ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Известие о том, что Синди благополучно вернулась в Англию, Люси расценила как свидетельство того, что ее отношения с семьей Харлоу завершены, и в течение последующих нескольких месяцев бывали дни, когда ей удавалось совсем не вспоминать о них.

В душе была лишь горечь – словно все прочие чувства оставили ее, – и хотя она время от времени выбиралась на прогулку с кем-нибудь из девушек, работавших вместе с ней в ресторане, казалось, что это лишь ее тень, а сама она – ее душа – остается в стороне. Возможно, наступит день, и две половинки соединятся, и она вновь превратится в живую женщину, способную смеяться не только губами, но и сердцем.

Но ее надежды рассыпались в прах, стоило ей увидеть напечатанную в газете фотографию Пола в компании смеющейся Сандры Пирс. Снимок разбудил в ней такую ревность, что поднос, который она держала в этот момент, полетел на пол.

Что ж, Полу понадобилось не так уж много времени, чтобы вернуться к своей прежней возлюбленной, горько размышляла она, вытирая лужу и собирая осколки в мусорное ведро. Но почему из всех женщин он выбрал именно ту, которая, по его же собственным словам, больше ничего для него не значила? Или ему легче было возобновить прежнюю связь, чем заводить новую?

Спустя несколько дней ей на глаза опять попалась фотография Пола. На сей раз Сандра держала его за руку, и они нежно улыбались друг другу. Не стоило больше опасаться, что Пол разыскивает ее. Снимок ясно доказывал, что, если она только пыталась забыть прошлое, Полу это уже удалось!

Интересно, женится ли он на Сандре, думала Люси. Ее не оставляла циничная мысль о том, что это будет достойная пара: мужчина, который не знает, что значит любить, и женщина, для которой любить значит лишь одно!

Она написала о своих переживаниях Мэг и получила ответ, который поверг ее в шок. Мэг писала:

«Сандра Пирс – не единственная женщина, для которой слово «любовь» имеет лишь одно значение. То же самое можно сказать и о тебе! Конечно, вы подразумеваете под этим словом вещи абсолютно разные и тем не менее одинаково жестокие! Ты под словом «любовь» подразумеваешь Пола, и тебе трудно представить, что через несколько лет, а может, и раньше, оно будет означать для тебя имя совершенно другого мужчины. Ты намерена провести остаток жизни, оплакивая то, что могло быть, но не случилось, и в конце концов закончишь тем, что умрешь от скуки! Если ты твердо намерена не прощать Пола за то, что он обвинил тебя в воровстве, тогда оставь его в прошлом и сосредоточься на будущем. Но ради бога, прекрати упиваться своим несчастьем. Как сказал один наш знаменитый соотечественник, что сделано, то сделано. Прими это как факт и начни жить дальше».

Люси сердито разорвала письмо на мелкие кусочки и выкинула. Но было не так просто забыть его содержание, и жестокие слова жгли ее словно раскаленное железо, заставляя снова и снова анализировать свое поведение в течение последних нескольких месяцев. В конце концов она поняла, что Мэг права.

Однако прийти к такому решению оказалось легче, чем воплотить его в жизнь. Привычка проводить все свободное время в одиночестве у себя в комнате была такой сильной, что преодолеть ее было совсем не просто, и, когда она, наконец, решилась отправиться в кино, ее весь вечер не покидало чувство неловкости и все нарастающего одиночества. Подобно ныряльщику, прыгнувшему в прорубь рождественским утром, она с головой бросилась наверстывать упущенное: театры, кино, музеи, выставки. Люси старалась использовать каждую свободную минуту, но ее душа по-прежнему оставалась безучастной, так что она иногда чувствовала себя Снегурочкой, бесчувственной и лишенной человеческого тепла.

Желание вести прежний одинокий образ жизни было таким сильным, что она почти готова была поддаться ему, и единственное, что не позволило ей это сделать, так это открытие оперного сезона в «Ковент-Гарден». Музыка – вот единственное, что могло затронуть ее душу. Только сопереживая героиням Моцарта, Верди и Пуччини, забывала она о собственных печалях. Стоя в очереди за билетами, она вспомнила свой давний разговор с Синди. Как-то они допоздна засиделись в библиотеке, болтая о том о сем, и, наконец, заговорили о музыке.

– Так ты действительно любишь оперу? – воскликнула Синди с изумлением. – Я всегда считала, что это своего рода светский раут, что-то вроде скачек в Аскоте.

– Возможно, это так и есть для тех, кто сидит в ложе, – ответила Люси. – Но для тех, кто стоит в очереди, чтобы попасть на галерку, все совсем по-другому. Иногда мне приходилось простаивать за билетом по шесть часов.

– Галерка? – Синди вытаращила на нее глаза. – Но это же так далеко от сцены!

– Я не могла позволить себе места поближе! В любом случае мне не нужно видеть, главное – слышать!

Синди рассмеялась:

– В следующий раз ты будешь слушать, сидя в роскошной ложе, укутанная в соболя!

Только когда стихли звуки увертюры и раскрылся занавес, она смогла полностью сосредоточиться на спектакле. Постепенно очарование музыки проникло ей в душу, Люси посетило неприятное чувство, как будто кто-то наблюдает за ней, и она быстро оглянулась на ближайший выход с галереи. В темноте она увидела стоящего у дверей человека, но он был слишком далеко, и она не смогла узнать его. Заметив, что его рассматривают, человек растворился во мраке. Люси снова повернулась к сцене, но происходящее там, казалось, не затрагивало ее сознания. Вместо Дон Жуана она видела Пола, и сердце стучало так громко, что заглушало звуки музыки.

Первое действие закончилось под гром аплодисментов, и вспыхнувший свет заставил Люси снова взглянуть в сторону выхода. Там никого не было. Она вздохнула с облегчением и медленно направилась вслед за толпой на улицу подышать свежим воздухом.

Глупо было так паниковать. Разве Пол стал бы слушать оперу, сидя на галерке! Она сошла с ума, если решила, что видела его. Пора взять себя в руки, а то скоро он начнет мерещиться ей каждый раз, как она соберется выйти в свет.

Внезапно кто-то коснулся ее плеча, Люси окаменела. Так, значит, ей не показалось…

Она медленно подняла глаза и в ярком беспощадном свете ламп увидела перед собой пепельно-бледное лицо Пола Харлоу.

– Наконец-то я нашел тебя, – сказал он. – Давай уйдем отсюда.

– Нет! – Она отшатнулась от него, но он лишь сильнее сжал ее руку. – Пусти меня, Пол. Мне не о чем с тобой говорить.

– Зато мне нужно многое тебе сказать. Ты пойдешь сама или придется тащить тебя?

Желание уступить боролось в ней со злостью на него.

– Ты не у себя в спальне! Я не обязана выполнять твои приказы. Если ты не отпустишь меня, я закричу!

Он медленно разжал пальцы, она поспешно отступила и бросилась бежать. Даже не оглядываясь, Люси знала, что он не спеша идет вниз по лестнице, и, хотя ей ужасно хотелось кинуться вслед за ним, гордость не позволяла ей сделать это.

Все второе отделение Люси была сама не своя. Она не слышала музыки, в голове у нее все громче и громче звучало лишь одно слово – «Пол», так что в конце концов она испугалась, что голова сейчас взорвется.

Когда занавес поднялся перед последним актом, она поняла, что больше ни секунды не вынесет зрелища этой надуманной трагедии, и, бормоча извинения, поднялась и стала пробираться к выходу.

На улице резкий порыв ветра ударил ей в лицо. Вздрогнув от холода, она подняла воротник и ступила на тротуар. В этот момент из тени вышла темная фигура и преградила ей путь.

– Сейчас можешь кричать сколько угодно, никто не услышит, – сказал Пол.

Люси закрыла глаза. И почему она не пошла через другой выход? Но как она могла предположить, что после того, как прогнала его, он будет ждать ее у выхода с галереи, словно побитая собачонка?

Неожиданно она поняла, что, пытаясь убежать от него, ведет себя как ребенок. Она открыла глаза и посмотрела на него:

– Твоя настойчивость очень трогательна, Пол, но мне кажется, что нам больше нечего сказать друг другу.

41
{"b":"117166","o":1}