ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

––Интересно, –– голос госпожи ровен и тих, а рука по-прежнему проворно делает стежки. –– О Дези расскажи.

–– О-она-а…–– Что ж сказать, чтоб и не навредить юной госпоже, и этой угодить?

–– Что она, например, любит? –– подсказала Саша.

‘Помилуй, Господи! Неужели эта ужасная женщина задумала плохое? Уж не хочет ли она подмешать яд в любимые леди Дезидерией булочки с корицей?

‘Да что ж это такое?’ –– Саша бросила шить и с досадой посмотрела в лицо служанки, вытянувшееся от страха и растерянности.

–– Майла, я спросила что-то запретное? Почему ты испугалась? Что я делаю не так?

–– Все так, –– пролепетала служанка: а кто б сказал другое?

–– Хорошо, предположим. Начнем сначала –– раньше я плохо относилась к тебе?

Глупый вопрос и так ясно. Саша наморщила лоб, пытаясь сформулировать более мудрую мысль:

–– Давай забудем прошлое. Совсем. Ты мне нравишься и, кажется, на тебя можно положиться… Мне нужна такая подруга, Майла. Давай дружить?

‘Свят, свят, свят! ‘–– мысленно перекрестилась та.

Саша прочла ответ на лице служанки и не сдержала огорченного вздоха:

–– Ладно, забудь. И иди спать.

 –– Что вы, госпожа.

–– Тогда здесь ложись.

–– Нет, нет, –– замотала головой девушка.

–– Тогда иди, погуляй. Что тебе меня караулить? Я еще долго шить буду. А у тебя наверняка дела есть.

Служанка недоверчиво покосилась на госпожу: что происходит? Добра, мила и обходительна –– уже настораживает, а расспросы о семье, обитателях замка и юной герцогине – рождают желание проглотить язык. Нет, поговорить Майла любит, но откровенничать с госпожой? Не известно, чем это безобидное занятие закончится. Зачем она про Дезидерию выведывает? А игрушку шьет? А о Майле беспокоится?

‘Нет, видимо, сильно их госпожа головой стукнулась’, –– пришла к выводу девушка, не зная, как еще объяснить произошедшие в ней перемены, и несмело шагнула за дверь –– надо бы о том Вордану поведать. Да и господину сенешалю не мешало бы знать.

Саша шила до глубокой ночи под тусклым светом от свечей, мечтая за завтраком порадовать малышку игрушкой. Когда заготовка была готова, она отложила ее и легла спать. Майла задернула полог и, задув свечу, села на привычное место у кровати и принялась задумчиво разглядывать ночные тени, ползущие по потолку.

Видеич думала, что заснет, только коснувшись головой подушки –– ничего подобного. С полночи она промучилась на средневековом ложе, в надежде уснуть, но это было невозможно. Мягкие перины казались ей печкой и тестом одновременно –– она чувствовала себя начинкой в пироге, который уже сунули в духовку. Меховое одеяло было тяжелым и душным, но без него было холодно. Девушка ворочалась и вязла в пухе перин, запутывалась в простыне и одеяле и, казалось, проваливается все глубже, к основе кровати.

К середине ночи Саша оставила надежду поспать: каждый позвонок вопил о совершающемся против него преступлении, голова стала тяжелой, настроение, соответственно, отвратительным. Она решительно поднялась и, съехав с перин на пол, принялась стаскивать их чудовищное нагромождение, мечтая добраться до первой и хоть час поспать как человек 21-го века радея о родном позвоночнике, а не как знатная дама темных времен, зарытая в пух и мех.

Атласная простынь упала на пол, и верхняя перина поехала вниз.

–– Что вы делаете, госпожа? –– прошептал испуганный голос над ухом.

Саша вздрогнула от неожиданности и уставилась на Майлу:

–– Что ты здесь делаешь?

–– Я?.. Так…сторожу.

–– Кого? Луну, полог или очаг?

–– Э-э…вас.

–– А кто-то покушается?

–– А? Не-ет.

–– Тогда иди спать.

–– Но, госпожа, а если захотите пить или на горшок?

Саша уставилась в потолок, выискивая на нем крупицы терпения, понимания и вежливый тон. А так хотелось сорваться и, затопав ногами, послать всех в еще более древние места. Нет, затея старушки с каждой минутой становилась все более отвратительной в Сашиных глазах, а сама Морхара все более возмутительно неприглядной со своим моральным кодексом. Не зря Видеич когорту гадалок и в просвещенные времена не жаловала. Ох, не зря.

Девушка, не желая обижать служанку, не стала высказываться, а просто глянула осуждающе и принялась стаскивать вторую перину с кровати. Потом третью, четвертую. Гора позади росла, но с постели не убывало.

––Да что ж это такое? –– застонала в отчаянье, стянув шестую перину, и спросила у Майлы. –– А где горошина?

–– Кто, госпожа? –– не поняла та. Конечно, она же сказку о принцессе на горошине не читала. Ну, ничего, Саша займется на досуге плагиатом и обязательно ее воспроизведет в назидание отсталым массам этого жуткого времени.

Еще одна перина прошелестела вниз.

––Вам мало? Еще принести? Или постель перестелить? –– несмело спросила служанка, пытаясь понять, что задумала госпожа среди ночи.

––Мало?! –– ужаснулась Саша и уставилась на служанку горящими глазами, заподозрив, что та желает продлить экзекуцию ее тела и усугубить состояние души. –– Так, Майла, ты свободна!

–– Но госпожа, а если?...

–– А на ‘если’ у меня и руки, и ноги на месте. И голова. Пока. Поэтому, будь так любезна, испарись в сторону своей спальни. Сейчас же!...По-жа-луй-ста, –– Саша с трудом взяла себя в руки и снизила тон, видя, как Майла сжалась от страха. –– Извини, я немного раздражена. Иди спать. Утром разбуди меня часиков в семь. Когда у нас завтрак?

–– А-а?... Как? ‘Часиков’?..

–– Просто разбуди меня, как рассветет! –– процедила Саша, подхватив девушку под руку, и насильно выдворила ее из комнаты. Хлопнула дверью и, прислонившись к ней спиной, тяжело вздохнула: она становится грубиянкой и, кажется, слишком много говорит. Да, Морхара явно не учла лексикон и манеры покойной герцогини и ее ныне здравствующего двойника.

‘Нужно быть осторожней’, –– решила Видеич, ‘а то действительно наживешь себе еще больше неприятностей, чем покойница’.

И приступила к общению с перинами. Их оказалось 19. Саша мужественно стаскивала их и считала, чтоб не поддаться панике и не заверещать от переизбытка чувств. И вот, наконец, показались отполированные доски кровати. Она кинула на них меховое одеяло, второе, вытащила из-под вороха перин вместе с подушкой и легла, зевнула с удовлетворением и, запретив себе думать, наконец-то, заснула.

Г л а в а 19

Майла заподозрила неладное еще вчера, а сегодня пребывала в стойкой уверенности, что без козней нечистого дело не обошлось. Она посмотрела на ошеломленную Айрин и кивнула: я тебе говорила! Вот и подтверждение.

Девушки застыли у входа в комнату, не решаясь пройти дальше, и взирали на учиненный погром со смесью ужаса и недоумения: перины валяются на полу вперемешку с парчовыми покрывалами и подушками, атласная простынь обвила стойку подсвечника, очаг погас, халат госпожи валяется на столике. А сама герцогиня, безмятежно посапывая и улыбаясь, спит на одном из одеял, сунув под голову сложенные лодочкой ладони вместо подушки.

–– Она…сильно ударилась, –– нашла оправдание странному поведению госпожи Майла, о чем и не преминула шепотом сообщить подруге. Та покосилась на нее и несмело шагнула к постели, чтоб задернуть полог, и не дай бог, не разбудить госпожу, но тихая поступь и шорох юбок произвели обратный эффект –– Бритгитта открыла глаза.

–– Доброе утро, –– улыбнулась, приветствуя девушек.

И это в ответ на то, что ее разбудили! Вместо привычного злобного окрика и оплеух - ласковое приветствие. Айрин, как склонилась в попытке загладить свою вину, так и замерла, словно одеревенела, только глаза взирали на герцогиню, как на диковинное животное, со смесью страха, недоверия и настороженности: что еще на их голову дьяволица придумала? В то, что она изменилась в лучшую сторону, девушка не верила. Таких и смерть не изменит: порок в кровь прошел, а грехи всю душу выжгли. И ни монастырь, ни епитимья не спасут от объятий ада, слишком вопиющи злодеяния, слишком многочисленны ее преступления.

33
{"b":"117153","o":1}