ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Раз ты не собираешься носить эту заколдованную кольчугу, почему бы тебе не отдать ее мне? — нарушил молчание Спэгг. — Если тебя убьют, мне до этого нет никакого дела, но к своей собственной персоне у меня несколько иное отношение.

Солдат швырнул сверток спутнику.

— На, бери. От нее дурно пахнет.

Поймав увесистый сверток, Спэгг едва не свалился с коня.

— Слушай, а ведь ты действительно принял все близко к сердцу.

Промолчав, Солдат тронул коня вперед. Глубокий снег заглушал стук копыт. В воздухе по-прежнему кружили крупные мягкие белые хлопья, падавшие с холодных небес. Низко над землей нависла мутная мраморная дымка, ландшафт укрылся ровным белым полотном, словно чего-то устыдившись.

Путники ехали целый день, ни разу не остановившись, к большому недовольству Спэгга. Торговец руками не переставал ныть, что он проголодался, но Солдат не обращал на него никакого внимания. Наконец, устав от нескончаемого потока жалоб, Солдат не выдержал и крикнул:

— Ты будешь есть тогда, когда тебе разрешат.

— Ну хорошо, хорошо. Я понятия не имел, что отправляюсь в путь с императором.

Вечером путники остановились в лесу, укрывшись среди деревьев. Солдат приготовил место для ночлега на двоих, положив на снег березовые ветки, чтобы защититься от холодной земли. Спэгг тем временем расчистил полянку, чтобы лошадям было удобнее щипать траву. Покончив с этим, он развел костер и вскипятил воды. Все это время торговец руками пугливо оглядывался вокруг, словно опасаясь внезапного нападения. Затем, опустившись на колени, стал ползать среди опавшей листвы и гнилых веток, устилавших землю под деревьями.

— Что с тобой? — раздраженно спросил Солдат. — Здесь ведь нет ханнаков. Тогда чего ты ищешь?

— Ханнаки есть везде, однако сейчас меня беспокоят не они.

— Тогда что же?

— Дроты, — ответил Спэгг. — Я их ненавижу. Есть такие грибы, которые, если натереть ими кожу, отпугивают дротов, но я их что-то не нахожу.

— В таком случае придется обойтись без грибов, и дроты будут нас мучить всю ночь.

Так и случилось. Как только стемнело и костер погас, превратившись в горстку тлеющих углей, дроты налетели со всех сторон. Солдат размахивал руками, стараясь стряхнуть крохотных крылатых созданий с плеч. Воздух наполнился хрустом, за которым следовали треск и шипение костра. Посмотрев на Спэгга, ведущего войну с паразитами, Солдат с отвращением увидел, что тот срывает крошечные человекоподобные существа со своего тела и, откусив им головы, бросает трепещущие тельца в угли. Прозрачные крылышки, попав в костер, вспыхивали на мгновение ярким пламенем. Затем Спэгг выплевывал в огонь и откушенные головы. Похоже, это занятие доставляло ему удовольствие.

— Какая мерзость! — возмущенно произнес Солдат.

— Нисколько не хуже, чем сосать чужую кровь, — резонно возразил его спутник. — Посмотри, на мне дротов больше нет. Они все перелетели на тебя.

Торговец руками был прав. Солдат оказался буквально покрыт сплошным слоем маленьких кровопийц. Схватив одну дроту, он поднес ее к лицу, чтобы лучше разглядеть. В свете костра Солдат различил крошечное человеческое личико с горящими глазами, похожими на огненные искорки. Маленькое существо казалось очаровательным, как и подобает фее, до тех пор, пока не раскрыло рот, обнажая три ряда острых зубов. Солдат отшвырнул дроту, но та, взмахнув крылышками, тотчас же повернула назад и впилась ему в шею.

— Проклятие! — воскликнул Солдат.

Поняв, что другого способа борьбы с дротами нет, он тоже принялся откусывать им головы.

— Только следи за тем, чтобы они не вцепились тебе в язык, — предостерег его Спэгг. — Тогда ты от них ни за что не отделаешься.

После того как Солдат расправился с парой десятков дрот, остальные оставили его в покое. Как и в тот раз, когда он впервые столкнулся с крохотными созданиями, две или три дроты, напившись крови, так разбухли, что не смогли лететь. Спэгг раздавил их ногой, окропив снег алой кровью.

— Нам надо обязательно найти эти грибы, — сказал Солдат. — Нельзя же воевать с дротами каждую ночь, которую мы будем проводить в лесу.

Приготовившись спать, Солдат обнаружил, что его тошнит от близкого соседства торговца, от которого несло затхлым потом и перегаром. Однако с этим ничего нельзя было поделать, если он хотел спать в тепле. Солдат понял, что ему придется мириться с неудобствами.

— Слушай, а в Гутруме водятся добрые феи? — недовольно проворчал он. — Или, кроме дротов, здесь других нет?

— Что ты, есть и добрые, но они редко встречаются. И немудрено. У людей нет ничего такого, что им нужно. А феи очень эгоистичные создания. Их интересует только то, в чем они видят для себя какой-нибудь прок.

— В этом они сродни рыночным торговцам, да?

— Твоя шутка неуместна, Солдат. Совершенно неуместна.

Ночью темнота стала кромешной. Солдат нашел в этом странное утешение. В отличие от некоторых людей он никогда не испытывал страха перед темнотой, черный бархатный покров казался ему теплым и уютным. Во мраке ночи Солдат чувствовал себя спокойнее, чем в сумерках или средь бела дня, когда все вокруг кишит чудовищами. Темнота — это хорошо. Черный — это не просто цвет, это все краски с палитры художника, смешанные вместе. Солдат сам обнаружил это, еще в детстве, смешав красную, желтую, зеленую, розовую, синюю, коричневую и бордовую краски в густую массу. Черную. Черный цвет всегда помогает, он надежный, на него можно положиться.

Среди ночи сквозь полудрему Солдат услышал вой волков, произносящих одно слово. Звук искажался за счет большого расстояния и эха, отраженного от окрестных холмов, но Солдат снова почувствовал, что волки произносят его настоящее имя. Их заунывный вой сливался с шелестом ветра в кронах деревьев, и Солдат, как ни напрягал слух, не мог разобрать ни звука.

Утром Солдат проснулся первым. Спэгг, сжавшись в комок, продолжал храпеть.

Встав, Солдат в одном нижнем белье (но прихватив с собой меч) отправился искать воду. Ноги быстро промокли в глубоком снегу. Дыхание вырывалось из ноздрей клубами пара. Ветви деревьев провисли под тяжестью свежевыпавшего снега. Повсюду виднелись оленьи следы. Солдат даже увидел одного оленя, стоявшего за деревом, и пожалел, что не захватил с собой лук со стрелами. Спэгг не стал бы возражать против свежей оленины на завтрак.

Наконец Солдат нашел небольшой омут в густых зарослях неподалеку от лагеря. Вдоль затянутых коркой льда берегов стояли карликовые кусты бузины, похожие на сгорбленных стариков. Слой льда оказался довольно тонким. Под ним виднелись белые пузыри воздуха и нападавшие в воду листья и ветки. Разбив лед толстой палкой, Солдат обнаружил, что вода в омуте непригодна для питья. Правда, она подойдет для лошадей.

Проделав импровизированной палицей большую прорубь, Солдат, заглянув в зеленую воду, увидел в глубине что-то похожее на две блестящие золотые монеты. Обрадовавшись, как и всякий человек, нашедший золото, он попытался дотянуться до монет палкой. Она оказалась слишком короткой, но Солдат нашел ствол упавшей ивы. Дрожа от холода в одном нижнем белье, он баламутил ивой воду, рассуждая, что там, где есть две монеты, их может быть и больше. Ему не приходило в голову задуматься, почему монеты оставались друг от друга на одном и том же расстоянии, сколько бы он ни тыкал стволом ивы в дно омута.

Внезапно из глубины с ревом поднялось огромное чешуйчатое чудовище, состоящее, казалось, из одного рта, унизанного острыми зубами. Оно пробило корку льда подобно тому, как вырывается на поверхность полярных морей гигантский кит. С тупой морды стекали струи воды, из похожих на пещеры ноздрей торчали пучки водорослей, в длинных иглах-копьях, покрывающих лоб, запутались клочья тины. На серой бородавчатой морде сверкали золотом два злобных глаза. Явление чудовища в мир света и воздуха сопровождалось смрадом первозданного ила.

Прежде чем Солдат успел отпрыгнуть назад, чудовище схватило его за ногу и потащило в ледяные глубины омута. Солдату удалось один раз глотнуть воздуха, и его утянуло под воду. Ледяной холод гигантской рукой стиснул грудь, выдавливая из легких дыхание. Вцепившись зубами Солдату в ногу, чудовище увлекало его все глубже, глубже, глубже, пока не достигло норы на дне омута, и потащило Солдата по узкому проходу. Тот безуспешно пытался обнажить меч. В конце концов, когда проход окончился пещерой, Солдат выхватил меч и погрузил лезвие между золотыми глазами, которые он принял за монеты. Разумеется, они были приманкой, привлекающей ничего не подозревающих путников к самому краю зловонных вод волшебного омута.

47
{"b":"11566","o":1}