ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тримаран Джефа и Джуди представлял собой настоящую мастерскую. У них были всевозможные инструменты, включая машинку для шитья парусов и даже прибор для крепления люверсов – металлических колец – в заново сделанные отверстия на краях паруса, которыми мы и воспользовались.

У Джефа одна нога. Другую ему отняли после катастрофы. Тогда ему было 14 лет. Англичанин, но с 5 лет живет в Калифорнии. По образованию он ветеринарный врач, а Джуди – социолог. Четыре года оба очень много работали, чтобы построить этот тримаран и купить все необходимое для длительного плавания. Джуди призналась мне, что была белой вороной в родительском доме. Сестры вышли замуж, братья женились, все имели свои семьи, а она решила отправиться с Джефом путешествовать по свету. Мать бранила, не хотела отпускать. Я успокоила Джуди, сказав, что и наши родители реагируют таким же образом, тем более что мы оставили дома маленькую дочку Яну. Я спросила ее, что она намерена делать дальше. Джуди ответила: изучать иностранные языки, общаться с людьми, ездить по свету.

С Джефом и Джуди мы подружились сразу. Рядом с Джефом забываешь, что он калека. Он сказал, что в его мастерской имеется все необходимое для ухода за протезом. Протез изготовили по специальному заказу, но чинить его он должен уметь сам. Просто удивительно, как он с одной ногой управляется на своем быстроходном судне? Правда, они добрались сюда из Мексики за 22 дня. Что они испытывают в непогоду – известно только им одним. Но говорили, что они еще ни разу не попадали в серьезный шторм. Отправились в путешествие через океан в середине апреля. До этого плавали на тримаране вдоль Калифорнийского и Мексиканского побережий. Еще не решили, сколько пробудут на Маркизских островах.

Шитье и уменьшение площади парусов напомнили нам нашу подготовку к экспедиции в Болгарии. Все собрались на тримаране, и посыпалось множество разнообразных советов. Оказалось, что крепление металлических колец люверсов на парусине – нечто такое, в чем каждый готов был проявить свою индивидуальность. Едва ли не так же, как при написании картины. Джеф не выдержал и пообещал выбросить за борт советчиков, если они не уймутся. А ведь Джеф поразительно терпеливый человек.

Наконец дела с парусами были закончены, и мы предложили сходить на могилу Поля Гогена. Давно хотели ее посетить, но по болгарской привычке отложили на последнюю минуту.

Могила Гогена

На острове Хива-Оа Поль Гоген провел последние годы жизни. Уже больной и усталый, он искал место, которое было бы по-настоящему дикое. Но сам он уже понимал, что приехал на остров слишком поздно. Было это в сентябре 1901 года. На своем жилище он сделал надпись «Дом удовольствий». С чего и началась его вражда с католическим епископом Ж. Мартеном, у которого художник приобрел земельный участок для своего дома. Здесь, на острове Хива-Оа, Гоген провел последние счастливые годы своего пребывания в этом мире: была у него молодая жена, родившая ему ребенка, были друзья. Однако незадолго до смерти почти все его покинули. Даже островитяне побаивались его болезни.

Кладбище Атуаны расположено на холме в получасе ходьбы от поселка. Вдали показалось высокое распятие, взору открылся живописный пейзаж, воскресивший в памяти одно из последних полотен художника. На могиле Гогена лежит каменная плита, на одном конце которой установлена статуэтка какого-то печального идола. Вокруг разлита тихая, спокойная красота, она медленно заполняет душу, расслабляет нервы и мышцы. Океан, клочок земли и могила одинокого, странного, не признанного при жизни художника. Я сидела в каком-то забытьи. О чем думал он перед смертью? Верил ли в то, что нарисованные им картины и через века после его кончины будут радовать и волновать людей?

С холма мы спускались притихшие. Может быть, на нас подействовал закат солнца, позолотивший воздух, пьянящий аромат растений – все, что навсегда запечатлевает память, будь то потрясшее душу мгновение времени или примечательное место.

У китайца нас ждал сюрприз. Неведомым для нас путем на остров попали газеты с Таити. На первой полосе было набрано крупным шрифтом:

«Добровольно пожелавшие испытать участь потерпевших кораблекрушение – два месяца в лодке. Пройдя 8000 км, болгарская супружеская пара, отплывшая из Перу, прибыла на Маркизские острова».

В лавке китайца эта весть оживленно обсуждалась, а мы диву давались – откуда на Таити узнали, что мы прибыли на острова? Видимо, местный полицейский, отобрав у нас паспорта, потому что подобных еще ни разу не встречал, обратился в Папеэте, чтобы узнать, как ему поступить с болгарскими гражданами, прибывшими на Маркизские острова, причем на простой лодке. А в Папеэте о нас уже знали из письма ЮНЕСКО, которое Десмонд Скотт отправил с сообщением о нашей экспедиции, а также из статей Б. Даниельссона.

Далее газета извещала, что нам предстоит пройти еще 900 морских миль, через архипелаг Туамоту до Таити, где нас уже ожидают, и что медицинское обследование будет производить сам д-р Банис. Все это внушило полицейскому уважение к нам, и, когда мы пришли за паспортами, он вручил их нам торжественно, принеся глубокие извинения. Наверное, и без сообщения в газетах Дончо сумел бы получить у него паспорта, но произошло бы это без таких церемоний…

С утра мы долго носились с яхты на яхту, обменивались адресами и наказами: если не увидимся на Таити, то – на Самоа, если и там не встретимся, то – на Фиджи. Коль разминемся, то будем оставлять записки на Таити или в Королевском яхт-клубе в Суве (Фиджи). Все уговоры звучали как заклинания: непременно доберемся, все будет в порядке. Лесли, еле сдерживая слезы, только и вымолвил: «Храни вас бог!» А Джеф спрятался в рубке: не мог спокойно видеть нас в нашей крохотной лодке.

С Джефом и Джуди расставались надолго. Мы должны были остановиться на соседнем острове Тахуата, затем – на Фату-Хива и оттуда отправиться к берегам Таити. Они же решили задержаться здесь на несколько месяцев.

Погода стояла прекрасная, и в протоке между островами мы попытались опробовать стаксели и уяснить для себя: насколько поможет нам взятие новых рифов и под каким углом сможем идти против ветра.

Спустя немного в одном маленьком заливчике мы увидели тримаран шведов Клауса и Лили. Чтобы скопить денег на путешествие, они уехали из Швеции в Лос-Анджелес на заработки. Еще на рассвете Клаус и Лили снялись с якоря, чтобы поискать пустующий пляж, потому что москиты искусали Лили так, что ноги у нее превратились в сплошные раны. На прощанье помахали друг другу рукой, и, крикнув: «До Таити», мы расстались.

Через несколько часов мы пришли в Тахуата. В заливе стояли на якоре три яхты, одна из них была знакома нам по Хива-Оа – чета французов из Нормандии. Они тут же пригласили нас в гости на чарку вина. «С огромным удовольствием, – ответили мы, – но сначала осмотрим остров».

Тахуата – совсем маленький островок. Десятка три домов да две церкви – протестантская и католическая. Мне остров показался бедным и покинутым. Может быть, такое впечатление создает пересохшее русло реки и несколько хижин на берегу, от которых шел тяжелый запах рыбы и еще чего-то. Перед ними в песке кувыркались дети. А может, однорукий Никола, который сходу стал выпрашивать у нас лезвия и патроны. Мы пообещали ему веревку. В это время подошли несколько женщин и довольно сурово обругали Николу. У полинезийцев очень развито чувство собственного достоинства, и они не просят. Уже после я поняла, что такие, как Никола, – исключение.

Нас окружила толпа островитян. Они разглядывали нас, размахивали руками, рисовали, объясняясь, на песке. И тут Дончо взял беседу в свои руки. Показал островитянам нашу книгу «С «Джу» через Атлантический океан», точнее, картинки. Их рассматривали с благоговением, почти со страхом. Мы отправились к «Джу», чтобы взять обещанную Николе веревку, и по пути подплыли к очень красивой яхте. Ее хозяин – швед, мужчина лет 50, спортивного вида, с лицом интеллигента – сказал, что он тоже дал Николе веревку. Пока мы беседовали, из рубки выбежало четверо детей и собака. Вслед за ними вышла довольно худенькая женщина не старше 35 лет. Они совершают кругосветное путешествие, никуда не спешат. Многодетный отец признался, что не мог поверить своим глазам, когда увидел болгарский флаг в заливе. Дончо пробормотал, что он и сам удивился бы еще больше, если бы увидел в лагуне и второй болгарский флаг.

47
{"b":"117168","o":1}