ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

От Солдата не укрылось, что на шее оленихи был бархатный ошейник.

В сильном возбуждении он лег спать, надеясь, что ему будет сниться его возлюбленная Лайана. Хотя перед этим Солдат крепко запер дверь, его не оставляло беспокойство, насколько надежны запоры.

Солдат проснулся среди ночи, услышав крик совы. У него на груди сидела обнаженная Крессида. В руках у нее были оленьи рога. Солдат попытался было усесться в кровати, но Крессида приложила рога к его вискам. Концы рогов накрепко приросли к голове.

— Ааайййй! — воскликнул Солдат. — Что ты наделала!

Оттолкнув от себя смутно белеющее в полумраке женское тело, он схватился за рога, пытаясь сорвать их с головы.

Они даже не шевелились, словно успели врасти в череп.

Крессида рассмеялась.

Солдат разглядел у нее на шее бархатную повязку с серебряной табличкой, на которой было написано: «Не смей трогать меня… »

Он пробовал сопротивляться.

Бесполезно. От рогов по всему его телу разлилась какая-то странная смесь необычных чувств. Казалось, он одурманен пьянящим зельем и в то же время очень остро ощущает все окружающее. Его рассудок словно ускользнул от него, уступив место первобытной способности заглядывать в самую суть диких существ. Рот Солдата наполнился вкусом грибов, древесной коры, мха и многих других лесных и луговых растений. В висках гулко стучала кровь, чувства обострились, он был на грани безотчетного ужаса, в то же время оставаясь внешне спокойным. Кровь понеслась по жилам, оживляя мышцы ног, рук, плеч, живота, наполняя до предела пах, готовый вот-вот лопнуть. Внутри вскипела неукротимая похоть.

— Да! — воскликнул Солдат, подаваясь к женщине. — Да! Сейчас!

Порыв сладострастия захлестнул все тело. Он не мог больше сдерживаться. Его заворожило первобытное желание, требующее немедленного удовлетворения. Солдат набросился на Крессиду, глубоко погружаясь в ее податливое чрево. Она распаляла его безумную страсть заверениями, что он своим ключом отпирает ее душу. Солдат чувствовал, что теряет самообладание, отдаваясь этой прекрасной молодой женщине. Она окружала, обволакивала, поглощала его. Его глаза горели вожделением, руки жадно ощупывали каждую выпуклость, каждую впадину ее тела. Солдат погружался все глубже и глубже, не заботясь о том, что теряет, настроенный только на то, чтобы утолить свою жуткую бездонную жажду. Наконец он разрядил свое напряжение, и в этот миг Крессида разорвала ночную тишину пронзительным криком, от которого содрогнулись в сырых могилах покойники.

Мгновение они молча лежали в постели, щедро орошенной их потом, сплетенные воедино.

— Ну наконец-то, — удовлетворенно произнесла Крессида.

Внезапно дом огласился ревом, в котором Солдат узнал вопль ярости и гнева. Муж Крессиды, хозяин дома, услышал крик наслаждения и догадался, что он означает. На лестнице раздался топот ног, и Солдат понял, что идет его смерть. С рогами на голове он выскочил из кровати, выпрыгнул в открытое окно и, упав с высоты нескольких футов в глубокий снег, побежал что есть сил, обезумев от страха, голый, в ночную темень. А по пятам за ним несся оглушительный рев.

Отбежав далеко в поле, Солдат оглянулся и увидел Цезаря, скачущего следом. Значит, снова будет охота, только теперь добычей стал он сам. Черный арбалет в руках Цезаря красноречиво говорил о намерениях хозяина дома. Солдат судорожно глотнул ртом воздух. Хотя он не полностью превратился в оленя — на самом деле лишь ветвистые рога отождествляли его с благородным животным, — его мышцы наполнились силой молодого самца. С быстротой оленя Солдат бежал по заснеженным полям, перескакивая через кусты, спускаясь в овраги и поднимаясь на холмы, перепрыгивая через ручьи, к большому лесу, где обитали карлики.

И все же конь и всадник настигали его. Вдруг силы стали покидать Солдата. Когда он добежал до леса, рога внезапно свалились с его головы. Запас энергии быстро иссяк. Солдат устало остановился посреди залитой лунным светом лужайки, под удивленными взглядами лис и пучеглазых сов, ища, куда бы спрятаться. Цезарь поднимался по склону холма, громко трубя в рог, собираясь убить добычу. Послышался торжествующий крик, хруст ветвей, фырканье лошади: всадник въехал в лес. Шуршали раздвигаемые кусты, в воздух взлетали комья снега, поднятые конскими копытами.

— Тс-с! Сюда!

Солдат, уже приготовившийся к смерти, оглянулся.

— Сюда, сюда! — донесся недовольный шепот. — Быстрее! Сюда же! Иди скорее.

Наконец он разглядел в лунном свете зияющее дупло раскидистого дуба. Внутри этой своеобразной пещеры в стволе дерева стоял карлик. Подбежав к дубу, Солдат шагнул в дупло — и провалился в темный наклонный проход, глубоко под землю. Карлик полз впереди. Солдат не раздумывая последовал за ним. Они очутились в подземных коридорах, покрывших сетью владения Цезаря.

— Еще немного, — произнес карлик. Наконец беглецы очутились в просторной пещере с земляными стенами и потолком из переплетенных корней, освещенной тусклыми фонарями. Повсюду копошились «жуки и другие насекомые. Солдат разглядел змей, червей и всевозможных подземных жителей. В углах затаились огромные пауки. По потолку ползали сороконожки.

Кроме того, в пещере было много карликов, человек сто. Они сидели на корточках в центре.

— Иди к ним, — сказал карлик, приведший Солдата. — Ложись на землю.

— Зачем? Что нам угрожает?

— Цезарь. Сейчас он попытается выкурить нас. Дышать лучше всего у самой земли.

И действительно, через несколько минут пещера начала затягиваться дымом.

— Он травит нас, как барсуков, — недовольно пробурчал Солдат. — Почему Цезарь не спустится сюда и не сразится с нами в честном поединке?

— Потому что он знает, что это наши владения, — ответил лежащий рядом карлик. — Здесь ему не поздоровится. Да, кстати, а чем ты его так прогневал? Кажется, вчера вы были добрыми друзьями.

— Я… — простонал Солдат. — Мы с его женой…

Ему было стыдно за свое поведение — и не из-за ярости Цезаря, а потому, что он изменил Лайане, предал ее.

— Ты соблазнил его жену? Какие только игры не ведете вы, смертные!.. Что ж, назад к нему домой тебе дороги нет. Надо будет придумать какой-нибудь способ вызволить твою одежду и освободить слугу. Не беспокойся, это осуществимо. Главное — выжить в дыму.

— Почему вы мне помогаете? — спросил Солдат.

— Враг Цезаря — наш друг. Он обращается с нами, как с рабами, и убил многих наших охотников. Мы мстим ему при малейшей возможности. Если мы поможем тебе бежать, Цезарь очень разгневается, потому что считает себя непобедимым. Мы хотим, чтобы он стонал от отчаяния. Ради этого стоит помочь тебе.

Солдату стало не по себе от таких признаний.

— Я навлек на вас большие неприятности.

— Вовсе нет, — жизнерадостно заметил карлик. — Ты устроил нам отличное развлечение.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Лайана проснулась после нескольких дней мучений. Все это время ей казалось, что у нее в голове растут колючие сорняки. Едва открыв глаза, она сразу же поняла, что Солдат изменил ей, и боль острием меча пронзила сердце. Усевшись в кровати, принцесса обнаружила, что окружена слугами, присматривающими за ней во время припадков безумия.

Она посмотрелась в зеркало. Последствия сумасшествия начинали сказываться на ее красоте. Лайана пришла к выводу, что через несколько лет будет выглядеть полной старухой, и тогда ей станет все равно, есть ли у нее на лице шрамы.

— Долго продолжался приступ? — спросила она.

— Трое суток, — ответил Офао.

Все служанки едва держались на ногах от усталости.

— Благодарю вас, — сказала принцесса. — В который уже раз.

Она отослала слуг, оставив при себе только Дриссилу и Офао, которые все равно никуда бы не ушли. Затем приняла ванну, переоделась в свежие, чистые одежды и спустилась по винтовой лестнице в библиотеку. Она попыталась читать стихи, чтобы не думать об измене Солдата, но это оказалось невозможным. Перед глазами стояли навязчивые картины. Принцесса видела, как под освещенным полной луной небосводом хохочущая красавица восседает верхом на ее супруге. Отдавшись безудержной похоти, Солдат сотрясал рогатой головой, проникая в чрево сластолюбивой незнакомки, и лунный свет искрился в его ветвистых рогах.

63
{"b":"11566","o":1}