ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не бойтесь сказать, если они вам не нравятся, – сказал он. – Вы будете в хорошей компании.

– Я не очень хорошо разбираюсь в живописи, – ответила она. – Особенно в такой.

– В такой никто не разбирается, – резко сказал он. – Она слишком современна. Я не придерживаюсь какой-то определенной школы, Люси, я пытаюсь создать свою собственную. – Он ткнул в пылающее пятно на холсте. – О, у меня есть талант – все это признают, – но я не желаю приспосабливаться. Я не буду рисовать эти отвратительные безвкусные картинки, которые так нравятся публике. Поэтому владельцы галерей отказываются выставлять меня. «Мы не можем продать ваши работы, мистер Филлипс». Они требуют от покупателя слишком многого. И знаете что, Люси, покупатель не хочет, чтобы от него чего-то требовали. Он хочет, чтобы картина подходила к его мебели, чтобы она вписывалась в интерьер его поганой загородной виллы!

Испуганная таким необузданным проявлением чувств, Люси не знала, что сказать. Мюррей мог быть как гением, так и банальным позером. Выяснить это она никак не могла, а потому не могла и судить о его искусстве. Но кое-что ей все-таки удалось понять: он очень дорожил своей работой и, значит, не мог быть таким подлецом, каким описывал его Пол Харлоу.

– Всегда трудно быть не таким, как все, – сказала она запинаясь. – Гораздо проще идти проторенной колеей.

– Я знаю. – Он отошел к окну и мрачно уставился вдаль. – Иногда я думаю, дам им то, что они хотят, заработаю денег, а потом пошлю их всех к дьяволу. Но я не могу. Я не смею испытывать судьбу.

– Каким образом?

– Если я продамся за деньги, я не буду знать, когда остановиться. – Он резко повернулся. – Поэтому я буду рисовать то, что хочу.

– Сартр сказал по этому поводу: талант делает что может, а гений – что должен.

С лица Мюррея исчезло насмешливое выражение.

– Вы не могли бы сказать мне ничего лучшего. – Он подошел к ней и дотронулся до ее плеча. – Спасибо вам.

Когда Люси и Синди вернулись в Чартерс, уже стемнело. Девушки поднимались к себе в комнаты, чтобы переодеться к ужину, и Синди наконец задала вопрос, не дававший ей покоя всю дорогу:

– Что ты думаешь о Мюррее теперь, когда познакомилась с ним ближе?

Люси смутилась. Ей придется сделать выбор между Полом Харлоу и его сестрой. Она сделала глубокий вдох.

– Он мне нравится, – сказала она твердо. – Да, он мне нравится.

Глава 4

В последующие несколько дней стояла сырая ветреная погода, и не было никакого желания выходить на улицу. Мюррей подхватил грипп. Синди, от беспокойства не находившая себе места, совершенно замучила Люси попытками ее развлечь. На четвертый день непогоды она устроила подруге экскурсию по дому, завершив ее в салоне для игр, который располагался рядом с конюшней. Ожидая увидеть нечто похожее на бывший сарай с расставленными в нем столами для бильярда и настольного тенниса, Люси чуть не задохнулась от удивления и восторга при виде открывшегося ее глазам великолепия. Язык не поворачивался назвать это сооружение комнатой. Здесь был и плавательный бассейн, и корт для игры в сквош, и небольшой гимнастический зал, и кинозал с прекрасной фильмотекой, и отлично оборудованный бар с суперсовременным музыкальным центром.

– А я все гадала, где же здесь бальный зал, – сказала Люси холодно, – теперь понятно.

– А вот и не угадала, – рассмеялась Синди, – настоящий зал в доме. А этот используется только во время летних приемов. Если бы не было дождя, я бы показала тебе, как раздвигается крыша.

Глядя на выражение, появившееся на лице Люси, она снова рассмеялась:

– Удивительно, правда? Спорим, ты никогда не думала, что моему брату нравятся такие вещи?

– Да уж, – призналась Люси. – Как-то не могу себе представить его танцующим просто для удовольствия.

Синди покрутила какую-то рукоятку, и жизнерадостный голос Фрэнка Синатры наполнил комнату.

– Когда-то Пол был очень веселым, но несколько лет назад у него случился роман, после которого он озлобился. С тех пор у него нет времени на любовь.

– Никто не может жить без любви.

– Он может, – уверила ее Синди. – У него таки-ие любовницы! Мне кажется, что он находит эти отношения менее обязывающими. – Она принялась мечтательно кружиться по комнате. – Я могу это понять. Когда ему надоедает одна, он находит другую. Хотя он никогда мне об этом не рассказывает. Но до меня доходят кое-какие слухи.

Люси почувствовала внезапную жалость к человеку, которому деньги могли дать все, кроме счастья, и к Синди, с ее трогательной смесью доброты и цинизма. Как отчаянно брат и сестра нуждались в любви!

Время шло, и Люси поймала себя на том, что мало-помалу начинает привыкать к роскоши. Какая изысканная красота ее окружала! Она все чаще улыбалась при мысли о той наивной девушке, какой была всего несколько дней назад; с каким презрением относилась она к вещам, о которых не имела ни малейшего представления. Еда кажется еще вкуснее, если есть ее с дорогого фарфора и запивать великолепным вином, и уж конечно никто не будет спорить, что так приятно, когда уборка постели и стирка белья ложится на чужие плечи.

Как жаль, что здесь нет Мэг, не раз думала Люси, она бы уж точно сумела получить от этого максимум удовольствия.

Люси пробыла в Чартерсе уже около трех недель, когда приехал Барри Дэвис. Один из глянцевых журналов заказал ему серию фотографий поместья Харлоу. Воспользовавшись представившейся возможностью, он остался ночевать. Наблюдая, как фотограф играет роль этакого ворчливого дядюшки Синди и подначивает тетушку Беатрис, Люси поняла, что он был очень близким другом семьи. Но Барри был слишком добродушным, чтобы быть другом Пола Харлоу. Интересно, что связывает этих двоих, гадала Люси.

За весь день, что Барри провел в Чартерсе, Мюррей Филлипс ни разу не появился на горизонте. Видимо, молодой человек счел, что ему лучше пока оставаться в стороне. «Он знает, что может доверять мне, – думала Люси, – но он, естественно, не может быть столь же уверен в отношении Барри». Сама же она сгорала от желания поведать фотографу о событиях, произошедших с момента их последней встречи в клинике, и надеялась, что ей удастся остаться с ним наедине до того, как ему нужно будет возвращаться в Лондон.

В какой-то момент ей показалось, что этому не суждено случиться, поскольку Синди и тетя Беатрис, боготворившие гостя, не отходили от него ни на шаг. После ужина Синди хотела устроить танцы, но Барри, подмигнув тете Беатрис, сослался на усталость и предложил сыграть в карты.

Они провели за карточным столом довольно много времени, и, когда часы на камине пробили полночь, Люси решила, что на сегодня с нее хватит. Если она хочет поговорить с Барри, ей придется встретиться с ним в Лондоне.

– Я иду спать, – объявила она. – Уже очень поздно.

– Давайте еще поиграем, – запротестовала Синди.

– Пожалуй, на сегодня достаточно, – сказал Барри и поднялся из-за стола. – У меня тоже глаза слипаются. Не забывайте, юная леди, что, пока вы бездельничали, я весь день мотался по окрестностям с фотоаппаратом. – Он сложил карты в колоду и нежно приобнял тетю Беатрис: – Пойдемте, тетушка Би, я провожу вас в вашу комнату.

Люси уже успела раздеться и расчесывала перед зеркалом волосы, как вдруг стоящий на письменном столе розовый телефонный аппарат тихонько затренькал. Это звонил Барри Дэвис.

– Наконец-то я один, – заговорщически прошептал он. – Как насчет того, чтобы спуститься и пропустить перед сном стаканчик.

– С удовольствием, – ответила она и, быстро одевшись, поспешила вниз.

Барри ждал ее в холле. Когда она спустилась, он взял ее под руку и повел в музыкальную комнату. Войдя туда, она обнаружила, что он уже успел снова разжечь камин, в котором теперь весело потрескивали поленья.

Не спрашивая, он налил ей полную рюмку бренди, а когда девушка попыталась отказаться, настоял, чтобы она выпила ее до дна.

14
{"b":"117166","o":1}