ЛитМир - Электронная Библиотека

– Эмили? – Роб понял ее страх и неуверенность, вызванные им. – Дорогая, прости меня. Я верну кольцо.

– Нет, Роб. Не уноси его, отдай мне его позже. Попроси меня попозже выйти за тебя. – «Если ты все еще захочешь». – Сегодня вечером, за ужином в «Серебряной башне». Хорошо?

– Хорошо, – с неохотой ответил Роб. Его озабоченность только возросла, когда Эмили взяла свою сумочку и жакет, который он ей купил. – Эмили, куда ты собралась?

– Я же не могу пойти в «Серебряную башню» в джинсах.

– Можешь. Эмили, насколько я знаю, ты можешь постоянно ходить в джинсах.

На листке бумаги Эмили написала адрес и телефон и передала Робу.

– Это адрес моей квартиры. Я буду готова в половине восьмого.

– Эмили, прошу тебя, не уходи!

– Роб, почему?

– Я боюсь, что ты не вернешься.

Удивление Эмили, ее милая улыбка немного его успокоили.

– У тебя же остаются мои вещи, – мягко напомнила она.

– Какие вещи? – «Кольцо, которое ты не хочешь? Батистовая ночная рубашка?» Роб с грустью спросил: – Какие? Ты оставляешь свою камеру?

– Нет, Роб. Я оставляю свое сердце.

Эмили делала портрет одного модельера из Дома Живанши, когда только приехала в Париж. Модельер сделал Эмили то же предложение, что делали ей в январе модельеры Лакруа, Диора, Шанели и Сен-Лорана: одеть ее, в качестве подарка, в тончайшие шелка и атлас – гладкие, женственные линии Живанши. Хотя к июню Эмили Руссо уже выглядела более стильно, модельер знал, что может заставить ее выглядеть сногсшибательно.

Эмили взяла такси от «Ритца» до Дома Живанши.

– Здравствуйте.

Модельер, не узнавая, смотрел на молодую женщину – сверкающий поток золотистых волос, мешковатые джинсы, просторный жакет. Эмили убрала волосы от лица.

– Это я.

– Эмили! У вас все хорошо?

– Да. Спасибо. – Эмили улыбнулась. Ей не хотелось говорить о событиях в посольстве. – Вы как-то сказали, что могли бы сделать меня красавицей.

– Вы и так красавица. Но я могу одеть вас так, что вы будете выглядеть просто исключительно.

– Что-нибудь мягкое и женственное? Что-нибудь для влюбленной?

– Вот именно.

Это было шифоновое платье, мягкие слои пастельного цвета, похожие на весенний сад. Модельер велел Эмили убрать волосы от лица и дал ей такие же пастельные атласные ленты, чтобы она переплела их с золотом своих волос.

– Только одну прядь, луч солнца, смешавшийся с цветами, – предложил он. – А остальные ваши чудесные волосы можете распустить, как золотой водопад, струящийся по спине.

Эмили была так красива и так нерешительна, будто и правда не верила, что он полюбит ее и в таком виде.

– Эмили! – Идя к ней, Роб сунул руку в карман и достал синюю бархатную коробочку. – Ты выйдешь за меня? Я не могу ждать ужина с шампанским, чтобы спросить тебя.

– Да. Я выйду за тебя, Роб.

Роб надел кольцо с бриллиантами на ее дрожащий палец. Оно подошло идеально.

– Мои ногти… – Длинные, ухоженные ногти пали жертвой ужасных событий в посольстве.

– Они отрастут, Эмили. За время нашего медового месяца.

– Нашего медового месяца?

– Ах, Эмили, сегодня днем я так боялся, что снова потеряю тебя. И занимал себя тем, что строил для нас чудесные планы. Я разговаривал с послом США. Он может устроить, чтобы мы поженились… очень быстро… прямо здесь, если ты хочешь.

– Хочу.

– Тогда, если ты не против, мы сможем три-четыре недели путешествовать по Европе.

– Я не против.

Роб осторожно взял ее руки в свои и улыбнулся:

– Я люблю тебя, Эмили.

– Я люблю тебя, Роб.

Роб и Эмили не поцеловались. Они едва касались друг друга. Но Роб был готов жениться на ней и провести с ней всю свою жизнь, даже если бы они никогда не поцеловались, потому что это по-прежнему могло вселить в нее ужас.

Эмили увидела любовь и нерешительность в синих глазах и прочла его мысли.

– Роб, меня никогда не целовал любящий мужчина.

В первый раз Роб и Эмили занимались любовью в свою брачную ночь. Они занимались любовью с нежностью и лаской, в темноте. Эмили не замерла от страха, чего боялся Роб, он почувствовал ее облегчение, но для Эмили во всем этом не было ни удовольствия, ни радости.

И на следующую ночь удовольствия не было, и на следующую, хотя именно Эмили хотела заниматься любовью, отчаянно желая, чтобы их любовь была полной. Каждую ночь она снимала свою простую ночную рубашку и тихо сворачивалась в постели рядом с ним. Они занимались любовью в темноте, молча, быстро, безрадостно.

Потом Эмили надевала рубашку, а Роб пижаму, и так же молча она засыпала.

Эмили засыпала, а Роб лежал без сна, репетируя слова, которые он скажет милым серым глазам при свете дня: «Дорогая, может, тебе пока не надо заниматься любовью?» Но вдруг эти слова причинят ей боль? Что, если серые глаза затуманятся и она спросит с горечью и обидой, как уже однажды спрашивала, когда Роб всего лишь хотел помочь ей: «Ты считаешь, что со мной что-то не так, да, Роб?» Или тихо, со слезами на глазах: «Ты не хочешь заниматься со мной любовью, Роб?»

Роб хотел заниматься с Эмили любовью. Он уже очень давно этого хотел. Его желание было сильным. И Робу следовало быть очень осторожным, держать себя в руках, чтобы мощь его желания не показалась Эмили схожей со знакомым ей насилием. Роб хотел любить Эмили, разделить с ней волшебные наслаждения любви. Он ненавидел этот молчаливый, безрадостный секс.

Роб репетировал слова, но не мог их произнести, потому что утром милые серые глаза Эмили смотрели на него с такой надеждой. «Тебе было хорошо со мной, Роб? Ты все еще любишь меня?»

Дни были совершенны, золотистое крещендо радости, любви и счастья, которому следовало бы перейти в ночи безудержной страсти. Но ночи были все такие же… молчаливые, темные, безрадостные. Роб знал, что для Эмили заниматься любовью без ужаса, не под воздействием наркотиков было огромной победой, символом большого доверия к нему. И, всем сердцем любя Эмили, он надеялся, что в один прекрасный, солнечный день они смогут поговорить об этом.

На двенадцатый день своего замужества Эмили сделала поразительное открытие.

Они с Робом были в Зальцбурге, в замке. Эмили оставила Роба, чтобы сфотографировать долину и озеро. Возвращаясь, она взглянула на Роба и вдруг остановилась, потрясенная. Эмили как будто увидела его в первый раз.

Роб стоял, облокотившись на каменную стену замка, его тело было стройным, сильным и крепким, красивое лицо поднято к осеннему солнцу, легкий ветерок слегка шевелил темные волосы, на губах играла легкая улыбка. Эмили смотрела на Роба, мужчину, которого она любила всем сердцем, и понимала, что никогда по-настоящему его не видела.

Для Эмили Роб всегда был воплощением нежности. Когда она думала о нем, то думала о его добрых, улыбающихся синих глазах, нежной улыбке, мягком голосе и любящем сердце. Она никогда не думала о том, как он выглядит.

А выглядел Роб потрясающе. Это был необыкновенно красивый мужчина – красивый, чувственный, сексуальный. Другие женщины это видели, оценивали и хотели Роба. Но до этого мгновения Эмили даже не замечала возбуждающей сексуальности своего любимого, потому что для нее секс всегда означал насилие, а не нежность и любовь.

До этого мгновения…

Властные, незнакомые, волнующие ощущения охватили Эмили, смотревшую на Роба Адамсона, красивого мужчину, с такой гордостью и счастьем носившего золотое обручальное кольцо, которое она надела ему на палец. На Роба Адамсона, своего мужа, чудесного, внимательного человека, который любил и хотел ее. На Роба Адамсона, мужчину, которого любила и хотела она.

Властное чувство – желание – принесло с собой удивительную уверенность и мягкую, обольстительную улыбку.

– Привет, Роб.

– Привет. – Роб с удивленным видом улыбнулся в ответ. Красивые светло-серые глаза Эмили посылали чарующие сигналы – чарующие, дерзкие, вызывающие. С тихим смехом он спросил: – Что?

81
{"b":"117169","o":1}