваясь к Солдату спиной и вставая лицом к огню, — что ж, мы прошли через это, но, увы, безрезультатно.

Нахмурившись, Солдат шагнул к Лайане, пытаясь заключить ее в объятия. Она проворно ускользнула от него.

— Что? Что ты только что сказала? Что все это значит?

Снова повернувшись к нему, принцесса поджала губы.

Ее взор затянуло холодом.

— Это значит, что у нас была ночь страсти. Теперь все это осталось в прошлом. О, вижу, ты беспокоишься? Не давай волю чувствам. Я не люблю тебя ни на йоту. Все кончено. Завтра ты покинешь город и отправишься в дальний путь. Знай, мне нет никакого дела, останешься ты жив или погибнешь.

Пораженный Солдат отшатнулся назад, услышав жестокие слова. Грудь стиснуло от боли.

— На самом деле ты так не думаешь. Тебя до сих пор мучают отголоски безумия. Последствия приступа омрачают твой рассудок, заставляя тебя говорить эти слова.

Лайана спокойно посмотрела ему в лицо.

— Я абсолютно здорова.

— Но…

— Ты должен понять, — оборвала его принцесса, скорчив гримасу, показавшуюся Солдату особенно зловещей на покрытом шрамами лице, — что я постоянно влюбляюсь в кого-нибудь, а затем остываю к предмету своей любви. Я бросала свое сердце к ногам мужчин чаще, чем мой ястреб падал с неба на добычу. Уж так я устроена. Теперь ты для меня вчерашний ужин — остывший и неаппетитный. Так что отправляйся в путешествие и постарайся забыть о том, что знал меня.

Даже если бы на Солдата надели доспехи, унизанные изнутри стальными шипами, ему бы не было так больно.

45
{"b":"11566","o":1}