ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не повезло Манштейну. Он ведь надеялся, что наши войска случайно окажутся такими, как в 1941, наше командование случайно окажется таким, как в Крыму, а у Гитлера случайно найдётся в запасе танковая армия. Не обломилось. И это ведь не Фортуна от Манштейна отвернулась, «лучший оперативный ум» сам пристроился к ней сзади.

Кругом одни победы

Чтобы закончить о Манштейне, добавлю, что все генералы в мемуарах в той или иной степени выставляют себя гениями, но Манштейн и среди них выделяется. Он вообще никогда не имел поражений.

Скажем, злые языки утверждают, что под Курском немцы потерпели поражение. Это неправда, читайте Манштейна – на самом деле они одержали там блестящую победу. Да вот Гитлеру потребовалось для Италии 2 дивизии, поэтому Манштейн вынужден был вернуться на исходные рубежи, и только лишь из-за маневрирования при отходе оказался на Днепре. Правда, на другом фасе Курской дуги командовавший немецкими войсками генерал-полковник Модель, увидев результаты победной битвы под Курском, застрелился, но это Модель, а Манштейн свои битвы всегда выигрывал.

… Para bellum! - i_011.jpg

Вальтер Модель

Или, скажем, те же злые языки утверждают, что под Корсунь-Шевченковским в окружении погибла огромная группировка немецких войск. Неправда! Личный состав 6,5 немецких дивизий, попавших в окружение, вышел полностью, правда, оставив всю технику, оружие, раненых и тело командовавшего ими генерала. Манштейн сам их видел, правда, не успел пересчитать, так как они отправились в тыл на отдых, но думает, что вышло тысяч 30—32. Досадно только, что эти 6,5 дивизий больше «не принимали участия в боях, что ещё больше осложнило обстановку». А так – полная победа!

Надо сказать, что вторая половина мемуаров Манштейна всё же больше напоминает первую половину мемуаров Г. К. Жукова – всё те же размышления на тему, что Манштейн сделал бы с нашими войсками, если бы Гитлер дал ему резервы.

Итак, заканчивая о Манштейне, я считаю его по складу ума и характера авантюристом, человеком легко идущим на рискованные решения, а читатели сами могут составить о нём мнение, прочитав его очень, кстати, полезную книгу «Утерянные победы».

Деспот

О Гитлере Манштейн написал очень много, даже целую главу ему посвятил. При этом он не просто описывает факты или поступки Гитлера, но и пытается анализировать их. Его книга вообще полна аналитических разборов различных обстоятельств, разборов частью удачных, а часто сомнительных.

В описании Манштейна Гитлер двоится. Манштейн, вроде, описывает одного человека, но характеристики ему даёт настолько противоречивые, что создаётся впечатление, что речь идёт о двух разных людях. Причём виноват в такой раздвоенности не Гитлер, а Манштейн.

У Манштейна не хватает знаний, культуры, чтобы понять Гитлера и не хватает фантазии, чтобы смоделировать на себе свой анализ, т. е. спросить себя, а как бы я поступил на месте Гитлера?

Возьмём такой вопрос. Манштейн характеризует Гитлера как деспота, очень любящего власть. (Что это значит – любить власть – он, как и прочие историки, не поясняет. Считается, что все люди очень любят иметь власть и за это готовы на что угодно). Подтверждает он деспотизм Гитлера неоднократными примерами того, как Гитлер часами спорил с Манштейном, приводя различные цифры из экономики, состояния вооружения и т. д., отстаивая своё деспотическое, неправильное решение против, по обыкновению гениального, решения Манштейна.

Манштейну не приходит в голову вспомнить – а спорит ли он, командующий группой армий, часами с каким-либо своим командиром корпуса, когда тот предлагает Манштейну своё гениальное решение отвести свой корпус назад? Вопрос риторический, но ведь Манштейн себя деспотом, влюблённым во власть, не считает, он тупым деспотом считает Гитлера.

Ну хорошо, Манштейну виднее – деспот, так деспот. Но дело в том, что Манштейн на этой своей характеристике не настаивает и прямо её дезавуирует: «С другой стороны, иногда Гитлер проявлял готовность выслушать соображения, даже если он не был с ними согласен, и мог затем по-деловому обсуждать их».

Как видите, в описании Манштейна получается как бы два человека – один Гитлер деспот, который не слушает доводов, «приводя экономические и политические аргументы и достигая своего, так как эти аргументы обычно не в состоянии был опровергнуть фронтовой командир», а другой Гитлер по деловому обсуждает доводы, даже если он с ними первоначально не согласен.

Напряги Манштейн фантазию, и всё стало бы на свои места. Возьмём командира корпуса в группе армий Манштейна. У него кругозор (знания) в пределах его корпуса (причём, знания о корпусе у него более полные, чем у Манштейна) и, в лучшем случае, в пределах армии, в которую входит корпус. А у Манштейна кругозор в пределах всех корпусов его группы армий и (получаемые из Генштаба) знания обо всём Восточном фронте, как минимум. И когда командир корпуса просит Манштейна разрешить ему отвод корпуса, то Манштейн, руководствуясь положением всей группы армий, может отказать, «приводя аргументы» о положении группы и фронта «и достигая своего, так как эти аргументы обычно не в состоянии был опровергнуть» рядовой командир корпуса, а может, если этот отвод корпуса не вредит группе армий, «по деловому обсудить» его.

Обычное дело, и при наличии капельки фантазии Манштейну не стоило бы упрекать Гитлера в излишнем властолюбии. И, кстати, попытаться понять те «политические и экономические аргументы», которыми Гитлер пытался поднять его, Манштейна, культурный уровень. А необходимость в этом была.

Скажем, Манштейн ведь военный специалист, тем не менее он даже в 50-х годах без комментариев даёт такое сообщение периода подготовки к Курской битве: «… большую роль играли донесения о чрезвычайном усилении противотанковой обороны противника, особенно вследствие введения новых противотанковых ружей, против которых наши танки T-IV не могли устоять». Наши противотанковые ружья были приняты на вооружение в 1941 г. и ничего нового за всю войну в этой области не было. Манштейн обязан был бы об этом знать и прокомментировать это сообщение при написании мемуаров, как слух. Но он даёт этот слух в голом виде, следовательно, знает о противотанковом оружии только понаслышке.

В незнании генералами, даже немецкими, оружия нет ничего удивительного. Министр вооружений Германии А. Шпеер вспоминал, как изумился Гитлер на артиллерийском полигоне, когда начальник Генштаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер спутал противотанковую пушку с лёгкой полевой гаубицей. Дело в том, что Гальдер был генерал-полковником артиллерии.

И уж совсем профанами были немецкие генералы, когда дело немного выходило за рамки их узкопрофессиональных интересов. Скажем, Манштейн пишет о его типичном конфликте с Гитлером:

«Но менее всего Гитлер был готов создать возможность для большого оперативного успеха в духе плана группы «Юг» путём отказа – хотя и временного – от Донбасса. На совещании в штабе группы в марте в городе Запорожье он заявил, что совершенно невозможно отдать противнику Донбасс даже временно. Если бы мы потеряли этот район, то нам нельзя было бы обеспечить сырьём свою военную промышленность. Для противника же потеря Донбасса в своё время означала сокращение производства стали на 25 %. Что же касается никопольского марганца, то его значение для нас вообще нельзя выразить словами. Потеря Никополя (на Днепре, юго-западнее Запорожья) означала бы конец войны. Далее, как Никополь, так и Донбасс не могут обойтись без электростанции в Запорожье.

Эта точка зрения, правильность которой мы не могли детально проверить, имела решающее значение для Гитлера в период всей кампании 1943 г. Это привело к тому, что наша группа никогда не имела необходимой свободы при проведении своих операций, которая позволила бы ей нанести превосходящему противнику действительно эффективный удар или собрать достаточные силы на важном для неё северном фланге».

18
{"b":"1169","o":1}