ЛитМир - Электронная Библиотека

- Ты, крыса усатая, - рванул Бульфатов торговца за воротник, - Думаешь, что мы тебя тронуть не посмеем? Что без твоих посылочек да бутылочек Монфиев с голоду попухнет? Так вот: мне […] на Монфиева, мне на тебя накласть с высокой вышки, мне вообще тут всё по хрен, и если ты, мурло мерзопакостное, еще раз соврешь…

Охранник выразительно приподнял Курезадова, встряхнул и задышал, как голодный волк на пухлую овечку.

- За что?! - возопил Курезадов со слезой в голосе. - Почему вы мне не верите? Я ж правду говорю! Мамой клянусь! Папой тоже! Не было с ними никого, Волков приехал - Волков уехал, Прытковецкий был - Прытковецкий ушел, а между ними никого не было! Мамой клянусь!!!

Октавио наблюдал за происходящей сценой сверху - там в деревянном перекрытии между комнатой и чердаком было достаточно щелей, чтобы наслаждаться происходящим спектаклем в подробностях.

Курезадов вопил, как прима Талеринской Оперы; Серов изображал ученого гоблина - по крайней мере, его попытки казаться вежливым, но грозным и напористым, обаятельным, но мрачным и значительным, были столь же убедительны, как у зеленого питомца престарелого шарманщика с улиц Стафодара. Нежданный знакомец - тот самый, которого Октавио видел во время своих скитаний вокруг горы, - ярился и злился, щуря черные маленькие глазки, плюясь и сквернословя, но переходить от слов к действиям явно не собирался.

Октавио слышал его неуверенность так, будто тот громко шептал молитву.

Эх, господа, что ж вас понесло заниматься делом, в котором вы ни хрена не смыслите? Разве так надо разговаривать с торгашами? Припомнив, как сам разобрался в свое время с Раддо и Мильгроу, Громдевур сдержанно ухмыльнулся. С купчинами надо по-другому: им надо доходчиво и вежливо объяснить, что в результате сотрудничества каждый из участников сделки поимеет какую-то выгоду; а если кто-то не хочет делать так, как говорит Громдевур- огребет штрафы и неприятностей до ушей. Угрожать выжиге физической расправой - да боги с вами, разве ж такие дела делаются посреди бела дня, да в доме, полном людей! Угрожать надо темной ночью, на опушке, и чтоб растрепанная пеньковая петелька раскачивалась-поскрипывала на ближайшем суку, да что б кто-нибудь из подручных завывал по-волчьи из дальних кустов… Просто диву даешься, каких успехов можно достичь при наличии в отряде хорошего имитатора обортнического воя!

Вот сам Громдевур что сделал? Он добрался до фермы после полудня, стоптав ноги неудобными сапогами, голодный, усталый и добрый, как оборотень после попадания в браконьерский капкан. И сразу, не делая пауз и не позволяя опомниться и собраться с мыслями, спросил у хозяина: что, козел, жить хочешь? А хочешь, чтоб и твоя семья в живых осталась? Тогда слушай сюда. Пока ты делаешь то, что я велю - ты жив. Смеешь противоречить - извиняй, дружище, но мне ты противоречащим не нужен.

Курезадов поклялся мамой, что сделает все, что господин хороший просит. Глазки у него бегали, как гномы вокруг кузни, трясся, скотина, так, что стук его зубов даже эльфам в соседнем мире был слышен, а все ж таки сделал так, как Октавио велел. За полдня торгаша уже четвертый раз мучили вопросами, что у него вчера делали Волков и Прытковецкий, был ли кто с ними еще; но тот уперся упрямым бараном и не сознавался.

Сознайся Курезадов - так «нежный персик», которая неосторожно вызвалась отнести случайному гостю обед, и теперь запертая с Громдевуром на чердаке маленького флигеля, стоящего чуть в стороне от главного дома усадьбы, чего доброго, пострадает.

«О моей безопасности никто не думает», - разочарованно вздохнул Октавио о несправедливости жизни, - «Да не позволят боги Ангелике догадаться, как эта «луноликая» меня домогается, пользуясь тем, что отец немного занят!»

Преступное трио надрывалось дальше.

- Отвечай, куриная задница, кого прячешь? - рычал Бульфатов.

- Не доводите до греха, - важно, но неубедительно советовал Серов.

- Мамой клянусь! - вопил Курезадов. - Забирайте всё, что хотите - овечек, трактор, теплицы, рассаду, клубнику, коньяк - только оставьте жизнь, умоляю! Я слишком молод, чтоб умирать! Помилосердствуйте! Кому ж я завещаю свои банковские вклады! Забирайте всё! - торгаш начал выворачивать карманы, извлекая ключи самых разных форм и размеров; - Забирайте, забирайте! Я нищим пойду по белу свету!… - он бойко стащил рубашку, скинул башмаки и принялся за брюки; - Пусть все видят, что мне нечего скрывать!…

Первые три группы дознатчиков ломались на этапе опустошения карманов. Господа Серов и Бульфатов дождались, пока Курезадов окажется в исподнем и, истово бормоча непонятные молитвы - а может, цитируя по памяти руководство пользователя новым холодильником, - на коленях поползет к двери флигеля.

- Да он же совсем дурной, - фыркнул Бульфатов.

- Неужели не врет? - задумчиво протянул Серов.

- «Бизон»? - зашипела рация на плече и.о. начальника охраны Объекта. - Где вы? Мы проверили сеновал, там никого. Как слышите, прием?

- Слышу, слышу. Раз там тоже никого нет… Тогда возвращаемся на Объект, - рассеянно ответил Серов. - Но если ты, - погрозил он на прощание Курезадову, - если ты посмел меня обмануть…

- Мамой клянусь! - зарыдал торгаш.

Бульфатов на прощание ударил хитреца в спину и прихватил бутылку, которой тот собирался откупиться от настойчивых «гостей».

- Спустись, - велел Октавио «пэрсику». - Посмотри, они уехали или нет.

- Так мотор услышим, когда они машину заведут. понятно, что сейчас уедут, что им здесь делать? И нам теперь никто не помешает, - красавица томно потянулась и сделала попытку обнять Громдевура.

- Милая, не спорь. Ты ступай себе, ступай… - на сколько мог, вежливо отстранил «пэрсик» Октавио. Она не желала униматься. Наоборот, пододвинулась ближе и прошептала, страстно и истово:

- Иди ко мне, любимый! - и как-то очень хитро, без предупреждения и объявления войны, набросилась на храбреца.

Тут вмешался какой-то из богов, хранящих Громдевура по специальной просьбе принцессы Ангелики: снаружи большого дома семейства Курезадовых раздались выстрелы. И громкие вопли хозяина дома и его женщин о том, что их совсем, как есть, насмерть убили. «Нежный пэрсик» побледнела и поспешила вниз, узнать, что сталось с ее родителями и бабушкой.

Октавио выглянул в слуховое оконце - по двору, кругами и загогулинами, носился маленький черно-белый демон, утробно завывая и уворачиваясь от выстрелов Бульфатова, который стрелял в него, как в родного.

- Дай, я стрельну! - бежал следом за Бульфатовым другой охранник, тоже в серой пятнистой куртке. - Дай, я его замочу!

Серов писклявым сорванным голосом требовал восстановить порядок; юнцы и их подружки, приехавшие днем в большом желтом фургоне, свистели и улюлюкали, подбадривая обе конфликтующие стороны. Демон вопил, но этак завлекательно, интригующе, показывая, что не прочь побегать до следующей полуночи.

- Безумцы, - подвел итог Громдевур. - Натуральные безумцы…

59
{"b":"117155","o":1}