ЛитМир - Электронная Библиотека

– Но нет ее вины в том, что это не стало возможным, – осторожно заметила Кэт, когда Томас умолк.

– Я ставлю ей в упрек отнюдь не смерть, – сказал Том. – Уже после ее похорон я узнал, что Сандра не была верна мне. Более того, из письма ее любовника, на которое я случайно наткнулся, я понял, что планы Сандры с ним куда как определеннее, чем наши общие.

– Кто он был? – спросила Кэт.

– Я не стал выяснять. К чему это? Если он ее действительно любил, в чем я не сомневаюсь, то страдал не меньше, а возможно, и более моего.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась девушка. – Но в отличие от тебя он не чувствовал себя обманутым.

– Мы не можем знать этого наверняка, – грустно улыбнувшись, отпарировал он. – А теперь не поговорить ли нам о тебе?

– Смотря, о чем бы ты хотел знать?

– Начнем с твоих отношений со Стивом. Почему вы расстались?

– Просто ошибкой было сойтись, – нехотя ответила Кэт.

– А поточнее? – настаивал Томас.

– Что это, испанская инквизиция?

– Просто я хочу знать о тебе все! – решительно объявил он.

– Ты узнаешь обо мне больше, если поцелуешь вместо расспросов.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Бабушка испытала двойственное чувство, увидев фотографию, приобщенную к статье внучки. С одной стороны, гордость, с другой – беспокойство.

Она без всяких признаний со стороны Кэт поняла, что девушка влюблена, и так сильно, как никогда еще не была. Томас Рассел – предмет ее обожания, – бесспорно, привлекательный мужчина, тем не менее он не вызывал у пожилой женщины доверия, будучи сыном своего отца, которого та знала не понаслышке.

Она встретила внучку с озабоченным видом. Развернутая на известной странице газета являлась исчерпывающим объяснением бабушкиной мины.

И все же Кэт, заметившая это, сияла.

Бабушка надеялась побольше узнать от внучки об ее отношениях с молодым Расселом, но она и прежде никогда не задавала Кэт прямых вопросов, стараясь выстраивать разговор таким образом, чтобы вызвать у той желание поделиться сокровенным. Она стремилась в первую очередь создать у Кэт ощущение доверительности, уверенности, что ее постараются понять и не осудят, если даже и не выразят безоговорочного одобрения.

Для пожилой дамы Кэт был все той же ранимой маленькой девочкой, которая рано осиротела и балансировала на грани жизни и небытия, когда через четыре года, прошедших со дня гибели родителей, потеряла вкус к жизни. Она никогда не забывала, как тяжело было возвращать внучку к активности, пробуждать интерес и желание действовать. Бабушка дорожила сложившимися у них доверительными отношениями и знала, что беспокойство за судьбу внучки держит ее на этом свете, заставляют ее больное сердце размеренно стучать, невзирая на старость и болезни. И за это она в душе благодарила свою белокурую малышку, которую с самого рождения отождествляла с ангелом.

С приходом внучки бабушка стала шутливо щебетать о своем. Она рассказывала Кэт о малейших подробностях своего старческого состояния, которые свели бы с ума любого слушателя, но только не Кэт. Та только слушала, кивала и улыбалась. А бабушка неутомимо и с иронией расписывала ей все нюансы своего недомогания. Она видела, что Кэт не готова еще изъяснить словами то новое, что так преобразило ее внешне.

Мудрая женщина чувствовала, что Кэт необходимо разобраться в этом самой. Она понимала, что теперь каждое событие ее жизни делает внучку взрослее, лепит из нежной девушки зрелую женщину. Бабушка лишь молилась, чтобы для ее малышки пресеклась череда потерь и разочарований. Она не переставала думать о том, что может умереть еще до того, как наступит ее час быть прооперированной.

И Кэт чувствовала, что эта печальная мысль неотступно сопутствует их кажущемуся непринужденным общению. Она ничем не могла утешить обожаемую бабушку. Они, как всегда, тепло распрощались, но Кэт покинула «Осеннюю листву» с тяжелым сердцем.

Позже вечером, насладившись вместе с Кэт струнной музыкой, звучавшей в камерном зале, Томас повез ее в популярный на побережье итальянский ресторан. Проголодавшиеся за день, они буквально проглотили свой ужин и поехали домой. К Тому домой.

Томас включил тихую музыку и аккуратно наполнил два бокала вином ровно настолько, чтобы, разбудив желание, не замутить сознание. Кэт без опаски приняла вино из его рук.

Они отправились в спальню сравнительно рано, а забылись сном лишь ближе к рассвету. Однако Том, несмотря на изнуряющую ночь, запланировал ранний подъем, собираясь воскресным утром вести свою девушку на ферму. И Кэт, засыпая, с ужасом представила, как же усложнилась ее жизнь после встречи с Томасом.

Теперь она будет вынуждена лететь по утрам на работу, затем к бабушке, чтобы после отправиться не в привычный домашний покой, а к своему мужчине, который будет любить ее всю ночь до изнеможения. И это пугало Кэт. Пугало, как пугало все новое, требующее немалых моральных сил.

Так же ее страшили и возможные осложнения в отношениях с коллегами. Прежде в общении с ними она скрытностью не отличалась, в первую очередь потому, что и скрывать было нечего. Теперь же, наоборот, излишняя откровенность грозила сложностями, в то время как замкнутость совершенно не была в ее характере и могла восстановить привыкших к чистосердечности Кэт коллег против нее.

– Возможно, мы слишком торопимся, Том? – осторожно спросила Кэт. – Не стоит ли нам встречаться чуть реже?

– Я надоел тебе? – нарочито шутливо отозвался он.

– Боюсь, что ты перегоришь ко мне, – взволнованно призналась она.

– Никогда, милая. Я ненасытен, – так же шутливо заверил ее любовник.

Следовало ли эти слова воспринимать всерьез? Ей бы хотелось, но она не могла.

Это был день веселья, шуток, еды на свежем воздухе, быстрой езды в открытой машине.

– Ты куда? – спросил ее Том, когда воскресным вечером по возвращении в Сидней Кэт собралась уходить.

– К бабушке.

– Но ты была у нее не далее как вчера. Позвони и скажи, что не можешь.

– Я бываю у нее каждый вечер, и сегодняшний не должен стать исключением, – сухо отозвалась Кэт, давая понять, что торговаться не намерена. – Такова моя обязанность, – решительно добавила она.

– В таком случае не будем тянуть время. Идем. Я подвезу тебя, – вызвался Том. – Пора бы тебе нас познакомить, – сообщил он, к ее великому изумлению, на исходе третьего дня их знакомства.

Такого желания Кэт не встречала ни у одного своего поклонника.

Хоть и выразил он его, как всегда, шутливо, но действия говорят больше слов – желание его было совершенно серьезным.

Томас обнял Кэт и, поцеловав в макушку, проговорил:

– Ты знаешь, что твои волосы пахнут мандаринами?

– Теперь знаю, – тихо отозвалась она и подняла к нему кроткий взгляд зеленых глаз.

– Надеюсь, однажды мы останемся на ферме на ночь. Я разведу камин и буду любить тебя в его свете. Ты станешь кутаться в лоскутное одеяло, а я согрею тебя своими поцелуями, – мечтательно произнес Том. – Ты уснешь на старинной постели с пологом. А на рассвете нас разбудят птицы. И мы будем любить друг друга вновь и вновь.

Кэт все смотрела и смотрела на него зачарованно и хотела верить, что именно так однажды и будет, как он говорит.

– Ты рассчитывал провести этот вечер иначе, – тихо проговорила она по дороге.

– Да, в мои планы не входило посещение дома для престарелых, – шутливо отозвался Том, не отрывая взгляда от дороги.

– Прости… Должно быть, ты очень разочарован, – предположила девушка. – Ты сердишься на меня? – осторожно спросила она.

– Сержусь? Я? Да ты что, милая! И не разочарован я вовсе, – поспешно заверил он ее, посмотрев на спутницу ободряюще.

Она не могла поверить, что он искренен в своем желании оказывать ей поддержку во всем.

– Я могла бы доехать и на такси, Том.

– Что за глупости! Зачем тебе это? Ты не хочешь знакомить меня со своей бабушкой? – весело предположил он. – Признайся, Кэт, ты стыдишься меня?

19
{"b":"116917","o":1}